Японская фантастическая проза

— Умоляю вас, сэнсэй, — просительно проговорил он.— Если вы будете так волноваться, я от вас заражусь. У меня очень горячая натура, я вам уже говорил...
— Хватит молоть вздор! Это больше не пройдет! То он, видите ли, марсианин, то, буйно помешанный... Имейте в виду, я вовсе не Такой слабовольный* как вы думаете!
— Это недоразумение, сэнсэй... прискорбное недоразумение... Я же признал, что зашел слишком далеко... Однако не все, что я вам здесь говорил, является ложью.
— Ну еще бы, марсианин по имени Танака Итиро — это же не зубоскальство, это вполне серьезно! Если вы не соврали, что вы — марсианин, значит, врет ваша визитная карточка. Неужто вы сами не видите, как непристойно выглядят все ваши попытки оправдаться?
— И все же я не лгу. Действительно, если судить по имени, то я — самый обычный землянин. Но в то же время я все-таки и марсианин. Все дело в том, что я — будущий марсианин, ассоциация «Марс» официально зарегистрировала меня как будущего жителя Марса. Вы ведь не видите ничего странного в том, что белые, переселившиеся некогда в Америку, называются сейчас американцами. И я думаю, что в марсианине по имени Танака Итиро тоже нет ничего одиозного...
— Вы подлец!
— Прошу вас, сэнсэй... Я ведь вас предупреждал...
Он произнес эти слова до жути мрачным голосом, уставившись мне в лицо, втянув голову в плечи и закусив губу, словно превозмогая боль. Кончики его пальцев легли на рукоять ножа, затем медленно заскользили вправо и влево по краю стола. Даже если это был его излюбленный трюк... Но плечи, как бы поднявшиеся от того, что остановилось дыхание... побелевшие, без кровинки, губы... Было нечто угрожающее в этом изменении облика, и я опять заколебался.
Идиотская кульминация — метание ножа — и сразу после нее пошлейшая карточка торгового агента... Положительно этот внезапный поворот ослепил меня. Не надо забывать, что остается еще телефонное предупреждение его жены. И даже если выдумку с марсианином считать просто хитроумным ходом, то где доказательства, что сама эта выдумка не является плодом настоящего безумия? Нет, осторожность — прежде всего, и я снова втянулся в свой панцирь.
— Пожалуй,— проговорил я,— если судить с этой точки зрения, то вы, действительно, угощали меня не только ложью. Раз производится регистрация жителей Марса, марсианином может сделаться любой, и тогда все получается вполне логично.
В ту же секунду лицо его прояснилось, как будто протерли запотевшее стекло, и он, воодушевившись, заговорил легко и быстро:
— Я ужасно рад, что вы все поняли... Честное слово, у меня в мыслях не было только лгать... Нечестность решительно недопустима, хотя в интересах дела иногда приходится допускать некоторые преувеличения... Мне хотелось как раз подчеркнуть это различие...
От такой наглости я вновь разозлился.
— Между прочим,— сказал я,— зачем это в вашей карточке отрезан адрес?
— А, это?.. Так, ничего особенного... Просто мне не хотелось, чтобы вы зря тревожились во время нашей беседы...
— Тревожиться? О чем?
— Не беспокойтесь, потом узнаете.
Опять мистификации. Но пытаться протестовать — значит только играть ему на руку. Когда с ним обращаешься по-человечески, он так и норовит вцепиться тебе в лицо. Это все равно, что драться с обезьянами на дереве — никаких шансов на победу. Самым благоразумным будет немедленно отступить и оставить поле боя противнику. Как бы отдыхая, я откинулся на спинку кресла, закурил новую сигарету и сделал попытку вывести собеседника из лабиринта.
— Хорошо, пусть будет так. Кстати, вы ведь, кажется, принесли мне Какую-то интересную новость. Помнится, вы поначалу говорили о чем-то в этом роде... или это тоже было некоторым преувеличением?
— Ну зачем вы так, сэнсэй! Я ведь все-таки ваш горячий почитатель. Разве я бы осмелился заявиться к вам с пустыми руками?
— И что же это за новость? — Осведомился я, пуская к потолку колечки дыма.— Что вы производите распродажу земельных участков на Марсе? v
— Да, производим. И если вы желаете, мы с радостью... Однако причина моего визита никак не связана с этими торговыми операциями. Я пришел, чтобы от чистого сердца оказать вам одну услугу.
 
— Это очень приятно... И было бы совсем неплохо,, если бы вы перестали меня изводить и вынули бы наконец ваш пакет с подарком.
— Странно..Я, кажется, сразу вынул его... Я и есть подарок, понимаете? Я сам!
— Вы?!
— Ах, я вас не устраиваю?.. Ну, разумеется, ведь я такой негодяй... Ничего дельного, конечно, ждать от меня не стоит...
Разочарование, отразившееся на его лице, было так неподдельно, что я сказал:
— Что вы, что вы! Я этого не говорил. Вы, например, производите очень сильное впечатление. Я бы охотно написал в ассоциацию самый благоприятный отзыв о вас.
Но он, сохраняя на лице скорбное выражение, помотал головой и сказал:
— Вам, сэнсэй, все еще непонятно... Не понимаете вы, какое значение имеет для вас мой визит... Нет, не понимаете. Я мечу бисер перед свиньями. Но я-то отлично знаю вам цену, сэнсэй.. И только тот, кто знает вам цену, способен понять, что означаю для вас я, сэнсэй. Поймите, я — ваш беззаветный почитатель. Да что там, я больше чем просто почитатель. Вот, взгляните, у меня приемник с часовым механизмом...— Он извлек из своего портфеля к показал мне портативный радиоприемник.— Этот приемник включается точно в ту минуту, когда начинается передача вашей программы. Еду ли я в электричке или иду пешком, я никогда не пропускаю вашей передачи. Вы меня многому научили. Вы были для моей служебной деятельности могучим источником вдохновения. И вдруг я забеспокоился. Видимо, мое горячее к вам отношение сделало меня особенно восприимчивым. Я обнаружил, что содержание ваших передач медленно и неуклонно меняется в определенном направлении. И оно, сэнсэй, отдает неприятным душком... Чутье у меня верное. В последних передачах это особенно резало слух. Положение ваше становится опасным... Если не принять мер, то нынешняя марсианская ракета может весьма круто повернуть вашу судьбу. Вам это не кажется, сэнсэй? Или я преувеличиваю?
Я был потрясен. Я считал, что передо мной сумасшедший, и вдруг он запускает пальцы в мои отверстые раны. Отрицать я не посмел.
— Гм... да... Все это потому, что в студии у нас сидят одни только нищие духом.
— Правильно! — Он поежился и издал горловой смешок.— Интуиция меня не подвела... я пришел вовремя... Так вот, сэнсэй, пусть ваша сегодняшняя передача будет последней. Довольно. Меня прямо злость разбирает, как подумаю, что вы с вашим талантом вынуждены подлаживаться к этим невеждам в студии. Это оскорбление таланта. Довелись мне попасть в такие условия, я бы немедленно и без сожалений ушел с работы.
Я подивился про себя, какой он изрядный психолог, но настроение мое испортилось еще больше.
— Это и есть та услуга, которую вы хотели мне оказать? — спросил я.
— Не относитесь к этому так просто.
— Да/ я вообще никак не отношусь. Только уйти со студии — это тоже не так просто, как вы воображаете.
— Вы так считаете, сэнсэй, потому что недостаточно знаете самого себя. Просто! Очень даже просто! Например... Ну, возьмем, например, то, что вам ближе всего. Хотите стать романистом? По-моему, это бы вам очень подошло, сэнсэй. И придирок таких, как на радио, почти совсем не будет. А?
— Вы порете чушь...— Я невольно рассмеялся.— В жизни никогда романов не писал.
— Именно поэтому,— торжествующе объявил он,— я к вам и пришел. Вот он я, взгляните! Уж теперь-то вы узнаете мне цену...
— Да, разумеется, я же говорю, что вы яркая индивидуальность...
— Бросьте вы эти абстракции, сэнсэй. Образ, необходимый для вашего романа... Глядите, как все отлично складывается... Прототип для вашего первого романа, марсианин как квинтэссенция образа, сюжета, темы, идеи, находится здесь, перед вами. Не нужно никаких усложнений, берите меня в качестве героя, напишите о том, что случилось сегодня у нас с вами, и все будет в порядке. Должен выйти превосходный, остроумный роман в современном духе. Конец, как полагается, будет иметь едкий саркастический привкус...