Тайна двух лагерей
И все-таки, почему она не кричала? Крячко смотрел, как женщина, старательно прихрамывая, выбралась из машины, не дожидаясь его помощи, и поспешила к двери подъезда. Ну да, усмехнулся про себя сыщик, замужней женщине совсем нет резона показываться на глазах соседей с другим мужчиной.
– Ох, помогите мне, – попросила Элла, когда они оба оказались вне досягаемости возможных взглядов из окон. – Восьмой этаж.
Пришлось снова обхватывать томительно-сладкую талию рукой и вести женщину к лифту, придерживать ее руками в пустой кабинке, ощущая ее взволнованное дыхание, а потом стоять перед дверью ее квартиры, ожидая, пока она отопрет ключом дверь.
– Ну, теперь вы в безопасности, – улыбнулся Крячко. – Как говорят англичане, мой дом – моя крепость. Я бы вам посоветовал…
– Зайдите, прошу вас. Хоть еще немного! – взмолилась Элла. – Мне так страшно, не бросайте меня!
Классика жанра, снова подумал Крячко, заходя в квартиру следом за хозяйкой. И все-таки, почему ты не кричала на улице? Элла дошла до дивана, опираясь на руку мужчины, и устало опустилась на подушки. Край подола ее платья был на несколько сантиметров выше, чем обычно, открывая красивые бедра и показывая верхний край чулочка. Взгляд невольно опустился к ступням женщины. Чулки от хождения без туфель были в пыли, с прилипшей травинкой и с дырками, оставшимися после приключений на аллее. Да, не очень-то сексуально. А ты и не заметила этого, подумал он.
– Налейте мне вина, меня всю трясет, – женщина обхватила себя руками за плечи, отчего подол платья приподнялся еще больше, продолжая открывать аппетитные женские бедра. – Там, в баре.
Крячко молча поднялся, подошел к бару и поискал среди бутылок, нашел початую бутылку «Негроамаро». Он налил в бокал вина и вернулся к дивану. Элла посмотрела на него влажным взглядом и, едва шевельнув губами, спросила:
– А себе? Налейте себе тоже…
– Пардон, – бодрым и излишне громким голосом отозвался Крячко. – Я за рулем, и не стоит искушать судьбу. Восстанавливать права – дело канительное и долгое, а для меня машина не просто средство передвижения.
– Мне казалось, что вы все в жизни решаете с удивительной легкостью, – очаровательно улыбнулась Элла. – Вам все удается, любое ваше желание.
– Вы знаете, – Крячко понизил голос почти до интимных интонаций, – я сам себе таким порой снюсь. А в результате таких снов весь день хожу как избитый. Неприятные ощущения. Предпочитаю реальность. Завтра не забудьте сделать то, что я посоветовал. Обратиться в полицию и написать заявление.
В лифте сыщик посмотрел на себя в зеркало. «М-да, стареешь, «орел ты наш дон Рэба»! Как же ты пропустил это? Раньше такого с тобой не случалось. – Крячко потрогал пальцами начинавшую припухать ссадину сбоку на нижней губе. – Когда же этот упырь меня успел задеть? Теперь уже и холод прикладывать поздно. До дома бы добраться без приключений».
Утром планерка в Управлении началась как и положено – в восемь утра. Орлов сидел за столом как всегда опрятный, собранный. Он не терпел пренебрежительного отношения к форме, да и вообще к внешнему виду. Подчиненным иногда попадало за распущенный галстук гражданского костюма или расстегнутый форменный китель. Орлов считал, что если не все, то очень многое начинается с внешнего вида сотрудника. Это и лицо органов внутренних, и отношение к службе. Отсюда и результативность работы, потому что разгильдяйство в одежде, внешнем виде проявляется потом и в небрежном отношении к своему делу и даже долгу. Хотя, надо отдать должное, при Орлове, с тех пор как он возглавил Главное управление уголовного розыска, люди в Управлении подтянулись. Способствовала этому и рабочая обстановка в Управлении.
Ссадину на губе Крячко Орлов успел заметить, несмотря на попытки замаскировать ее современными женскими средствами в виде тонального крема. Но Петр промолчал. Сотрудники посматривали на Крячко, перемигивались, делая свои выводы о причинах происхождения ссадины. После окончания планерки все расходились по кабинетам с сожалением. Тайна так и осталась нераскрытой, и спросить не удалось напрямую. Орлов велел всем быть свободными, а Гурову и Крячко задержаться.
– Ну, что у нас в сфере строительной индустрии? – спросил Орлов и, поднимаясь из кресла, кивком позвал друзей перебраться от приставного стола для совещаний к угловому дивану с креслом у окна.
– Схемы отработанные, – отозвался Крячко. – Я проконсультировался с контактами, которые ты мне дал. Поймать за руку трудно, доказать тоже.
– Если так, то откуда столько трупов? – задал резонный вопрос генерал.
– Пока непонятна мотивировка, но деньги там крутятся просто дуровые. Есть те, кто реально работает на субподряде у фирмы, которая выиграла тендер, а есть парочка, через которые идет обналичка, откаты. Одним словом, вся схема обогащения конкретных людей. Учредителем одной из таких фирм был Беспалов, а второй – некто Михеев. Судя по срокам, Михеев, когда регистрировалась, а потом и закрывалась его фирма-однодневка, находился в состоянии полной недееспособности. После тяжелой и продолжительной болезни Михеев скончался пару месяцев назад. Так что вопросы задать ему не удастся.
– Значит, концы в воду?
– Да нет, концы остались, да еще какие хорошие, – усмехнулся Крячко, но тут же поморщился от боли в губе. – Михеев раньше работал в Саратове в системе исполнения наказаний. По показаниям его жены, в Москву ему, после увольнения по здоровью из органов, переселиться посоветовал именно Шаров. Именно Андрей Шаров устроил его в службу безопасности какой-то шараги. Именно Шаров до последнего навещал больного, кое-чем помогал. После оформления учредителем фирмы-однодневки Михеева он навещать старого товарища перестал. Есть основания предполагать, что именно Шаров сумел выкрасть паспорт больного Михеева, а потом вернуть его назад.
– Ты уверен, что это именно Шаров?
– Жена опознала его по фото.
– Хорошо, Станислав, установи, где в Саратове служил Михеев, обстоятельства увольнения из органов, в какой фирме он работал в Москве, работал ли вместе с Шаровым. Ну и где сейчас работает сам Андрей Шаров. И еще, поищи подходы к генеральному директору «Bazilevs ltd» Зотову. Если я попытаюсь свести вас с ним по моим каналам, он сразу об этом узнает. Надо осторожнее, чтобы полиция здесь не фигурировала. Не время еще показывать наш интерес.
– Хорошо, есть идеи, – кивнул Крячко.
– Ну, поделись, – как обычно, неожиданно и без всякого перехода спросил Орлов, – где это ты схлопотал по физиономии?
– Ну, началось, – шутливо нахмурился Крячко. – Уж и подраться нельзя. Ну вечером вчера на улице заступился за женщину, к которой пристали два типа. Разогнал пинками, но кто-то успел меня задеть. Руками-то все махали.
– Подраться можно, по физиономии получать нельзя, – усмехнулся Орлов. – С таким предосудительным лицом в верха фирмы не суйся. Сходи к косметологу, там тебе нарисуют любое приличное лицо. У тебя, Лев, есть что-то новое?
– Есть, – кивнул Гуров. – По агентурным данным, Батон и Череп в Москве.
– Череп – этот тот, который улики удалял и на тебя напал? – спросил Орлов. – Сиделец из саратовской 33-й?
– Я сейчас пока не хочу замыкаться на предположении связи этих уголовников и бывшего майора Шарова, хотя она косвенно напрашивается, – хмыкнул Гуров.
– Ну, Лев, мы все знаем, что косвенные предположения играют немаловажную роль, особенно если их много.
– Много, – согласился Гуров. – Я просто не люблю поспешных выводов. А косвенные улики таковы. Непрофессиональные действия киллера и его помощников, потому что я не хочу пока утверждать, что убийство в «Росинке» совершил именно Головнин по кличке Череп. Просто изначально все шло у них наперекосяк: кто-то засветился возле машины Беспалова, и тот наутро разбился из-за повреждения тормозного шланга. Отследили свидетеля, видевшего человека под машиной Беспалова, и инсценировали несчастный случай на производстве. Зачем-то написали дурацкую предупредительную записку девушке, которая, по их мнению, имела отношения с погибшим. Потом поняли, что убрали не того, и убили второго, уже в «Росинке». И снова повтор глупости с аналогичной запиской. Потом кому-то пришло в голову, что киллер, наблюдая за жертвой в «Росинке», слишком наследил. Этот кто-то, кто послал убрать следы, был явно умнее и опытнее этих уголовников, но и он совершил ошибку, плохо проинструктировал Головнина. Этот кто-то нас очень интересует, потому что он зарвался, он не профессионал в таких делах и действует по интуиции и его самомнение лезет наружу, ощущение безнаказанности из него прет. Вопрос: почему?