Это другое (СИ)

— Катя из финчасти тоже ничего.
— Губа не дура. Но безумству храбрых поём мы песнь. Дерзай!
— Я что спросить хотел, Пал Петрович. Что там в школе-то? — а увидев сомнения Климова, поспешил добавить. — Вы не смотрите, я в порядке, хоть... эм, послезавтра в бой!
— Э нет, дорогой, ты своё уже отвоевал! А ко мне в отдел попал не чтобы Рэмбо из себя строить, а дабы скучать, опрашивая словивших белочку и узревших прибытие инопланетян всяческих синяков с тому подобной публикой, а также, чтоб заполнять горы унылых бумаг. Пусть над нами и смеются при этом, но главное, что кому надо знают и поручили именно нам такую неординарную работу по нашему региону. Не просто же так, не ради развлечения, нам такие бюджеты выделили. Так что ты прекращай мне эту вот стрельбу! Понял?
— Слушаюсь! А я что, стрелял там? О! А ведь и правда... помню вот, что-то такое. Когда Силин, убрав свои светлые длинные волосы за эльфийское ухо, перестал молниями из глаз... это самое, то я проморгался наконец и увидел, как позади него назгулы, блин, наседают, густо меча отравленные шипы из костлявых пальцев. Ну я и... поддержал силы Света огнем из табельного. Мда. Я что, Пал Петрович, под веществами пальбу в школе устроил? — побледнев от посетившей догадки, всё же набрался смелости и решительно потребовал подробностей, как видно, готовый понести наказание Рябов.
— Стрельбу-то ты, конечно, устроил, — начал нахмурившись мужчина с сединой на висках, однако продолжил уже лукаво. — Но явно в ответ по террористам, поразительно метко положив всех семерых из последнего магазина, не допустив при этом, судя по количеству оставшихся в нём патронов, ни одного промаха. Однако всё это ерунда, ведь ты, видимо вдохновившись идеалами Света, вошел, по меньшей мере, в раж, ну или боевой транс какой, раз, не ища легких путей, предварительно зарезал всех террористов, вооруженных автоматических оружием, замечу, причем завладев для этого ножом одного из них. Ну а только потом, полагаю чтоб наверняка, в рану каждого пальнул в упор, ибо на трупах остались пороховые ожоги. Страшный ты человек, Рябов.
— Семерых неслабых бойцов кто-то убили ножом, а затем, чтобы замести следы, по разу выстрелил в ножевые раны из моего перезаряженного пистолета? — спустя некоторое время раздумий, реконструировал картину происшествия молодой человек, исходя из озвученного немолодым, очевидно порадовав того, даже заулыбавшегося.
— Угу.
— И что за детский сад такой? — дал оценку инсценировке старлей.
— Я бы сказал, школота, — лукаво дополнил подпол.
— Силин?
— Он, — подтвердил расплывшийся в широкой улыбке Климов. — Только что смотрел я одно занятное видео, спасибо твоему своевременному звонку, не успевшее попасть в сеть, со школьных камер наблюдения, в частности за спортзалом, а то любят там уединяться, ну а школа, сам знаешь, какая. Так вот такого, я тебе скажу — никогда ещё не видел! Наш клиент, в общем.
— Неужели!
— Угу, — был ответ лучащегося довольством Петровича. — И это, судя по всему, именно он вытянул тебя с того света. Врач чуть с ума не сошел, наблюдая за тем, как регенерируют твои ткани, в ответ на даже незначительное медикаментозное вмешательство. Еле удалось заткнуть этого шального подпиской, наобещав, правда, всякого. В том числе и место в рабочей группе по данной теме. Что смотришь? Всё верно понял. Разговаривал я уже с, сам знаешь кем(глазами вверх), дело взято на контроль, нам всюду дан зеленый свет и выделены ТАКИЕ полномочия, что мама не горюй. Так что выздоравливай, Вить, ты нам нужен!
— Спасибо, дядь Паш, — искренне поблагодарил тот, кто многим обязан этому немолодому мужчине, не имевшему своих детей, и так много сделавшему для молодого.
— Всё, пошел я, — глянув на часы, засобирался посетитель. — Завтра жди с апельсинами.
Снова у дома на Запрудной улице.
— Вячеслав, вы не уделите мне немного вашего времени и внимания? — вежливо и достаточно дружелюбно обратился немолодой мужчина в сером костюме к притормозившему юноше, тут же незаметно положившему руку на рукоять кинжала, ножны которого были закреплены горизонтально на поясе сзади, как раз под прикрывающей их полой легкой ветровки немаркого, как говорится, цвета. — Это, как мне кажется, и в ваших интересах.
 
— Ну пойдёмте поговорим, Павел Петрович. Надеюсь, вам есть что мне сказать, — подтверждая все ожидания Климова, и даже превосходя самые смелые из них, со скучающим видом ответил обладатель холодных серых глаз, на миг заставивших его собеседника усомниться в правильности своего поступка, ибо перед ним сейчас был кто угодно, но только не школьник, а по меньшей мере тот, интереса во взгляде которого было не более чем к назойливой букашке, так некстати попавшейся на пути.
  
Глава 8
 
Спустя совсем немного времени, тематическое кафе «Похрустим!».
— Милости просим, барин, — ломал шапку, иначе и не скажешь, причем натуральную такую, войлочную, что ли, отвешивая земной поклон хостес в лаптях, встречавший посетителей на входе.
— Чего изволите-с, — с угодливым видом тут же подскочил эдакий половой, когда Климов с Силиным, уже даже пожалевшие, что для беседы избрали такое место, заняли место в углу за кадкой с фикусом и подальше от шумной компании в противоположном углу напротив входа.
— Чаю с баранками, любезный, — поражая даже самого халдея, с барственной непосредственностью или скорее непосредственной барственностью отмахнулся от него юноша с холодным взглядом серых глаз, когда, скинув рюкзак, прямо-таки водрузил себя на типа венский стул, оставшись недоволен, при этом, нерасторопностью челяди, не удосужившейся придвинуть оный «их благородию». — Плетей вам, сукины де... (неразборчивое ворчание).
— Кофе, пожалуйста, — задумчиво поглядывая на это представление, а заодно и в соседний угол, где разгорался какой-то спор, попросил немолодой мужчина с седыми висками, чья породистость, так сказать, заметно уступала таковой у его молодого спутника.
— Сей момент-с, — в который уже раз перекинув полотенце через руку, не особо умело согнулся в пояснице официант-косплеер с дурацким умасленным пробором посредине и напомаженными усиками впридачу, своим вышколом и так себе осанкой вызвав неодобрительное движение губ «барчука», и ещё большую задумчивость спутника того.
— Внимаю вам, Павел Петрович, — с достоинством откинувшись на витую спинку и с брезгливым видом пригладив чистую, конечно, но какую-то аляповатую скатёрку на круглом столике с откровенно неуместной вроде как керосинкой посредине, предложил начать Силин, пока не принесли небольшой размалеванный под хохлому самовар и вязанку бубликов с вазочками разнообразных варений.
— Представлюсь. Я подполковник Национальной Службы Безопасности Климов. Имя моё, я вижу, вам известно, полагаю, благодаря замечательной(уважительно) Софье Самуиловне. Но продолжу, я осуществляю руководство отделом, а теперь и рабочей группой по проекту «Синева». Мы, начиная с прошлого года, после радя необъяснимых событий, занимаемся мониторингом и выявлением аномальных явлений,* — не сказать, что прям очень понятно, но вроде бы довольно откровенно и с не самыми сейчас необходимыми подробностями, начал сразу выкладывать карты на стол «комитетчик», цепко отслеживая при этом реакцию своего скучающего собеседника. — Вы не первый, из тех, кого мы именуем «дарованиями», хотя употребляется и «одаренные», но первый вариант предпочтительнее, так как не все ставят правильное ударение. Ода́ренные, а не одарённые.
— Я-то тут причем? — проигнорировав последний пассаж «чекиста», явно что-то пытающегося узреть в реакции собеседника на него, отмахнулся школьник, старательно не подающий вида как напрягся, ибо известие о том, что он не уникален и вовсе, как видно, не единственный здесь с миссией обеспечения крупномасштабного прихода магии на Землю — кардинально всё меняло, вынуждая срочно пересмотреть все планы.
— Вы хотите сказать, что не имеете отношения к некоему дарителю?* — выделив интонацией последнее слово, снова, но уже грубее, попытался прощупать Силина, с лукавым прищуром внимательно изучающий скупую мимику того, Климов.