Грань судьбы (ЛП)

— Мне жаль, — сказал Джордж.
— Спасибо, — поблагодарила его Одри. — Я рассказала тебе все это не для того, чтобы вызвать сочувствие. Моя жизнь была не так уж плоха. У многих людей все гораздо хуже. Мои родители никогда не били меня и не издевались надо мной. Мне никогда не приходилось продавать себя на улице. Как бы низко мы ни пали, у нас всегда была еда. Я просто… — она замялась. — Гном был моим соседом, а теперь он умер из-за меня. Это ужасно, и мне придется с этим жить. Это разрывает меня изнутри. Я просто хотела, чтобы кто-нибудь понял, почему.
— Я понимаю, — сказал Джордж. — Вы украли рассеиватели не потому, что были жадны до наживы.
— Именно… Я украла их, потому что мой отец так разозлил меня, что я не могла нормально думать. Я была эгоистичной и глупой. У меня были проблемы с папой и злость, и я носила все это как родимое пятно. Сейчас все это кажется мелочью по сравнению с жизнью Гнома.
Кальдар поднял ведра и отступил на несколько шагов. Гастон наблюдал за ним с веселой усмешкой на лице.
Хорошенькая Одри. Заточенный инструмент. Использовали раз, потом засунули в ящик и забыли, пока она не понадобилась снова. У него было сильное желание дать в морду всей семье Каллаханов по очереди.
Очнись, дурак. Хорошенькое личико и милая улыбка, и ты уже потерял всякий здравый смысл.
Кальдар пнул несколько кустов, заставив их зашуршать.
— Поторопись, Гастон!
Его племянник вскочил на ноги, схватил ведра с земли и прохрипел сдавленным голосом:
— Да, господин.
Кальдар закатил глаза и поднес ведра ко рту виверны, чтобы напоить ее.
  
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
 
КАЛЬДАР, прищурившись, посмотрел на логово Магдалины Лунного цветка. «Центр когнитивного развития и благополучия» занимал большое трехэтажное здание на севере Сан-Диего. Белые оштукатуренные стены прерывались огромными окнами. Все это сооружение почти левитировало над тротуаром, выглядя гладким, современным и почему-то легким, почти изящным. Соленый ветер, дувший с берега моря менее чем в миле отсюда, только усиливал иллюзию.
Он выдал Гастону полный карман денег и отправил его на рыбалку с местными жителями. Если у Магдалины были какие-то дела в Грани, он скоро все узнает. Но в то же время они должны были прийти к ней напрямую. Колеса времени никогда не переставали вращаться, рано или поздно они приведут «Руку» и белокурую голубокровную к ним. Блондинка тревожила Кальдара, ее не было ни в одном из списков «Руки», которыми он располагал.
— Дом Магдалины похож на башню из слоновой кости, — сказала Одри рядом с ним.
— В значительной степени. Ты видишь это?
Она кивнула.
— Ага.
Сразу за башней мерцала граница, отсекая часть здания. Человек, не обладающий магией, увидит только башню. Кальдар и Одри видели башню и длинный двухэтажный прямоугольник остального здания позади нее. Магдалина работала на полпути к Грани.
— Умно, — пробормотала Одри.
— Несомненно. Сожрано Гранью.
— Угу, — кивнула Одри.
Грань была нестабильным местом. Она сжималась и расширялась, иногда образуя пузыри в пробитых дырах реальности, невидимые для тех, кто не обладает магией. Эджеры называли пузыри «обжорством Грани». В Сан-Диего было больше дыр, чем в куске швейцарского сыра, а эта была приличного размера, по крайней мере, размером с футбольное поле. Обычные прохожие просто проходили мимо, совершенно не подозревая о ее существовании.
— Как думаешь, что если бы ты врезался на машине в эту дыру, куски здания отлетели бы в Сломанный? — спросила Одри.
— Даже не знаю. Они могут отскочить от границы обратно в Грань.
— Мы должны как-нибудь проверить эту версию.
Кальдар украдкой взглянул на нее. Ее вчерашняя одежда была слишком запачкана кровью, чтобы с ней можно было что-то сделать, поэтому, угнав машину, они отправились в торговый центр. На нем были черные джинсы, черная футболка и кожаная куртка. Он думал, что она выберет что-то похожее, но нет. Она вышла в светлых капри, которые очень интересно облегали ее задницу, и в легкой, сине-зеленой, каплевидной блузке. Блузка была завязана на шее двумя шнурками, а каплевидный вырез идеально расположился между грудей Одри, обещая прекрасный вид, но так и не давая его. Эта капелька мешала ему сосредоточиться.
 
Рыжие волосы Одри блестели на солнце. Ее макияж был едва заметен, если не считать помады, которая была чуть светлее малиновой и создавала у него нелепое впечатление, что ее губы будут сладкими на вкус. На ее лице было легкое, беззаботное выражение, словно она каталась по жизни, как сыр в масле, совершенно невредимая и не тронутая никакими трагедиями. Учитывая, что они только что похоронили Гнома… ну, то, что от него осталось, и она выплакала все глаза, ее самообладание было впечатляющим.
— Любуешься моей блузкой? — спросила Одри.
— Это приятный оттенок морской пены хорошо сочетается с твоими волосами. — Мешок из-под картошки. Ему нужно было надеть на нее мешок из-под картошки, тогда все будет в порядке.
— Большинство мужчин не знают, что морская пена — это цвет, не говоря уже о том, как он выглядит.
Кальдар пожал плечами.
— Для одного из моих заданий мне пришлось стать дворецким у аристократа голубой крови. «Зеркало» заставило меня пройти через два месяца интенсивной подготовки. Если ты покажешь мне платье, сделанное в Зачарованном за последние пять лет, я скажу тебе в каком году и в какое время года оно было создано.
Одри рассмеялась.
— Ты был очень хорошим дворецким?
Все эти слезы, вся боль, куда все это подевалось? Он должен был отдать ей должное: она хорошо себя держала. У нее была целая жизнь, чтобы научиться этому. Ему оставалось только молиться, чтобы это все не вырвалось из нее снова под давлением.
Он перешел на отрывистый, аристократический вариант адрианглийского.
— Я был достаточно компетентным дворецким. В конце концов, именно этого и заслуживал мой работодатель. Не желаете ли миледи перейти на другую сторону улицы?
— Она желает.
Они перешли на другую сторону.
— Как мы это разыграем? — спросила она.
— Без обиняков. — Он придержал для нее стеклянную дверь.
Она поморщилась.
— Ты не согласна?
— Это твое шоу.
Он сделал пробный выстрел.
— Да ладно тебе, Одри. Ты же знаешь, что мне нужно, чтобы ты это провернула.
Она взглянула на него.
— Кальдар, я же сказала, что помогу тебе, но я все еще считаю, что это глупый план.
— Доверься мне.
— Ха! Я лучше отдам все свои деньги продавцу змеиного масла.
Они прошли через длинный вестибюль к стойке. Кальдар мысленно провел инвентаризацию этого места. Давайте посмотрим: пол из серой плитки с прожилками более мягкого, коричневого цвета; успокаивающе белые стены; большие, увеличенные фотографии в галерейных рамах с бескрайними горизонтами Аризоны, безмятежными горными озерами и запутанными зелеными лесами. За стойкой стоит мертвенно-бледный молодой человек и смотрит на них снизу вверх. Его длинные волосы с неровной стрижкой, которая, вероятно, стоила ему нехилых денег, зачесаны набок, а его одежда, дизайнерские брюки цвета хаки и оливковая рубашка отличного качества, отобрала у него двухнедельную, среднюю зарплату администратора.
Мужчина улыбнулся.
— Добрый день. Меня зовут Адам. Чем могу помочь?
— Добрый день, Адам.
Одри слегка махнула рукой и улыбнулась.
— Привет!
Взгляд Адама зацепился за ее блузку. Кальдар спрятал усмешку. По крайней мере, он был не единственным лохом. Он задел Одри, вытащил крестик из ее кармана, зажал его в ладони и вытащил из кармана чистую визитную карточку, черную с одной стороны и белую с другой.
 
— Скажи, дружище, у тебя есть ручка?
Адам протянул ручку. Кальдар взял ее и написал на карточке: «Морель де Браозе».
— Сделай мне большое одолжение и передай это Магдалине. Мы подождем.
Адам на мгновение отступил за дверь, затем вернулся на свое место за стойкой. Кальдар держал крест в руке на счастье. На всякий случай. Не то, чтобы он сомневался в себе.