Тайна двух лагерей

И все же Гуров настоял, чтобы Стас носил оружие постоянно. В дежурной части знали о приказе Орлова, что полковники Гуров и Крячко, учитывая особую важность операции, имеют право не сдавать в конце рабочего дня табельное оружие в оружейную часть. И если днем Станислав Васильевич держал пистолет у себя в кабинете в сейфе, то, выходя на улицу и тем более собираясь домой, он надевал на брючный ремень открытую кобуру с пистолетом. Носить под мышкой оружие он терпеть не мог. Мешало оно ему там просто невероятно.
  
Время было позднее, но Станислав Васильевич вдруг вспомнил, что дома у него в холодильнике шаром покати. Жена уехала к матери, помочь той с огородом, и Стас вынужден был жить холостяком. Хотелось скорее домой, принять душ и упасть на постель, но… завтра нужно что-то завтракать, а потом и ужинать. И завтра, может быть, вообще не будет времени заезжать в магазин. Глянув на часы на приборной панели, Крячко вздохнул и свернул направо к круглосуточному универмагу. Так, дворами, было короче, чем ехать через проспект, через развязку и два светофора, один из которых был «длинным».
В свете фар мелькали припаркованные возле домов машины, мигающие желтым глазом светофоры на второстепенных улочках и переулках, отключенные на ночь. Сменяли друг друга уютно освещенные из-под крон деревьев аллеи. Изредка дорогу перебегали голоногие девчонки, выгуливающие маленьких собачек, или степенно переходили дамы с важными, воспитанными большими собаками. Станислав Васильевич улыбнулся. Он вспомнил, как давно начал понимать, что собаки и их хозяева всегда похожи. Нет, не внешне, хотя и это бывает. Просто человек заводит псину такую же по характеру, по манерам поведения, как и сам хозяин. Ведь собака – это компаньон, а она должна быть той породы, которая становится немного частичкой тебя самого.
Мелькнувшие неподалеку от дороги под светом фонаря фигуры насторожили оперативника. Что-то было в движениях агрессивное, порывистое, не соответствующее общей атмосфере теплого и спокойного майского вечера московских дворов. Крячко притормозил, вглядываясь в пространство между молодыми вязами. В свете дежурного освещения витрины какого-то закрытого на ночь магазинчика он заметил двух мужчин, которые пытались удержать за руки женщину. И женщина отчаянно вырывалась. Это все было настолько характерно, настолько у оперативника был заточен взгляд на такие события, что он, уже ни секунды не сомневаясь, что двое подонков напали на прохожую одинокую женщину, надавил на тормоз.
Крячко перемахнул через спинку лавки на аллее, удивляясь самому себе. Оказывается, он еще был способен на такие лихие фокусы. Двое парней в темной одежде тащили женщину подальше от ближайшего фонаря к темной стене дома. Но все же освещения было достаточно, чтобы оценить их рост, телосложение, одежду. И понять, что в их руках отбивалась молодая, лет тридцати, стройная женщина в узком платье и туфлях на высоком тонком изящном каблуке. Плюс-минус пять лет, подумал Крячко и тут же недовольно осадил себя. Платье разглядел, каблучки, а тут два молодых крепыша перед тобой, явно с серьезными намерениями.
Почему женщина не кричала, не звала на помощь? Он не успел подумать об этом, как перед ним вырос один из парней и рыкнул, выбросив в сторону руку с блеснувшим лезвием:
– А ну свалил отсюда! Ты че, бессмертный, что ли?
– Со мной надо на «вы», – зло бросил сыщик и чуть отклонился назад.
Лезвие буквально просвистело перед его лицом слева направо. Крячко не стал ждать, пока вооруженная рука хулигана вернется назад, и ударил ногой парня под колено. Тот охнул и чуть осел на одну ногу. Снова воспользоваться ножом он не успел. Крячко чуть переместился влево и оказался у него почти за спиной. Ударом ноги в локоть он обезоружил противника, и нож, блеснув лезвием, отлетел на дорожку. Второй нападавший сразу бросился в сторону и исчез за большим кустом сирени. Первый выпрямился и захромал следом, даже не оглянувшись и не бросив обязательной фразы на тему, что «я тебя запомнил, мы еще встретимся, шарик – он круглый, а дорожки на нем пересекаются». Молча ушел.
Крячко оглянулся в поисках ножа, который выронил хулиган, но тут же понял, что женщина падает или садится прямо на траву. Видимо, силы ее оставили и ноги уже не держали. Подскочив к ней, Станислав Васильевич обхватил ее за талию и подвел к ближайшей лавке.
– Садитесь, садитесь же! – попросил он, помогая женщине усесться, и тут же подумал, что талия у нее тонкая и изящная, и вообще, модель, а не женщина.
– Я, кажется, ногу подвернула, – тихо сказала пострадавшая нежным мелодичным голоском. – Или ушибла. Там туфли слетели с меня. Каблук, наверное, сломала.
– Ну, это мелочи, – улыбнулся сыщик, еще раз бросил взгляд на женщину и пошел искать ее туфли.
Симпатичная, подумал он. Фигура, грудь не очень большая. Идеальные пропорции. И ноги красивые. Туфли оказались мягкого синего цвета и очень подходили к нежно-голубому платью женщины. А вот темно-серая сумочка-клатч ей совсем не шла. Так ему показалось. Он поднял сумочку и обернулся к женщине.
– Это ваша?
– Да, – обрадовалась женщина, – я уж думала, они ее утащили. Обидно!
– Почему обидно? – Крячко сел рядом с женщиной, положил на лавку туфли и протянул ей сумочку. – Вот она. И даже не открыта.
– Обидно было бы, если бы унесли. Там и паспорт, и карточки банковские, и вообще… обидно.
Женщина, до сих пор интонациями не выдавшая своего испуганного состояния, вдруг закрыла лицо руками и замолчала. То ли она плакала, то ли просто надо было как-то стряхнуть с себя этот стресс. Крячко взял туфли и стал рассматривать.
– Один каблук вы все же сломали, – констатировал он. – Но это минимальный ущерб. Слушайте, а почему вы не кричали, не подняли шум, не звали на помощь? Еще не совсем ночь, люди дома, кто-то услышал бы, хоть в окно крикнули, испугали бы хулиганов.
– Ну вы не представляете, как я испугалась. – Женщина прижала руки с сумочкой к груди и искренне посмотрела на своего спасителя огромными темными глазами. – У меня просто руки и ноги отнялись, а в горле комок с кулак. Я сказать ничего не могла, и крикнуть даже не получилось. Я не знаю, чего они хотели от меня. Наверное, ограбить. Откуда-то выскочили, схватили и в темноту потащили. А один все вырывал из моих рук сумочку.
– Ладно, все позади. Больше я вас в обиду не дам, – пообещал Крячко. – Как вас зовут?
– Элеонора. Просто Элла.
– Ну хорошо, Элла. Обопритесь на меня. Сейчас дойдем до моей машины. Она стоит на проезжей части, и я отвезу вас домой или куда скажете. Хватит на сегодня приключений. А заодно позвоним в полицию и сообщим о нападении. Завтра заедете в местное отделение, напишете заявление, и этих гавриков разыщут. Думаю, вы не первая у них. Залетные какие-то наглеют.
– Хорошо, – грустно согласилась женщина. – А вас мне как называть, мой спаситель? Вы так лихо их всех разогнали!
– Меня называйте Станислав Васильевич. Я разогнать их не успел. Они сами убежали, когда поняли, что ничего с грабежом не получится. Вставайте, обопритесь на мою руку.
Элла надела туфли, с сомнением посмотрела на сломанный каблук и попыталась сделать несколько шагов. Почти сразу она охнула и пошатнулась. Нога в щиколотке зловеще изогнулась наружу, и Крячко тут же поймал Эллу за руку. Со словами «так дело не пойдет» он ловко подхватил пострадавшую на руки и понес к машине. Как в молодости, усмехнулся сыщик. А правда, что-то давненько не носил на руках молодых красивых женщин. А она ничего, эта Эллочка. Как там у Ильфа и Петрова? Эллочка-Людоедочка. Ну, эту саму чуть не съели.
Женщина испуганно обхватила мужчину за шею и шумно задышала поверх воротника рубашки. Черт возьми, это было приятно. Ехать было недалеко, всего два квартала прямо и один направо. Всю дорогу Крячко шутил и пытался выведать, кто же его попутчица. Элла откровенно стала рассказывать, что она юрист, работает в юридической компании и она… замужем. Правда, ее муж сейчас в длительной командировке на Дальнем Востоке. Он бизнесмен и занимается инвестиционными проектами.