Новая хозяйка квартиры на перекрестке (СИ)

– Ты проходи, деточка, времени у нас много, рассказать мне тебе тоже многое надо. Так что, устраивайся поудобнее, угощайся и приступим.
– Я вот с тетрадью, со всем необходимым…
– Будет тебе, спешить нам некуда.
– Но мои проблемы, я боюсь, как бы они совсем все не разрушили - попыталась настоять я.
– Все хорошо будет, поверь мне и не говори глупостей! - как отрезала Марфа.
Я неуверенно села за стол и положила себе кусок пирога. Тот был на удивление вкусный, я сама такой иногда раньше пекла, но потом мама начала на меня ругаться, что от моих пирогов у нее бока растут, и я перестала. А сейчас, откусив кусочек, все вспомнила и поняла, что я очень по нему скучала. Марфа молчала и наблюдала, как я ем, потом пододвинула ко мне тарелку и предложила еще. По ее лицу скользнула улыбка, как бабушки, которая угощает свою любимую внучку.
– Так, дело было в конце 60-х, - начала старушка, когда я доела и обратила внимание на нее, - Я тогда молодая была, как ты сейчас. Мне тогда в городе квартиру дали, маленькую, малосемейку, санузел совмещенный, кухонка только одному чай попить, но это была моя личная жилплощадь. Я за нее отработала на заводе, как молодой специалист. Так вот, когда я, довольная, с документами на квартиру, шла домой, из окна мне на голову упал цветок в горшке.
Я чуть не рассмеялась, но постаралась скрыть свое веселье. Марфа глянула на меня неодобрительно.
– Вот что ты смеешься? Это сейчас вам, молодым, это кажется глупостью. А мне тогда было не до смеха. Я хотела поближе рассмотреть цветы на клумбе под окном, да вот у кого-то цветок стоял на верхних этажах, да мужик покурить выглянул из окна, горшок и свалился. И мне не повезло, я именно тогда там и нагнулась.
Смеха поубавилось, стало как-то стыдно, человеку вот так не повезло, да и самой мне не везет в последнее время. Я густо покраснела, но старушка, кажется, не обращала на меня никакого внимания.
– Я проснулась на больничной койке, ничего не помнила, да я и до сих пор мало что помню…
– Но про работу и квартиру помните же!
– Нет, это мне так милиция наша поведала, а не они, я бы и куда деваться не знала бы. Врачи сказали амнезия, пройдет со временем, но она не прошла. Ну да ладно, главное что жива осталась, правда без работы и без знаний, и могла идти разве что дворником. Но жизнь распорядилась иначе, у меня Дар открылся, я начала людей да и не людей лечить. Нет, конечно, не так вот открыто, как сейчас, а скрытно, "из-под полы", как это называется. Ко мне приходили и приезжали с разных концов не только нашего города, но и соседних, привозили вещи, еду и даже деньги. А я никому не отказывала, кто за благим делом пришел, все надеялась, что если буду всех лечить, то будет мне счастье, и я вспомню себя, вспомню, где родственники мои.
– А почему вы не знали, где ваши родители? - растерялась я.
– Потому что была отправлена по распределению, в паспорте уже новая прописка была. А документов и фотографий не было, только паспорт, свидетельство новое выдали. Но по данным из него я не смогла найти своих родителей. Так вот и жила я одна, ожидая, что не сегодня завтра все наладится, я все вспомню, а потом были 90-е, разруха и бардак, а сейчас, в век современных технологий, думаю уже и искать-то некого…
– Зачем вы мне это рассказываете?
– Что б ты знала. А вообще, квартира у меня та до сих пор есть, только не живу я в ней. Вот думала, кому могу оставить, детей у меня тоже нет, вот думаю, может тебе вместе с даром и знаниями?
“Чего? Она собралась мне вот так просто оставить свою квартиру?” - не поверила я своим ушам, но старушка кажется растолковала мой взгляд по-своему.
– Да, понимаю, малосемейка, да на отшибе, зато своя…
– Я согласна! - пока старушка не передумала, подтвердила я, а она как-то подозрительно хитро улыбнулась.
– Вот и славненько, а теперь поехали, посмотришь новые хоромы, да документы подпишем сразу, что б ты точно никуда не делась.
– А как поедем-то? - до автобуса было точно много времени.
Марфа позвала меня за собой, во дворе у нее стаял старенький автомобиль, кажется еще “запорожец”, я такие не встречала на улицах города, только на картинках с мемами.
 
– Сейчас и поедем, или ты думала, я настолько стара, что уже и из дома выбраться не могу? - довольная улыбка не сходила с лица старушки.
Я наскоро собрала свои вещи, и мы поехали. Марфа вполне уверенно держалась на дороге, а мне было страшно, точнее, до этого дня я не знала, что боюсь автолюбителей. Но зато приехали мы быстро и с музычкой.
– Выходи, пойдем хоромы смотреть! - подмигнула мне бабулька.
“Хоромы" были на третьем этаже пятиэтажки без лифта, с узкими лестничными проходами. Вопрос мебели стоял очень остро, и видимо поэтому жилье здесь действительно стоило очень дешево. Пока хозяйка парковалась, я наблюдала, как кто-то весьма предприимчивый пытался затянуть на кухню холодильник через окно… Или они его спереть так пытались? Не важно, я ничего не видела. Так для психики лучше.
Квартира встретила нас затхлостью, но не той, что бывает в сырых помещения, а теплой, пыльной затхлостью. Марфа, видимо, закрыла все окна, и теперь собравшийся здесь воздух был наполнен пылью, солнечным светом и, кажется, чуть-чуть отдавал лавандой. Здесь пахло домом и почему-то детством, пахло деревней и городом одновременно. Наверно, это из-за висящих на гвоздиках пучков трав.
– Может, продолжим завтра или после того, как поспим, - взмолилась я.
– Конечно, я же хочу, чтоб ты все запомнила! - сказала Марфа и начал напевать старинную песню.
У меня не было сил, и я легла на диван в надежде хоть пару минут покемарить, чтоб потом с новыми же силами пойти по своим делам. Но мое сознание все сильнее проваливалось в сон, и мне все больше казалось, что я не лежу на диване, а смотрю на себя из единственного стоящего в углу кресла, где сидела Марфа и пела. Только вот сидела там уже я и пела слова неизвестной мне песни. А мое тело, оно было вон там, совсем рядом. А на спинке стула висел пояс, пояс от того самого пальто, что я не так давно купила, ведь не могло же быть так, что у Марфы есть такое же? Этого просто не могло быть, но тут мои мысли прервались. И вдруг я увидела, как глаза мои заморгали, я села, поправила прическу и выпорхнула, как птичка, из помещения. Я же, та, что сидела в кресле окончательно потеряла силы и просто отключилась. Снилось странное, снилось, что я падаю, в яму, все глубже и глубже. Вокруг меня беспроглядная темнота, и мимо пролетают года, и летят они не вперед, а назад.
И в момент, когда во сне я приземляюсь, я вскакиваю на кровати, хотя присмотревшись, понимаю, что это больничная койка.
– Очнулась! - кто-то кричит, и около меня собирается куча людей в белых халатах.
– Что вы помните? - тут же спрашивают меня, а мне страшно говорить, что я помню из своего времени, и я отвечаю, что ничего.
– Как вас зовут?
И тут в мою голову не приходит ничего лучше, чем сказать фразу из старого комедийного фильма.
– Марфа Васильевна я.
– Так и запишем, а то у вас документы пострадали, не смогли восстановить, - улыбается мне молодой парень в форме милиции. Старой форме милиции, я такую только в фильмах видела.
– А где я? - решила я все же задать этот дурацкий вопрос.
– Вы в больнице. Вам на голову упал горшок, мы думали, уже и в себя не придете, но вам, видимо, повезло. Чего нельзя сказать о ваших документах, в общежитии соседи сверху затопили вас, и все расползлось, ничего не осталось, так что вам придется все восстанавливать.
– В документах на квартиру должно быть мое имя! - вспомнила я единственную подсказку, что могла навести на необходимые данные.
– К сожалению, там также ничего не разобрать, но раз вы пришли в себя, то мы сможем решить это маленькое недоразумение! - милиционер еще раз мне доброжелательно улыбнулся и куда-то пошел.
А я осталась одна, обдумывать свою незавидную судьбу. Вот так я стала Марфой, как в старом фильме, а квартира, видимо, бонус к моей новой жизни. И вообще, я так думаю, что никакой цветок на голову мне не падал, а я сама свалилась в этом времени на клумбу. И чтоб как-то объяснить сей феномен, была придумана история с цветком, а горшок я может в падении задела, и он свалился. Но пожалуй самым страшным оказалось осознание того, что я попала в прошлое, в то самое прошлое, которым нас иногда пугают, а некоторые вспоминают с придыханием и сентиментальными слезами.