Обратная волна (ЛП)

– Да, я слышала, что в хосписе работают экстраординарные люди. Когда они приедут? – Спросила Мэдисон.
– Завтра, после обеда, – ответила Вирджиния, медленно потягивая горячий чай. Эм Джей, не желая обсуждать с мачехой тему хосписа, отвернулась от нее и Мэдисон и направилась по коридору в комнату отца.
Она тихо зашла в спальню и взглянула на Марка Уиттона. Ее отец несильно изменился с их последней встречи, и уж точно не в лучшую сторону. Он лежал в своей постели, шторы были задвинуты, а телевизор выключен, было похоже, что он спал, тяжело и хрипло дыша. Их отец совсем исхудал, его волосы, теперь казались, совершенно белыми, а когда-то красивое лицо осунулось и приобрело желто-серый оттенок. Было очевидно, что болезнь прогрессировала, и ему осталось совсем не много времени.
Как только первоначальный шок прошел, Эм Джей подошла к кровати и наклонилась. – Марк? – Позвала она, но, вероятно, слишком тихо. – Марк? Ты не спишь? – Снова позвала женщина, в ответ ее отец чуть пошевелился. Чувство отрешенности и прошлые обиды чуть притупились, и она наклонилась к нему ближе. – Папа?… Это Эм Джей, папа.
Усталые, мутно-серые глаза распахнулись, и Марк взглянул на свою старшую дочь. – Морган Джей, это ты?
– Да… Привет, – ответила Эм Джей, слегка улыбнувшись.
– Когда ты приехала? – Спросил он, моргая глазами и фокусируя взгляд.
– Только что. Мэдди тоже здесь. Она разговаривает с Джинни.
– Ну, что ж… помоги мне тогда сесть, чтобы я смог в надлежащем виде поговорить с тобой, – сказал Марк, изо всех сил стараясь приподняться на кровати.
– Нет, ты не должен этого делать – просто лежи… расслабься, – сказала Эм Джей, мягко опуская ладони отцу на грудь. Она не хотела, чтобы он перенапрягался и переутомился.
Марк Уиттон посмотрел на свою дочь, удивляясь прозвучавшей нежности в ее обычно резком холодном голосе. Иногда она могла быть такой нежной и милой девочкой; жаль, что такой она была не всегда. Отец и дочь мгновение просто смотрели друг на друга, чувствуя себя неловко и не зная, что сказать друг другу. Их связь оборвалась, когда они потеряли Марка младшего, и эта потеря отдалила их друг от друга.
– Ты хорошо выглядишь… как дела в компании? Все в порядке? – Спросил Марк, не зная, что сказать своему старшему ребенку.
– О да, все хорошо… все по старому, – Эм Джей пожала плечами, не желая сейчас говорить о работе; казалось, что это была единственная вещь, которую она всегда с ним обсуждала… Можно было подумать, что больше их уже ничего не связывает. Она чувствовала себя так, словно ей снова 20 лет.
– Ммм-хм. Рэйфорд был здесь несколько недель назад. Он сказал, что ничего важного в компании не происходит.
– Ооо, для Рэя все, что происходит, не важно, – с отвращением сказала Эм Джей.
Марк фыркнул. – Я вижу, вы двое как всегда прекрасно ладите.
– Как я уже сказала, все по старому, – ответила Эм Джей и, встав с постели, подошла к окну.
Марк внимательно посмотрел на задумчивую дочь. Она всегда выглядела такой одинокой, недоступной и отрешенной.
Такая же, как ее мать, подумал он. Надменная, лишенная всяких эмоций, казалось, ей было суждено идти по этой жизни в одиночку и быть несчастной. Какая жалость. Такая красивая девушка… он не понимал, почему она не желает найти себе кого-нибудь и наконец-то успокоиться. Какого-нибудь симпатичного молодого адвоката или врача, который сделает из нее настоящую женщину. Неужели его дочери все еще нравятся женщины? Ему были прекрасно известны все подробности ее сумасшедшей жизни в колледже и ее развлечения, но он всегда думал, что это просто экспериментальная стадия и в конечном итоге она ее перерастет. Понимая, что после смерти брата Эм Джей злилась на превратности судьбы и оттого еще больше запутывалась, Марк решил, что ей просто нужно время, чтобы разобраться в себе.
Но время шло, ничего не менялось, и тогда он сказал ей, что совершенно не одобряет ее образ жизни. Эм Джей пыталась переубедить его, бороться с ним, но, поняв, что это бесполезно, просто закрылась от него. Мужчина снова посмотрел на равнодушное лицо своей дочери и подумал, какой она была бы сейчас, если бы он не был тогда так строг с ней. Он всегда слишком много требовал от своих детей, но именно в этом для него и заключалась суть воспитания; по-другому он просто не умел. Боже, он просто хотел сделать, как лучше, хотел, чтобы они выросли порядочными и трудолюбивыми людьми. И они ими стали. Эм Джей преуспевала абсолютно во всем, за что бы она не взялась, а Мэдисон выросла умной и невероятно проницательной девушкой. Он гордился ими обеими… гордился, но никогда не говорил им об этом, и сейчас сильно раскаивался в содеянном.
  
Да, он был слишком строг с Эм Джей. Когда он предложил ей работу в строительном департаменте компании, то потребовал, чтобы она оставила и забыла свои извращенные убеждения в прошлом. Конечно же, его дочь отказалась, и потребовалось все его терпение, чтобы переубедить ее. И ему это удалось, угрозами и заманчивыми предложениями, постоянно твердя, что это ее долг перед семьей. Он знал, что ей необходима работа, а ему была нужна она. И вот, наконец, Эм Джей согласилась, став прекрасным лидером и руководителем. Время от времени, до Марка, конечно, доходили слухи, в которых фигурировала его старшая дочь, но он предпочитал не верить им. Он был уверен, что с ее безрассудным поведением покончено – темпераментная, своевольная, упрямая, но для него в глубине души она всегда была хорошей девочкой.
И до сих пор ею остается, подумал Марк про себя.
Казалось, это все было так давно; сколько сейчас Эм Джей? 32? 33?… Она должна была уже остепениться и подумать о женитьбе, завести детей, как Мэдисон, пока не стало слишком поздно. Неужели ей не хочется, чтобы с ней рядом был особенный человек, на которого можно всегда положиться, и с кем можно было разделить свою жизнь? Она ведь не может всю жизнь быть свободной и одинокой? Но ему пришлось признать, что он не знает ответы на мучившие его вопросы, потому что не знает свою дочь.
Я ее совершенно не знаю и не понимаю, с грустью подумал Марк про себя… Так же, как и ее мать.
***
Просидев с отцом несколько часов, девушки решили, что ему пора отдохнуть, а им отправиться в гостиницу. Несмотря на просьбу отца, остаться в его доме на ночь, они вежливо отказались. Вообще-то, Мэдисон хотела остаться, но Эм Джей настояла, чтобы они переночевали в гостинице, сказав ей, что она не желает жить под одной крышей с «этой женщиной».
Сняв номера, девушки нашли ресторан, расположенный недалеко от гостиницы, и заказали себе ужин, чтобы обсудить здоровье отца и просто поговорить о жизни. Постоянно занятые на работе, они редко общались друг с другом наедине, и когда выпадали такие моменты, сестры от души наслаждались ими.
– О, этот стейк просто ужасен! – Возмутилась Мэдисон, тыкая вилкой мясо. Она была очень привередлива в еде, предпочитая экзотическую и дорогую кухню. Эм Джей же была не столь щепетильна, довольствуясь тем, что есть, главное, чтобы это было не слишком острое и не странное на вид и вкус.
– Надо было раньше думать, прежде чем заказать стейк в таком месте; нам еще повезло, хоть что-то получить здесь съедобное в такой час, – ответила Эм Джей, съев свой бутерброд.
– Ауч!… Знаешь, я не уверена, что ЭТО вообще можно назвать съедобным! – проворчала Мэдисон. – Надо было заказать ужин в номер.
Эм Джей посмотрела на сестру и покачала головой, улыбаясь. – Ты бы здесь точно долго не выдержала. Неделя без омара или филе миньон, и ты бы впадала в депрессию, – насмешливо сказала она. Мэдисон бросила на проницательную сестру убийственный взгляд, зная, что та абсолютно права.
– Это потому, что я не такая как ты. В отличие от тебя, я не люблю минимализм и примитивность, – парировала младшая Уиттон, получив в ответ от сестры лишь вкрадчивую улыбку.