Боярская стража. Книга II (СИ)

Время словно остановилось в одной точке. Мы никак не могли насытиться, раз за разом доводя друг друга буквально до беспамятства. Потом, выныривая из томной неги, почти без перерыва вновь погружались в настоящее безумие, словно отключаясь от этого мира.
Время словно остановилось, но при этом ночь пролетела как один миг. Более-менее успокоились мы только под утро, лежа на смятых простынях широкой кровати. В панорамное окно заглядывали лучи восходящего солнца, раскрашивая каюту в алые тона. Варвара лежала на спине закрыв глаза, а я смотрел как трепещут ее ресницы, как изгибаются в легкой улыбке припухшие от поцелуев губы. Она почувствовала мой взгляд и порывисто вздохнула, помотав головой.
— Я больше не могу, — обессиленно прошептала герцогиня, не открывая глаз. — Это какое-то безумие…
Я же никак не мог понять причину, почему у нас обоих настолько сорвало крышу. Варвара как раз потянулась, вытянув руки над головой и чуть приподняв спину и бедра, опираясь на лопатки. Когда она так выгнулась, ее небольшая грудь приняла столь манящую форму, что я не мог не накрыть ее ладонью. Варвара негромко застонала, пытаясь отстраниться, но сделала это очень странным образом — вроде бы попыталась откатиться подальше, но как-то вдруг оказалась на мне. Я обхватил ее лицо ладонями, потянув к себе для поцелуя, а она извернулась и ощутимо прикусила мне большой палец, распахнув поблескивающие глаза.
— Ничего, что я здесь вообще-то по делу? — с придыханием спросила девушка.
Впрочем, вопреки логике сказанного она уже целовала мне шею и грудь, постепенно спускаясь все ниже. Когда раздался пронзительный звук оповещения, мы оба вздрогнули и замерли. Варвара, зажмурившись и помотав головой, словно избавляясь от наваждения, слезла с меня и перекатилась по кровати. Повернувшись спиной и лежа на боку потянулась к лежащему на тумбочке магическому планшету. После нажатия на значок вызова раздался бесцветный дежурный голос ее советника:
— Варвара Александровна, напоминаю, что на восемь утра у вас назначено…
— Отмените. В связи с новыми открывшимися обстоятельствами я занята производством неотложных следственных действий, так что перенесите все запланированные дела на завтра.
— Э… Будет исполнено, — обладатель бесцветного голоса лишь на краткий миг потерял самообладание.
Варвара снова потянулась к тумбочке, со звонким щелчком положив планшет на место. У нее, как оказалось, неожиданно открылись «новые обстоятельства», а у меня прямо сейчас открылся невероятно манящий и соблазнительный вид на фигуру девушки. Она лежала так, что очертания ее талии и бедер не оставили бы равнодушным даже каменного сфинкса, поэтому я тоже был вынужден перейти к неотложным действиям.
Второе возвращение в реальность произошло, когда поднявшееся солнце уже весело светило в окно яркими лучами. И было более продуктивным — мы даже смогли подняться с кровати, разойдясь по разным душевым. Кроме ванной у панорамного окна — в которой мы ночью тоже побывали, в люксе их было две, так что ждать не пришлось. Варвара ушла надолго, так что когда закончила, ее уже ждал завтрак из яичницы, овсяной каши и кофе.
Вышла из душа боярыня Белоглазова, она же герцогиня де Монтельфи весьма по-домашнему — в небрежно запахнутом халате, с намотанным на волосы полотенцем. Присела за стол, отхлебнула кофе и зажмурившись, откинулась на спинку стула, держа кружку в руках.
— Ты меня любишь? — не открывая глаз, спросила Варвара.
Помолчал некоторое время, обдумывая вопрос.
— Да.
Не соврал никоим образом. Другое дело, что у меня состояние «влюбленности во всех девчонок нашего двора», как в одной хорошей песне поется. И Варвара, судя по медленному кивку — глаз она по-прежнему не открывала, это понимает. Но это и не нужно, у нас по-прежнему сохраняется эмоциональная связь, возникшая еще на поляне во время памятного пикника у ручья, мы прекрасно друг друга чувствуем.
Помолчали некоторое время — не дождавшись продолжения, я взял свою кружку с чаем.
— Если ты меня не сделаешь своей первой женой, я стану самым настоящим воплощением фурии, — с наслаждением вдохнув аромат кофе, буднично сообщила Варвара. Она так и сидела с закрытыми глазами, не открыв их даже тогда, когда у меня чай носом пошел. Кашлянув, я поставил чашку на блюдце, вытер подбородок салфеткой.
  
Варвара наконец открыла глаза и отставив кофе, внимательно на меня смотрела.
— Вчера у тебя появились вопросы, ответов на которые в полном объеме у Марии нет.
— Ты нас слушала что ли?
— Нет, ты что! Это было бы неэтично. Просто пока ты сюда шел, она мне сообщила.
— Ясно. У тебя, значит, ответы на мои вопросы найдутся.
— Да. Ты прав, в общепринятой версии истории действительно есть много умалчиваемых моментов. Например о том, что организация Тринити создана выходцами из другого мира. Это строжайшая тайна для всего народонаселения планеты, за исключением избранных членов королевских фамилий десяти государств. К которым, кстати, ты тоже относишься. И либо эта информация у тебя оказалась в числе потерянных знаний, либо тебе ее пока не доводили.
— Поподробнее можешь?
— Конечно. С чего начать?
— Желательно с самого начала.
— Ты знаком с теорией множественности миров?
— Да.
— С концепцией фазового пространства Больцмана?
— Нет.
— Это хорошо, потому что я тоже не особо, — улыбнулась вдруг Варвара. — Про эффект бабочки слышал?
Про эффект бабочки я слышал. В том числе в привязке к рассказу Рэя Брэдбери о том, как гибель бабочки в прошлом может значительно изменить будущее. Вот только это определение из середины двадцатого века, и теперь я уже абсолютно уверен, что пришельцы здесь были не только из других миров, но и времен.
— Ясно. И откуда прибыли эти… бабочки?
— Нет-нет, в этом контексте речь сейчас не о гостях из другого мира. Я говорю о самом принципе, об асимптотической логике течения времени с произвольным множеством точек бифуркаций, создающих неограниченное количество миров — словно бесконечно разливающаяся река в половодье. Хотя, с появлением и активизацией в нашем мире тьмы совсем недавно появилась волнующая версия, что количество разделяющихся миров все же ограничено, а непосредственно тьма — тот самый конец вселенной, к краю которого опасно приблизилась конкретно наша реальность.
— Сложновато. Получается, что один мир — реальность планеты Земля, в какой-то точке своего развития размножается на множество параллельных миров, словно ветви растущего дерева, — постучал я по точке на столе, после поведя от нее руки вперед, постепенно разводя их в стороны. — Но возможности расширения конечны, и те из вариантов реальностей, что слишком удаляются от стержневой парадигмы, просто исчезают во тьме, словно звезды в черной дыре космоса?
— Именно так звучит новая, дополненная версия. И еще есть мнение, что спасение для нашего мира состоит в развороте истории. В том, чтобы вернуться в инвариантную точку, находящуюся в центре русла развития некоторых миров.
— Повернуть историю вспять?
— Скорее сменить парадигму развития цивилизации. Отказаться от силы.
— Есть сторонники такого подхода?
— Немного, но есть.
— Это же будет концом истории.
— Вот поэтому их и немного. Это если говорить по общей картине множественных миров, теперь давай непосредственно к нам, к нашему миру и пути. Итак, 1855 год. К началу осени пал Севастополь, к концу ноября русской армией была взята крепость Карс в восточной Турции. После этого боевые действия по всем фронтам приостановились — война стоила все дороже для каждой из сторон, и дело уверенно двигалось к мирным переговорам. В иных реальностях это закончилось Парижским или аналоговым мирным соглашением. У нас же в этот момент, откидывая далеко в сторону от основной парадигмы нашу ветку развития, в окрестностях крепости Карс происходит разрыв в ткани мироздания, откуда по трем сторонам расходятся плети скверны, прокатившиеся на тысячи километров. Вместе со скверной в наш мир приходит сила, становясь частью стихий — сила теперь есть и в жизни и смерти, в воде, огне, земле и воздухе. Это все есть в общедоступных материалах, вот только нигде не говорится, что в самом эпицентре точки прорыва обнаружилась троица пришельцев из другого мира. Причем оказались они здесь не из одной многочисленных веток нашей реальности, не из нашей модели мира. Они прибыли сюда с туманного Альбиона, планеты принадлежащей даже не нашей галактике.