Боярская стража. Книга II (СИ)

Скимитар я бы его назвал, но гораздо более изогнутый от привычного, прямо как с фэнтези-картинки. Судя по тому, что в широком основании клинка горел синим сиянием камень-накопитель, такая вычурная форма обусловлена максимальной проводимостью для энергии, а вовсе не дань красоте.
Отойдя на несколько метров назад, профессор Селиверстова кивнула мне на другой кейс. В нем обнаружился похожий скимитар — буквально близнец по форме и исполнению, только не с синим, а с огненным накопителем в основании клинка.
— Вы таким ранее пользовались?
— Нет, первый раз в руках держу. Это что за накопитель?
— Амбер-десять.
С накопителя амбер-один во время выстрела из маузера я выдаю мощность в десять Больцманов. Если зависимость прямая и линейная — с этого могу, на всю мощность, пятьдесят прямым ударом выдать. Зверев говорил, что его активный щит держит сотню, так что по идее вреда Селиверстовой я не причиню, если что вдруг. Тем не менее, лучше бы мне быть поаккуратней.
— Не бойтесь, Владимир. Бить буду сильно, но аккуратно, — вновь почти в унисон моим мыслям произнесла Селиверстова. — Êtes-vous prêt?*
В голосе звучит заметное превосходство. Вот как она меня учить собралась, отыгрываясь за унизительный полет. Похоже, что заряженное силой оружие должно дать ей преимущество — тем более учитывая отсутствия у меня опыта работы с ним.
Едва я встал в стойку, как все вокруг привычно раскрасилось в красно-оранжевые пламенеющие оттенки. Похоже на то, как бывает, когда я из маузера целюсь, но сейчас ускорение не такое сильное. Огнестрельное и холодное оружие все же по-разному восприятие разгоняют, в таком состоянии случайный зритель мои движения даже увидеть сможет, наверное. Если будет знать, куда смотреть.
— Allez! — прозвучала команда к началу поединка, причем в моменте ускоренного для меня времени слово оказалось заметно растянуто.
Селиверстова, даже не думая сокращать дистанцию, неожиданно выдала пируэт — крутанувшись довольно быстро в моем восприятии. Это значит, что двигается она сейчас гораздо быстрее обычного человека. Скимитар ее, оставляя за собой голубой шлейф, сделал полный круг, в завершении которого с клинка сорвалось сразу пять ледяных стрелы, быстро полетевших в мою сторону. Быстро — но не стремительно, незаметно для глаза, а в моем восприятии словно несильно брошенные снежки; от четырех стрел я уклонился, пятую отбил по касательной, меняя направление ее полета.
Понял в течении следующих пары секунд сразу три вещи.
Первая — стрелы были не ледяные, всего лишь вода с ледяной крошкой; явно задача была не убить, а ошеломить меня, может быть сбить с ног. Вторая — боярыню Селиверстову о моих способностях если и предупреждали, то слушала она невнимательно. Третье — контролю с заряженным силой холодным оружием мне еще учиться и учиться.
Уклоняясь от пущенных водно-ледяных стрел, я оказался рядом с не ожидавшей этого Селиверстовой — она в этот момент вспышкой переместилась вперед, телепортировавшись метров на пять. Проскочила немного, так что я — тоже прянувший вперед, оказался чуть позади нее и в более выгодной позиции, сразу ударив. Удачно у меня получилось, причем клинок я довернул, чтобы плашмя звучно шлепнуть по обтянутой тугой тканью костюма ягодице снежной королевы. Ну да, злой и нехороший я человек, не удержался.
Вот только не доходя до тела боярыни сантиметров тридцать, мой клинок столкнулся с ее активировавшим щитом. Возникшая защитная сфера со звоном разлетелась, взорвались камни ее амулетов, все вокруг полыхнуло огнем. Фигура Селиверстовой мгновенно оказалась в коконе ледяной глыбы, которая почти тут же лопнула на тысячи мелких осколков — скрежет льда сопроводил звон уничтоженного накопителя в моем скимитаре.
Замедление времени мгновенно закончилось, и я увидел знакомый синий росчерк — профессор снова отправилась в полет, в это раз оставляя за собой шлейф водной взвеси, огня и пара. И еще в этот раз — в отличие от полета по парку Академии, она сразу низко пошла, собирая в кучу столы и скамьи, скользящие в куче ледяного крошева.
  
Удар в стену всей этой груды был так силен, что только щепки по сторонам полетели вместе с ледяными осколками. И в центре образовавшийся кучи — такая тонкая и хрупкая сейчас фигура Селиверстовой.
Черт. Похоже, я ее убил.
— Вилли? Вилли, ты где? — раздались крики из холла.
Дверь со скрипом открылась, в проеме входа показалась радостно-веселая Марго. Интересно, как она догадалась, что я здесь? Неужели потому, что здесь так громко гремит?
— Вилли, что за шум, а драки нет?
С этими словами моя ассистентка провела взглядом по линии на полу, созданной разломанной горящей мебелью, шипящей водой и тающими ледяными глыбами. Потом взгляд Марго уперся в фигуру профессора Селиверстовой.
По мере того, как Маргарет обозревала детали в разгромленном зале и складывала их в общую картину, улыбка с ее лица сползала. Когда же с потолка упала люстра, расколов один из дубовых столов, девушка аж подпрыгнула.
— Марго, позови лекарей.
— Вилли, ты ее убил?
Догадливая какая. В этот момент из дальнего конца столовой раздался негромкий стон, лежащая среди обломков и ледяной крошки профессор пошевелилась.
«Ф-фух, живая»
— Нет, не убил. Марго, позови, пожалуйста, лекарей. Срочно.
Марго исчезла, а я уже был рядом с пострадавшей.
Черт-черт-черт. Сейчас высказанная Варварой идея о переводе в другое учебное заведение мне казалась не такой уж и плохой.
С другой стороны — не убил же. Но очень похоже, что сегодня-завтра у олимпийской команды Академии будет или новый начальник, или новый капитан. Как пойдет.
  
Глава 6
 
Выглядела профессор Селиверстова не очень. Даже плохо выглядела, если говорить прямо. Щеки впалые, осунувшееся лицо бледное как мел, синие от холода губы обескровлены. Когда я подошел, трепещущие ресницы — с изморозью на кончиках, приподнялись. Удостоверившись что это именно я, глаза профессор прикрыла, вновь откинувшись на подушке.
Несмотря на болезненный вид, с Селиверстовой все уже было в порядке. Хотя, когда целительницы ее принимали, ситуация казалась печальной — по нескольким оговоркам я понял, что повреждения профессор получила весьма серьезные. Ее эфирное тело сейчас было под завязку накачано энергией — лечение проводилось по той же схеме, какую применяли к Варваре после схватки с Анненбергом.
Избыточная энергия уже начала приводить в норму физическую оболочку Селиверстовой, отчего и лед на трепещущих ресницах, и губы синюшные, и едва видимые морозные завихрения во время дыхания. Восстановление пострадавшей обещано было к завтрашнему дню, но профессор — едва придя в себя, сразу же изъявила желание меня видеть. Хорошего настроения мне это не добавило — совсем не потому, что я не хотел встречаться с Селиверстовой. Дело в том, что вестовой перехватил меня у самой двери выделенной мне комнаты, куда я шел, намереваясь поспать часов эдак восемнадцать.
Сейчас, сидя у изголовья пострадавшей, раздражение я сдерживал.
Пока сдерживал.
— Владимир, мне сказали, что дознавателям вы объяснили случившееся неполадками с накопителем в вашем оружии. Это так?
— Да.
Интересно, а что мне еще нужно было сказать посторонним левым людям, объясняя случившееся. Конечно свалил все на некачественный накопитель, не признаваться же в своих способностях каждому встречному-поперечному. Так, фу-фу-фу, выдохнуть — от накатившего раздражения после всего лишь единого слова шрам огнем загорелся словно от долгой речи.
— Еще вы сказали, что это именно я спасла вас от повреждений, закрыв своим щитом.
— Да.
Из той же оперы оправдание. Как иначе объяснить, что я совершенно невредим, а профессор вся переломана, я просто не придумал в моменте.
— Я вам признательна.
— Я делал это не совсем ради вас. Можно даже сказать, что совсем не ради вас, — решил я быть предельно честным.
— Понимаю, — ресницы заметно затрепетали. — Дмитрий меня предупреждал о ваших… особенностях, но я не поверила. Результат, как говорится, не заставил себя ждать.