На лезвии любви (СИ)

Держать Дарена подальше?!
Я глубоко вдохнула, стараясь не выпалить грубости. Не помогло.
— Вы ведь еще не вернулись к должности? — делано спокойно поинтересовалась я.
— Нет, я все еще на минеральных водах.
— То есть, если я назову вас каким-нибудь неприличным словом, это не будет оскорблением должностного лица при исполнении?
— С точки зрения закона, не будет. — Морэн широко улыбнулся, непонятно из-за чего развеселившись.
— Хорошо, — сухо бросила я. И... промолчала.
— А что, обзывательств не будет? — театрально удивился мужчина.
— Нет.
— Ну вот. А я уже рассчитывал услышать что-то, чего мне раньше не говорили. Прогуляемся?
— Пожалуй. Но если я в очередной раз должна сделать ход в какой-то вашей игре, попрошу заранее уведомить меня о том, зачем он нужен.
— По рукам, — легко согласился Морэн. — С чего мне следует начать?
— С самого начала, полагаю, — огрызнулась я.
Понимала, что не стоит, но никак не могла умерить свое раздражение. И в то же время пользовалась пониманием, что Морэн из-за такой ерунды не обидится и не оскорбится.
— Тогда вернемся к нашим баранам, то бишь к Амелии Росс и Нарлану Рану, — начал Морэн, подставляя локоть, чтобы я могла опереться. Я отказываться не стала, брусчатка и правда была довольно скользкой.
Морэн довольно подробно рассказал о том, что стало с бывшими деканом факультета искусств и преподавателем боевой магии. С того самого момента, как их заключили под стражу, им пришлось дать множество показаний. С мотивами профессора Рана все было понятно с самого начала, а вот с Амелией Росс возникали трудности. Сперва ищейки Морэна, да и он сам, подозревали женщину в глупой любви к преступнику и вытекающей из нее жертвенности, но теперь удалось выяснить иное.
Оказалось, что она письмами передавала все детали их с Нарланом Раном действий. Кому? Это только предстояло установить. Было понятно лишь одно: как простой соучастнице Амелии теперь не пройти, и без дополнительных подробностей ясно, что племяннице верховного судьи Кантора светит весомый срок. А дяде вряд ли удастся ее отмазать.
— В общем, мы пытаемся разобраться, кто именно стоит за реализацией драффа в Канторе и Подканторье. Поставки запрещенных смесей продолжаются. И тут мы плавно переходим ко второй части нашего диалога... твое согласие войти в род Роунвесских.
Морэн взял паузу, будто переводя дыхание.
— Наверняка за это время у тебя не раз возникал вопрос, почему, несмотря на все те данные, что ты мне предоставила, появилась необходимость прибегнуть к предложенной графиней помощи. Да, я изначально знал, что в случае согласия тебе придется участвовать в этом фарсе с так называемой помолвкой и слиянием с родом Уилкенсов. И не спеши прожигать меня взглядом, если у тебя останется желание избежать брака, я помогу. Просто есть весомые доказательства того, что Уилкенс может быть замешан в деле твоего отца. Согласись, попав в эту семью хотя бы номинально, ты сможешь выведать куда больше. Заслать к ним в поместье своих шпионов — почти нереальная задача, уж слишком серьезную проверку проходят все слуги и помощники. А вот невеста... м-м-м, какой потрясающий предлог!
Последнюю фразу он выдал почти с восторгом. С тем же восторгом и продолжил:
— Потому празднование Первого дня будет проходить в их родовом поместье. Тебе предстоит пробраться в кабинет Уилкенса и раздобыть некоторые документы.
Я была настолько шокирована сказанным, что даже не потрудилась это хоть как-то прокомментировать.
— Почему я не слышу оваций и восхищений моим умом? — со смехом поинтересовался Морэн.
— Вам честно? — почти спокойно выдала я. — Моя реакция колеблется от «что за идиотский план?» к «как же интересно в этом принять участие!» Опустим моральный аспект всего того, что вы на меня вывалили, я другого не могу понять — что делать, если меня поймают?
— А мы сделаем все, чтобы не поймали, — с твердой уверенностью произнес Морэн. — К примеру, Уилкенса срочно вызовут к его величеству, а уж стражу поместья я точно придумаю, как отвлечь. Всеми необходимыми артефактами и дополнительной информацией я тебя снабжу.
 
Пришло время задуматься. Как я отношусь к лорду Уилкенсу? С осторожностью. Я видела исходящую от отца Ричарда опасность, чувствовала ее на интуитивном уровне. Но могла ли доверять своей интуиции, которая меня подвела, к примеру, в отношении профессора Рана? Я ведь и не подозревала в нем преступника.
— Морэн, вот скажите. — Я тяжело вздохнула. Уже поняла, что меня почти убедили, толком не дав никаких весомых данных. — Вы поспособствовали моей смерти и бросили в бабушкины когтистые объятия, толком не объяснив, что от меня требуется. Разве я могу вам полностью доверять?
— Безусловно, — твердо произнес Морэн.
— Назовите мне хоть одну причину, по которой мне стоит это сделать.
— Тебе ту, что я придумал, чтобы тебя убедить, или настоящую?
— Давайте обе, — флегматично отозвалась я.
— Первая звучит слишком приторно. Что-то вроде, не могу же я обманывать и рисковать будущей невесткой. И не надо так на меня смотреть! Прекрасно знаю, что звучит по-дурацки! Послушай вторую причину. Их даже две. Ты хочешь разобраться в деле отца и отстоять его доброе имя, а еще у тебя страсть к расследованиям. У меня на таких грифонят взгляд наметан!
— Это уже три причины.
— А должок с твоей смертью я вернул, — добавил Морэн.
— Это как?
— Тебе досталась одна, скажем, запасная жизнь при рождении. Лишь по праву крови. Ты была рождена уже Браунс, но кровь, даже если ее капля — а в тебе ее куда больше, — дает о себе знать. После того как ты поставила свою подпись в договоре о вхождении в род, считай, переняла куда больше способностей, которые будут постепенно давать о себе знать. И еще одну запасную жизнь. Я бы на твоем месте рисковать и проверять не стал, но... Но есть весомые доказательства, подтверждающие мои слова. Я проверю информацию.
Интересно. А если я буду выходить и входить в род Роунвесских, будет ли у меня увеличиваться количество жизней по количеству таких манипуляций?.. Абсурд какой-то.
— Я даже не буду спрашивать, откуда вам это известно. Просто скажите, может, вы еще знаете причину, по которым Уилкенсы так заинтересованы в том, чтобы породниться с семьей Роунвесских?
— Выясняю, — легко ответил Морэн, придержав меня под руку, когда я вновь чуть не поскользнулась.
Координация ни к черту! Надо все же воспользоваться выделенными бабушкой деньгами и купить себе хотя бы сапоги на плоской подошве. С канторовской погодой и дорогами они мне точно пригодятся.
— А делает ли моя дражайшая старшая родственница хоть что-то, чтобы вытащить моего отца из магтюрьмы?
— Твоего отца не могут отпустить под залог лишь по той причине, что не в состоянии найти документы.
— Не те ли документы, что вы самовольно изъяли из дела?
— Именно. И уже завтра они таинственным образом вернутся на место. И вообще-то, Эрналия, ты можешь обращаться ко мне на «ты». Так уж вышло, что ты стала нашим внештатным сотрудником.
— А зарплата внештатному сотруднику полагается?
— Отплатил тем, что перевел тебя на боевой факультет. К предстоящей операции надо подготовиться.
— Ах, значит, перевод подписал не Дарен... — глухо произнесла я.
— Документ завизировал Неррс. А вот какой именно, не суть важно. Да и у Дарена довольно простенькая подпись. Ума не приложу, почему студенты этим открыто не пользуются.
— В качестве наказания применяется исключение из ВАКа без возможности восстановления и перевода в любое другое высшее учебное заведение, — без запинки процитировала я устав.
 
Ого! А это вспомнила с легкостью. Лучше бы что-то другое так запросто всплывало в памяти.
— Какое счастье, что я не студент, — хмыкнул Морэн.
— Кое-что ты все же забыл рассказать, — напомнила я, перейдя на «ты», это даже показалось мне вполне естественным.
— Это я оставил на десерт, — протянул Морэн, сворачивая к бульвару неподалеку от академии. — Тебе нужно порвать с Дареном.