Монгол. Черный снег (СИ)

— Я видела, как ты убил, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. — Я видела тебя, Тамир.
— И это должно тебя напугать, — рявкнул он. Его глаза сверкнули. — Ты должна понять, что я не тот, кем ты меня представляешь.
Я замерла, потому что его слова ударили по мне, как молот. Он думал, что я испугалась. Он думал, что я хочу убежать. Он думал, что его тьма заставит меня отвернуться.
Но он не знал, что я чувствовала.
— Я не боюсь тебя, — выдохнула я, не понимая до конца, откуда у меня взялась эта смелость.
Он замолчал. Его взгляд стал ледяным, челюсти сжались так, что мышцы на шее напряглись.
— Дура, — наконец сказал он, тихо, почти шёпотом. — Ты ничего не понимаешь.
— Тогда объясни мне, — я сделала шаг ближе, не обращая внимания на то, что он всё ещё держит мою руку. — Объясни, Тамир. Ты хочешь, чтобы я ушла? Хочешь, чтобы я притворилась, что ничего не видела? Не получится.
Он рассмеялся, но этот смех был пустым, мрачным, как эхо в гробнице.
— Ты думаешь, что можешь понять? Понять, кем я стал? — Он посмотрел на меня так, будто я была самой наивной идиоткой на свете. — Я убийца, Диана. Это то, что я делаю. Это то, кто я. Моя профессия – убивать. Я киллер. Наемник. За мной могут прийти в любой момент. Как и за тобой!
— Это то, кем ты стал, — сказала я, глядя прямо в его глаза. — Но это не то, кто ты. И мне плевать кто за мной придет. Со мной рядом дьявол. Кого мне еще бояться?
Его взгляд на миг смягчился, но потом он снова отвернулся, отпустил мою руку, резко шагнув назад.
— Ты говоришь чушь, — пробормотал он.
— Нет, — ответила я, делая шаг вперёд. — Ты думаешь, что можешь просто оттолкнуть меня. Думаешь, что если ты покажешь мне свою тёмную сторону, я отвернусь. Но я не отвернусь, Тамир. Я никогда не отвернусь.
— Хватит, — его голос был резким, но я заметила, как его плечи дрогнули, как его пальцы снова сжались в кулаки.
— Ты не понимаешь, — продолжила я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Ты можешь пытаться спрятаться за своими стенами. Можешь делать вид, что тебе всё равно. Можешь убивать людей, быть монстром, кем угодно. Но я вижу тебя. Я вижу тебя настоящего.
— И что ты видишь? — резко спросил он, обернувшись ко мне. Его глаза горели, как угли.
— Человека, которого я люблю, — сказала я.
Слова сорвались с моих губ, прежде чем я успела их остановить. Но это было правдой. Он замер, будто я ударила его ножом в грудь. Его дыхание стало рваным, и он на миг закрыл глаза, будто пытался справиться с бурей внутри себя.
— Ты не понимаешь, что говоришь, — прошептал он, почти хрипло.
— Тогда заставь меня понять, — я снова сделала шаг вперёд.
— Ты думаешь, что любишь меня? — он снова посмотрел на меня, его голос был полон горечи. — Ты не знаешь, кто я. Ты не знаешь, что я делал. Ты видела только часть. Если ты останешься, я уничтожу тебя.
— Я сама решу, что со мной будет, — я подняла подбородок, глядя на него.
Он закрыл глаза, выдохнул и шагнул ещё ближе. Теперь он был так близко, что я чувствовала его тепло. Его руки снова схватили меня за плечи, но в этот раз не грубо.
На миг я подумала, что он поцелует меня. Его взгляд задержался на моих губах, его дыхание было таким тяжёлым, что я могла ощущать его кожей. Но вместо этого он снова отпустил меня, отступил назад, словно боялся, что если останется рядом, то разрушит всё.
— Иди домой, Диана, — сказал он тихо. — Пока я не сделал то, о чём пожалею.
Но я не двинулась.
— Ты не можешь меня спасти, Диана, — прошептал он, и его голос прозвучал так, будто он держится на грани, будто каждая часть его души кричит: «Оттолкни её, не дай ей подойти ближе».
— Я и не пытаюсь тебя спасти, — сказала я, глядя прямо в его глаза. — Я просто хочу быть с тобой.
На миг между нами воцарилась тишина, такая тяжёлая, что воздух словно загустел. Его взгляд прожигал меня насквозь, но не холодом, к которому я привыкла, а чем-то другим. В его глазах было столько боли, столько борьбы, что у меня сжалось сердце.
Он шагнул ближе. Так близко, что его дыхание обожгло моё лицо. Его руки легли мне на плечи, не грубо, но с силой, сдерживающей ту бурю, которая бушевала внутри него.
  
— Диана… — сказал он, едва слышно, почти выдохнул.
— Что? — мой голос дрожал. Я не могла дышать. Я не могла думать. Я просто стояла там, в этом мгновении, которое казалось бесконечным.
— Ты не понимаешь, какой я на самом деле, — его голос был хриплым, глубоким, и я почувствовала, как его пальцы на моих плечах дрогнули.
— Тогда покажи мне, — ответила я, сама не понимая, откуда взялась эта смелость.
В следующее мгновение он сдался. Я видела это в его глазах — как треснула его стена, как он перестал бороться. Его руки поднялись к моему лицу, обхватили его так, будто он боялся, что я исчезну, что это был сон. А затем он наклонился ближе и, прежде чем я успела понять, что происходит, его губы накрыли мои.
Этот поцелуй был совсем не таким, каким я его представляла. Он не был мягким или нежным. Он был диким, грубым, наполненным яростью, отчаянием и страстью. Его губы двигались так, будто он пытался сказать этим поцелуем всё, что не мог сказать словами.
Я почувствовала, как мои ноги подкашиваются, но он держал меня. Его руки, сильные и жёсткие, прижимали меня ближе, словно он хотел убедиться, что я настоящая, что я здесь, с ним. Его дыхание было горячим, его тело напряжённым, как струна, готовая лопнуть. Мы целуемся как ошалелые а вокруг нас трупы и кровь…Но я бы с ним целовалась даже в аду.
Я не отстранилась. Я не могла. Этот поцелуй был всем, чего я когда-либо хотела, и всем, чего я боялась. Я чувствовала его боль, его борьбу, его тьму — всё это было в каждом его движении, в каждом касании.
Когда он наконец оторвался от меня, я всё ещё стояла, не в силах дышать. Мои руки дрожали, а сердце билось так, что я думала, оно вырвется из груди.
Тамир смотрел на меня, его взгляд был полон боли и ярости. Он тяжело дышал, как будто только что пробежал марафон.
— Это была ошибка, — сказал он, но его голос дрожал.
— Нет, — ответила я, с трудом переводя дыхание. — Это была правда.
Он закрыл глаза, его челюсти сжались.
— Диана, я не могу.
— Ты можешь, — я подняла руку и осторожно коснулась его лица, чувствуя, как его кожа дрожит под моими пальцами. — Ты просто боишься.
— Чёрт побери, я не боюсь, — взорвался он, хватая мою руку и отрывая её от своего лица. — Я знаю, чем это закончится. Я уничтожу тебя, Диана. Ты этого не понимаешь?
— Я готова, — сказала я твёрдо, и в моих словах не было ни капли сомнений.
Он смотрел на меня долго, слишком долго, его глаза метались, как будто он искал хоть что-то, что заставило бы меня отступить. Но я не отступала.
— Ты делаешь ошибку, — прошептал он, снова поднося руку к моему лицу. Его голос был тихим, но в нём звучала такая боль, что мне хотелось закричать.
— Пусть так, — ответила я.
В этот момент я знала только одно: я не отпущу его. Даже если это сожжёт нас обоих.
  
Глава 23
 
Я сижу в машине перед особняком Тамерлана. Снаружи всё тихо: огромные чёртовы ворота, идеальный газон, ровные светильники вдоль дорожки. А внутри меня буря, блядь. Такая, что кажется, ещё секунда, и я взорвусь.
В руке сигарета, вторая за последние пять минут. Или пятая? Я даже не считаю. Я затягиваюсь так сильно, что дым жжёт лёгкие, а пепел сыплется на джинсы. Плевать. Я просто смотрю на это грёбаное здание перед собой и чувствую, как меня начинает трясти. Не от холода. От злости. От отчаяния.
Ну давай, Тамир. Давай, сука, иди и расскажи ему. Говори всё, как есть. Скажи своему идеальному брату с его идеальной жизнью, что ты был игрушкой. Что тебя ломали. Что ты был никем, ничем. Кусок мяса. Скажи ему, что ты — грёбаная поломанная вещь, которую кто-то использовал, чтобы удовлетворить свои грязные фантазии. Давай, говори.