Великие Дома Империи (СИ)
Сон, в который меня пригласили, не имел ничего общего со старинными улочками, трамваями и ратушами. Чайками и морем здесь тоже не пахло.
Мы встретились в кабинете.
Банальный, мать его, кабинет.
Стол, два стула, портрет князя Трубецкого на стене. За окном — участок Змеиных Кварталов. Я сразу узнал сквер перед административным зданием. И всё это как бы намекало на серьёзность разговора. Никто не хочет со мной сюсюкаться. Более того, в глазах начальника СБ читалась откровенная неприязнь.
— Мне поручено связаться с тобой, — процедил седовласый бородач, — и обсудить нюансы первого задания.
Я тоже не скрывался и надел собственное обличье.
— Слушаю внимательно.
Барский демонстративно разговаривал со мной на «ты», как бы подчёркивая разницу в возрасте, статусе и происхождении. Такие вещи меня не задевают. Посмотрим, что будет дальше.
— Не хочешь добавить «Ваше Сиятельство»? — нахмурился эсбэшник.
Пожимаю плечами:
— Да не очень.
Отец Льва впился в меня пронзительным взглядом льдисто-голубых глаз. Я не отвернулся и продолжал спокойно улыбаться.
— А ты дерзкий.
— Могу себе это позволить.
— Думаешь?
— Я не думаю, а действую. И вам это известно, Барский. Те, кто переходят мне дорогу, однажды не просыпаются.
— То же самое могу сказать о своих врагах.
— Мы уже стали врагами?
— Пока нет.
— Вот и замечательно. Давайте уже поговорим о деле. У меня тот ещё денёк выдался, хочется поспать. И не в вашем кабинете, без обид.
Барский огладил пышную хипстерскую бородищу и неожиданно рассмеялся.
— Знаешь, когда Лев рассказывал о трудностях в школе и называл твоё имя, я поначалу не верил. Какие могут быть проблемы с нищим беспризорником? Так я говорил сыну. И даже после всех событий на арене я искренне не понимал, почему тебя нельзя раздавить.
— Многие не понимают, — согласился я. — Даже князья.
Артур Барский носил титул графа.
Что интересно, за всю историю Дома Эфы было лишь два случая, когда службу безопасности возглавлял аристо с титулом ниже герцога. И объяснялись эти назначения выдающимися личными достижениями кандидатов. Я это знаю благодаря Алисе, которая навела подробные справки обо всех Родах, занимающих вершину «змеиной» иерархии. Так вот, Артур Барский выглядит старше своих лет, а всё потому, что во время восхождения активно применял Дар меты. Применял не всегда, иначе отбросил бы копыта. Но полностью обойтись без ускорений бородач не смог.
Я уже говорил, что этот тип большой любитель интриг и подковёрной борьбы?
Не удивлюсь, если однажды Барские скинут Трубецких с горы и возглавят этот гадюшник.
— Многие, — спокойно произнёс Артур Олегович, — верят в свою избранность. И не понимают, что мир жесток. Общество перемалывает одиночек.
— Случается и такое, — согласился я. — Поэтому одиночкам приходится подминать под себя общество.
Барский хмыкнул.
— Ну-ну.
Конструкт был живым. По улицам ездили машины, на тротуарах виднелись крохотные человеческие фигурки. Я даже меха заприметил, который топал по выделенной полосе.
— Что ж, мы отвлеклись, — Барский вытащил из воздуха фотографию и придвинул ко мне. — Это цель номер один.
Я взял снимок и приступил к изучению.
Мужчина на фотографии выглядел… даже не знаю, с кем сравнить. Словно глядишь на Мика Джаггера образца 1970 года. Выражение лица, стрижка — один в один. Разве что усы портят картину. А ещё этот персонаж был одет в кимоно, что выводило мои фантазии в совершенно новую плоскость.
— Это рокер-каратист? — поинтересовался я.
— Очень смешно, — процедил Барский. — Разумеется, нет.
— А кто тогда?
— Один из сильнейших мечников Неваполиса. Его зовут Владимир Вышинский. Наша разведка докладывает, что Вышинский — один из главных конкурентов Маро Кобалии на грядущем Турнире.
Я вдруг подумал, что Вышинский — не Джаггер.
Скорее Чак Норрис.
— Какой у него Дар? — осторожно уточнил я.
— Бес, разумеется. Они всегда самые сложные. Вышинский некогда сражался с Мерген-оолом, у него опыт зашкаливает. За всю историю Турнира это один из немногих бойцов, сумевших выжить в финальном поединке, несмотря на проигрыш.
— Похвально. Мне нужны сведения о его доме, охране, привычках, местах пребывания. Если есть записи поединков — буду признателен.
— Записи не сохранились, — отрезал Барский. — Слишком давно это было. Остальное предоставим.
— Сопутствующие расходы будут оплачены?
— Что ты подразумеваешь под «сопутствующими расходами», Кромсатель?
— Аренда жилья и транспорта, покупка людей и вещей. Что угодно. Поход в казино или массажный клуб, круиз на теплоходе… Сейчас я не знаю, что это будет. Но если мне это потребуется, вы компенсируете.
Эсбэшник нехотя кивнул:
— Принято.
— Также мне могут потребоваться разведданные, которыми вы располагаете. Наставники и спарринг-партнёры клиента, схемы зданий и коммуникаций, сведения об артефакторных и каббалистических вставках. По запросу. И я должен иметь возможность связаться с вами, Барский, в любой момент. Через морфиста или иным способом, неважно.
— Наши морфисты обменяются координатами… этого места. Кроме того, ты получишь номер телефона, по которому нас соединят… даже ночью, если потребуется.
— Договорились. И ещё одно…
Бровь Барского изогнулась.
— Я надеюсь, что правду о Кромсателе не узнает ваш сын. Это в интересах клана. Мы не знаем, кто из гимназистов и друзей Льва связан со спецслужбами конкурирующих кланов. Если информация обо мне просочится…
Барский поднял руку.
— Ни слова больше. То, о чём ты просишь, логично. Моя работа не касается Рода и не пересекается с его интересами. Всё, что засекречено, таковым и останется.
— Хорошо, — я начал понемногу исчезать. — Жду бумаги с подробностями.
* * *Утром появился неизвестный прыгун, который и доставил то, что мне нужно. Объёмистый пакет с каббалистической защитой. Я, признаться, такого ещё не видел. Цепочки, заточенные под идентификацию психотипа. Барский отжигает.
Взяв в руки конверт, я с удивлением обнаружил, что цвет и фактура бумаги изменились. Более того, конверт утратил жёсткость и стал мягким. Распалась сургучная печать, растворились серые нити прошивки. Хрен его знает, что это за прошивка, но проверять не хотелось.
Отправившись к себе в комнату, я вскрыл пакет и погрузился в изучение документов.
Подручные Барского поработали основательно. Я получил детальное описание дневных перемещений Вышинского, адреса его домов и квартир, психологический портрет, биографию, вкусовые предпочтения… Ну, и оценку боевого потенциала, разумеется. И этот потенциал был впечатляющим. Матёрый бес, проживший несколько столетий и повёрнутый на японской школе фехтования. Настолько повёрнутый, что прожил много лет на островах, изучая боевые искусства в закрытых додзё. Непонятно, как Вышинский договорился об обучении, что с него потребовали взамен и почему не послали лесом белого гайдзина. Факт, что не послали. И это, на минуточку, в середине девятнадцатого века, за два поколения до того, как Небесный Край, усилившись, поглотил изолированную Японию!
Так или иначе, Вышинский вернулся в РИ запредельно крутым бойцом. Я не рискнул бы выйти против него на честный поединок в этом теле. Хоть с кусаригамой, хоть ещё с чем. Бес похоронил бы меня за пару ударов, и не факт, что я успел бы понять, как это произошло.
Ну, я бы с ним потягался в бытность свою гладиатором. Или на пике формы в середине четырнадцатого века, когда я сам был одним из лучших мечников Японии. Повторюсь, многое зависит от тела. А Серёгу мне ещё прокачивать и прокачивать.
— Ты скоро? — в комнату заглянула Джан.
Я выпал из бумажной реальности.
— А что?
— Ну, мы завтракать собрались. Много чего обсудить нужно. Ты уже час тут сидишь.
— Стучать не пробовали?
— Так стучали, — в проёме появился Федя с куском батона и кефиром в руках. — Ты не отвечаешь.