Оборотни

— Нет. Просто, что… не так уж много, кажется, произошло. Я устала носить все изношенное и грязное. Тело ноет от этого перелета в обнимку с канистрами. И еще я потеряла, наверное, работу, а к тому же являюсь преследуемым беглецом в своей собственной стране. Черт возьми, все это быстро превращается в привычное дерьмо. И все из-за стремления к чему-то необычному. А ведь ничего не произошло с тех пор, как мы покинули Новый Орлеан.
  
— И вы думаете, что это напоминает охоту на диких гусей?
— А что вы думаете? — отрезала она.
— Может быть. Но я живу в мире полушансов. Вероятно, мне не следовало покидать Новый Орлеан так, как я это сделал. Но ведь я всегда делаю то, что, вероятно, мне не следовало бы делать. А в свете того, что вы рассказали мне о компьютере и об убийствах всех тех агентов, это дело представляется намного более крупным, чем просто охрана Триммлера. В конце концов, мы же работаем для своих людей. Мы не обратились против них, а просто создаем пространство для разгона. Если, мы провалимся, то вернемся домой, протянем ручки и позволим им нас пошлепать. Если же мы правы, то послужим королеве и стране. Виноват. Президенту и стране.
— Все же дьявольски длинный прицел.
— Может быть. Но в конце концов это может оказаться единственной правильной ставкой.
Ей с самого начала понравилась квартира, и это неожиданно утешило ее. Она предполагала, что квартира будет казарменно-убогой. Теперь же она увидела вложенную в нее любовь, ощутила в ней домашний очаг, почувствовав его своим существом женщины.
Он провел ее в спальню для гостей.
— Поспите немного, — сказал он ей. — Мне нужно кое-что сделать. Если вы встанете поздно и обнаружите присутствие женщины…
— Лили. Вы говорили мне о ней.
— Она вам понравится. Не забывайте, что вы, помимо всего прочего, ощущаете сбой во времени из-за реактивной скорости.
— Винтовой скорости, хотите вы сказать.
Он рассмеялся:
— Пусть будет так. Ведь сейчас всего лишь четыре тридцать утра в Новом Орлеане. До встречи.
Он оставил ее в спальне и прошел в свой кабинет.
Там он сделал три телефонных звонка, первый из которых был обращен к Лили.
Вторым он набрал номер в Манчестере. Когда ему ответил заспанный женский голос, он сказал:
— Все устроено. Не опаздывайте. — И положил трубку до того, как номер могли засечь. Он знал, что теперь к линии будут подключены подслушивающие устройства.
Третий на очереди был Кой, его связной офицер.
— Ну что, теперь мы окончательно в дерьме, не так ли? — последовал саркастический вопрос.
— Ну почему же? — возразил Эдем. — Игра еще не окончена.
— Вам было приказано оставаться и помогать нашим друзьям.
— Все меняется. Я решил проявить инициативу.
— Вы в этом всегда чрезмерны. А женщина с вами?
Ага, американцы держали Коя в курсе дел.
— Да.
— Почему?
— Ей захотелось отдохнуть. Никогда не бывала в Англии.
— И она приехала по собственному желанию?
Эдем проигнорировал этот вопрос.
— А много ли вы знаете о затруднениях наших друзей?
Он услышал резкий вздох.
— Подождите, — распорядился Кой. Затем Эдем услышал, как он разговаривал с кем-то в комнате, причем голос его был приглушен рукой, прикрывавшей трубку. — Вам нужно приехать сюда, — сказал он наконец.
— Не сейчас. Я хочу немного отдохнуть. Но нам следовало бы немедленно переговорить.
— Хорошо. Я перезвоню вам через пять минут.
Эдем усмехнулся и положил трубку. Они явно отключали подслушивающий аппарат. Американцы не должны знать, что их секретами кто-то интересуется.
Спустя пять минут телефон позвонил. Это был Кой.
— Теперь линия свободна, — сказал он. — Расскажите мне об их затруднениях.
Как можно кратко, Эдем рассказал Кою о компьютерном вирусе, о смерти американских агентов и о разговоре Триммлера с Гуденахом. Он даже поведал ему о Фруктовом Соке и о том, как произошло убийство Триммлера. Но он совсем не упоминал ни о Нордхаузене, ни о вовлеченности русских. Если британская секретная служба подключится к делу, она станет придерживать ЦРУ и предоставит ему то время, в котором он нуждался. Все эти органы безопасности любят сплетни, особенно в отношении своих же союзников.
— В форме свастики? — воскликнул Кой, когда он закончил. Эдем не ответил, и он продолжал: — Отвратительно, даже для янки. Все это известно вам от нее?
— Нет, — решительно соврал Эдем. — Я слышал различные разговоры между ней и другими сотрудниками ЦРУ.
— Но почему она поехала с вами?
— Она знала, что я уезжаю. И я вынудил ее.
— Принуждали во время всего пути через Атлантику? — последовал недоверчивый вопрос.
— К этому времени, думаю, она решила, что могла бы тоже продолжить работу. В конце концов, она человек из команды. Может быть, она просто хочет выяснить, что происходит.
— Это возможно. — Кой сделал паузу, и Эдем ждал, пока он продолжит. — Интригующая история, — сказал он наконец.
Эдем про себя ухмыльнулся. Он одержал верх.
— А теперь мне нужно поспать, — сказал он в надежде выиграть нужное ему время.
— Конечно. Будет правильней, кстати, не сообщать этой женщине о нашем разговоре. Более того, скажите, что мы не связывались с вами.
— Понятно. — Еще как понятно. Теперь начнется болтовня в «М-15», «М-16» и других более мелких разведывательных подразделениях. Им будет приятно смотреть, как янки, сами выбираются из этой дыры. И можно было бы добавить перцу в эту игру, если бы удалось удерживать женщину от контактов с ними, от проявления собственной воли. — Между прочим, ваш парень в зале челночных полетов был очень уж заметен.
— А она его видела?
— Видела.
— Жаль. Но если вы не будете высовываться, скажите, что за квартирой ведется наблюдение, она примет это. Поиграйте с ней немного.
Очень умно, подумал Эдем. Смогла бы она действительно поверить в это, после того как наружники показали себя?
— Прекрасная идея, — сказал он.
— Хорошо. Мы свяжемся с вами сегодня вечером.
— Завтра это удобней сделать. Я хочу немного поспать. А остальную часть дня я собираюсь чем-нибудь занять ее. Вечерний звонок лишний раз ее насторожит.
— Ну что ж, оставляем на утро.
— И не могли бы вы поставить кого-нибудь для наблюдения? Я не хотел бы, чтобы она улизнула, когда я буду спать. — Это должно произвести на нее впечатление.
— Хорошая идея. — Оба они знали, что квартира уже под наблюдением. — Переговорим с вами завтра и дадим инструкции.
Эдем положил трубку и прошел к входной двери. Он включил все сигналы охраны у двери и окон, прежде чем пройти к кровати и растянуться на ней. Но еще до этого он убедился, что его коричневая сумка была на месте.
Лили пришла в шесть часов вечера, открыв дверь своим запасным ключом, и застала Эдема под душем. Она оставила для него чашку чая на столике у кровати и прошла на кухню приготовить ужин.
— Что, наша гостья все еще спит? — спросил он, появившись на кухне в своем махровом халате с чашкой чая в руке.
— Совсем отключилась, — ответила Лили. — Когда ее следует разбудить?
— Дайте ей еще часок поспать. Она провела без нормального сна почти двое суток.
— Приготовить чай или кофе?
— Она же американка.
— Следовательно, кофе.
— Без кофеина.
— У нас такого нет. — Она улыбнулась, когда Эдем бросил озадаченный взгляд.
— Нужно всегда называть только реальные вещи. А что, по вашему мнению, хотела бы она поесть вечером?
— Бифштекс и почки? — вопросительно произнес он.
— Остается не очень-то много времени. Но я постараюсь управиться.
— Спасибо. — Он улыбнулся и поцеловал ее в щеку. — Хорошо быть дома.
— Ваши почтовые поступления в кабинете. По большей части счета, как я могла разглядеть.
Некоторые вещи никогда не меняются. Он надел прохладную хлопчатобумажную рубашку из серой ткани и свободные хлопчатобумажные штаны. Кожаные туфли без шнурков были старой и удобной парой. Наконец удовлетворившись своим внешним видом (волосы его, как всегда, были хорошо уложены и смягчены бриолином), он прошел в кабинет и просмотрел почту. Обычные объявления, несколько неинтересных для него приглашений, пачка счетов. Подписав счета для Лили за газ, электричество и другие услуги, он отправился опять на кухню.