Оборотни
«Креол куин» — колесный, однотрубный речной пароход, выкрашенный в белый цвет, напоминал о тех днях, когда азартные игроки прогуливались по палубам с тонкими сигарами в зубах; когда мужчины в дорогих костюмах и женщины в элегантных платьях пускались в плавание, вдохновляемые «американской мечтой»; когда мальчишки, ловившие рыбу на берегах Миссисипи, слышали постукивание поршней речных судов, огибавших излучину реки; о днях хлопка и пара, о капитане, обозревавшем со своего мостика дикие, неосвоенные места, о Глубоком Юге, о Марке Твене, о всем том, что создало величие Америки.
Все это было. А теперь «Креол куин» и другие пароходы того же класса предназначены для туристического обслуживания. Наполовину меньшие, чем первоначальные королевы реки, они будят ностальгические воспоминания о прошлом, а иногда вызывают Стыд за нашу мельчайшую эпоху.
Триммлеры, осмотрев набережную, взошли по трапу на пароход. Эдем и Билли, соблюдая дистанцию, следовали за ними.
Триммлер, явно взволнованный, то и дело оглядывался по сторонам, будто искал кого-то, вместе с тем пытаясь эту свою нервозность скрыть. Когда они подошли к лесенке, ведущей в ресторан, он заговорщически прошептал что-то на ухо Труди, а затем указал через палубу на группу пассажиров. Труди посмотрела туда.
Эдем последовал ее примеру. Там стояло несколько мужчин и женщин различного возраста. Ничего особенного в них не было, обычные туристы, как и все на этом пароходе.
Внезапно загудел буксир, тянувший по реке несколько тяжело нагруженных барж. Он подавал сигнал предостережения небольшой прогулочной яхте с шестью пировавшими на ее борту людьми. Близкий и громкий звук привлек внимание пассажиров «Креол куин», все как один повернулись в сторону буксирного каравана, надвигавшегося на маленькое суденышко, которое с трудом проскочило налево, огибая баржи со стороны берега.
— Вы видели, что произошло? Едва не столкнулись, — взволнованно сказала Билли.
— Разве? — спокойно ответил Эдем. Внимание его было приковано к Триммлеру. Ученый, по-видимому, тоже не очень следил за инцидентом на воде. Взмахом руки он подавал сигнал кому-то из группы, стоявшей на противоположной стороне палубы. Солидный пожилой человек с резкими чертами лица и копной седых волос, прислонившийся к перилам, понял, что эти сигналы обращены к нему, и сразу как-то внутренне подобрался. Эдем немедленно ощутил установившийся между ними контакт. Седовласый, мягко улыбнувшись, обратил теперь спокойный взгляд на речное происшествие. Триммлер, довольный состоявшимся обменом приветствиями на расстоянии, взял за руку Труди и повел ее по лесенке в ресторан. Человек, явившийся предметом их внимания, оставался пока с группой, которая живо обсуждала опасный дрейф прогулочной яхты мимо каравана барж. Сам он не был захвачен происшествием и вскоре медленно пошел вдоль борта, чтобы покинуть палубу. Он прихрамывал и опирался на палку, которую Эдем раньше не заметил, поскольку она висела на верхней планке бортовых перил.
Билли продолжала что-то говорить об инциденте на реке. Воспринимая ее вполуха, он прошел к туристам по другой стороне палубы, удостоверившись вначале, что Триммлер не покинул пароход до поднятия трапа.
— Триммлер исчез, — бросилась за ним Билли.
— Все в порядке, — ответил Эдем. — Он здесь.
Они прошли всю противоположную сторону палубы, и Эдем, облокотившись о перила, оценил наконец опасность, которой подвергалась прогулочная яхта.
— Вы можете объяснить, что происходит? — спросила Билли, заняв место рядом с ним.
Эдем приложил палец к губам, показывая, что нужно соблюдать осторожность. Она замолчала, теперь уже не любопытствуя, а беспокоясь непониманием происходящего.
Туристы, возбужденные недавним зрелищем и вообще всей атмосферой на великой американской реке, были иностранцы и говорили по-русски.
Эдем подвел Билли к лесенке, по которой незаметно для нее исчезли Триммлеры. Слева, в стороне от группы, седоволосый человек смотрел на Миссисипи.
— Объясните, наконец, что происходит? — настаивала Билли.
— Объясню, когда узнаю.
— Это русские?
— Русскими являются и участники конференции по космосу, на которую как раз и прибыл Триммлер.
— Вы хотите сказать… — Внезапно она смолкла.
— Что? — Не оборачиваясь, он начал спускаться по лесенке.
Она спешила следом.
— …что они и русские, и учены…
— Не знаю. Но это интересно. Вы так не думаете?
— Но это же простое совпадение.
— Может быть. Как и то, что Триммлер, которого мы знаем не в качестве туриста, совершает на этом пароходе развлекательную поездку. Такое же совпадение.
Она догнала его у конца лесенки и хотела что-то сказать, когда к ним приблизилась другая группа весьма оживленных туристов. Это были американцы из Теннесси.
— Хорошо проводите время? — весело спросил один из них.
— Великолепно, — ответил Эдем. — Прекрасное место для развлечений.
— Конечно, конечно, — подтвердил турист из Теннесси. Тут же прозвучал свисток, и «Креол куин» отчалил в ежедневную утреннюю прогулку по Миссисипи.
Включился громкоговоритель: «На нижней палубе подается поздний завтрак. Блюда местной креольской кухни. Поспешите на нижнюю палубу».
— Так где же Триммлер? — спросила Билли.
— Он спустился сюда.
Триммлеры сидели в ресторане на носу, увлеченные карибским супом. Играл небольшой джаз-оркестр, звучание которого в этом тесном, переполненном помещении напоминало разрывы праздничных петард. Чтобы слышать друг друга, надо было почти кричать на ухо. Стоя в очереди, они наблюдали за Триммлерами, сидевшими за столиком у окна. Вскоре освободились места в другом конце. Пять минут спустя появилась компания русских (без седовласого человека), а Триммлеры ожидали очередную порцию экзотики — джамбалайю с красными бобами.
— Я могу обойтись без этих деликатесов, — сказала Билли: суп из стручков бамии уже давал о себе знать в ее калифорнийском желудке. Эдем кивнул в знак согласия и закурил сигарету. Она неодобрительно покачала головой, ее взгляды на эту паршивую привычку были ему известны.
— Не надо ссориться. Я ни с кем не обсуждаю вопросов политики, курения и религии.
Она пожала плечами и всецело отдалась наблюдению за Триммлерами.
— Если они расстанутся, я хочу остаться с ней.
— Почему вы думаете, что они расстанутся?
— Посмотрите, как он нервничает. Она ест, а он делает вид, что занят пищей. Может, ему не нравится джамбалайя?
— Увидим. — Когда он произнес это, Триммлер наклонился к Труди, затем внезапно вышел из-за стола. Он заметил Эдема и Билли, но не показал виду, что знаком с ними.
— Ну вот и нам нужно идти, — сказал Эдем, притворяясь, что поглощен своим супом. Когда ученый покинул зал, Эдем поднялся и пошел на раздачу. — Оставайтесь с ней, — сказал он Билли.
Труди искоса посмотрела на них и с еще большим усердием занялась своим кушаньем. Эдем, стараясь не попадаться на глаза Труди, скользнул из своей очереди на кухню.
— Эй, что вы тут делаете? — закричал один из поваров.
— Мне плохо, — ответил Эдем, притворным жестом прикрывая рот, будто его могло вырвать. — Мне нужен свежий воздух. Мне нужно… Я хочу…
— В ту дверь, — взвизгнул повар, отнюдь не беспокоясь, что под вопрос поставлена его профессиональная честь. — Вали пошустрее. Вверх по этой дрянной лестнице.
Эдем выскочил из кухни, подавляя внезапный смешок, и поднялся на среднюю палубу. Она была пуста. Он двинулся на верхнюю палубу, где находилось несколько человек, все еще любовавшихся Миссисипи, но не было и признака Триммлера или седовласого. Пришлось снова спуститься на среднюю палубу и пройти на корму.
Седовласый медленно и осторожно ковылял к апартаментам для совещаний. Спрятавшись за лесенкой, Эдем наблюдал, как русский вошел в одну из этих комнат и плотно закрыл за собой дверь. Тогда он тихо прошел вперед и заглянул в замочную скважину.
Триммлер и седовласый смотрели друг на друга долгим ожидающим взглядом, как делают это обычно старые приятели, которые не виделись долгое время.