Электрик 4 (СИ)

Ну, не может же он отказаться от таких денег? Простой лесной мужик за половину своего годового дохода? Или не доверяет нам особо? Ну, если в чем-то накосячил, тогда правильно не доверяет.
Наемники уже поняли, что я не спроста так задаю вопросы и вербую проводника, однако пока не вмешиваются в наш разговор. Обтирают морды лошадям и сами снимают все, что одели перед переходом.
— Не могу, сэр рыцарь, — заметно сдерживая себя, отвечает проводник.
— Ну, не можешь, так не можешь. Тогда не задерживаю тебя, — отпускаю я Товера. — Иди уже с богом!
Он жмет руки всем нашим, суетливо прощается и начинает разворачивать на берегу болота свою подводу. Как я различаю то, что у него творится в голове.
Это злобное торжество, что он оставил нас в дураках! Провел ловко и умело, а мы скоро хлебнем настоящего горя!
Не знаю еще, как именно обставил, однако киваю внимательно глядящему на меня Грипзиху и показываю, что Товера отпускать нельзя.
Потом подхожу к нему и шепчу:
— Просто схватите его с Тереком, только, чтобы не помер внезапно. За руки придержите и потом свяжете.
Наемники отправляются к объезжающему высокие кусты проводнику и не говоря ни слова, со спины подбивают ему ноги и растягивают на земле, удерживая за руки.
— А-а-а, — орет Товер от неожиданности и тут же именно меня упрекает за это нападение на честного человека.
Нашел значит сразу же виноватого.
А я внимательно осматриваюсь вокруг и мне совсем не нравится тот берег, на который нас вывел Товер. Он едва выше болота, весь такой песчаный и растут на нем только кусты, нет ни одного высокого дерева. Вдали виден холм метров пяти высотой, только он тоже весь из песка и похоже, что его просто надуло сильными ветрами. На нем ничего не растет.
Держа за руки, проводника поднимают и быстро вяжут руки сзади, пока он смотрит на меня, как-то странно заметно побелевший от ярости.
— Что, думал — всех обманул? Еще нет, не всех, поэтому теперь пойдешь с нами до конца.
— Не понимаю, о чем ты говоришь. Какой обман? Почему ты так со мной? Я же вам здорово помог! Теперь вас не догонят преследователи! — соловьем разливается Товер, а я чувствую в нем сильнейший испуг.
Значит, мы все правильно делаем.
— Может и не догонят. А может и догонят. Вот через пару часов будет ясно, — говорю, — Куда ты нас привел.
— Ничего, проедешься с нами немного. Побудешь проводником не за деньги, а за свою единственную жизнь. Вяжите его и обыщите, как следует. Очень тщательно обыщите, обувь снимите, — командую я.
Наемники все исполняют, снимают обувь, невероятно грязную после похода по болоту.
Про нее я что-то понял, когда проводник опустил голову и в его сознании мелькнуло успокоение от чего-то, что он увидел. А смотрел он в этот момент именно на свои сапоги.
Да, сапоги очень грязные, однако меня привлекает очень толстая подошва на них, слишком толстая. Я ощупываю ее пальцами со стороны каблука и упираюсь в кусок металла, немного торчащий из каблука, с завитушкой на конце.
После некоторых стараний я вытаскиваю из каблука длинное лезвие, очень тонкое и острое. А на лице Товера проскакивает смесь из разных эмоций, последняя из них выражает точно страшное разочарование.
Я показываю всем само лезвие длинной в пять сантиметров с рукояткой-завитушкой, чтобы его можно было держать и еще удобно вытаскивать из каблука.
В самом каблуке сделан вырез под ручку, все выглядит почти незаметно для постороннего взгляда.
— Отлично подготовился, чтобы убежать из неволи, — замечает Шнолль. — Нам бы каждому так себе сделать. Когда руки связаны сзади, ночью опустил их к каблуку, достал мини-стилет и перерезал веревки. Таком лезвием я убью кого угодно.
— Боюсь, товарищи, что это не последний сюрприз, который нас ожидает сегодня.
Наемники и лучницы смотрят на меня снова с удивлением, уже четвертый раз за пять минут.
Сначала поразились, когда я предлагал сначала три, а потом целых пять талеров простому мужику, чтобы он проводил нас несколько часов. Затем, когда он отказался почему-то. Потом уже когда скомандовал схватить его и теперь, когда снова предсказываю новые проблемы.
  
Ну, я не знаю, как понять торжество проводника при расставании, однако что-то очень нехорошее ждет нас впереди, и он про это определенно знает.
— Что там, засада? Как они могли обогнать нас? Давай, говори, пока не раскалили нож. Потом заговоришь, только уже не весь целый останешься, — рассказываю я проводнику его дальнейшую судьбу и вижу, что он боится.
Боится, только все равно молчит.
— Так, проверим пока путь дальше. Кладите его на телегу, его лошадь с подводой тоже уведем отсюда с берега и оставим немного подальше, за тем холмом, чтобы ее не видно было.
Передвигаться по отлогому берегу на нашем транспорте не так просто, мешают кусты, хотя сама песчаная почва довольно ровная. На том месте, где мы выехали из болота, остались хорошо заметные следы от лошадей и колес, так что я не боюсь потерять место, откуда мы приехали.
За длинными кустами бросаем телегу Товера с запряженной лошадью, нам она не нужна, а вот ему уже вряд ли понадобится по жизни.
Я посылаю Шнолля на лошади заехать на самую высокую точку, эту песочную гору, чтобы посмотреть вокруг.
Однако он возвращается через пару минут и докладывает, что вокруг видны только кусты, никаких высоких деревьев нет в помине почему-то.
Все, как я и ожидал, похоже, что мы оказались в настоящей западне.
.
  
Глава 20
 
— А на что этот берег похож? Сами подумайте.
Я пока отправляюсь на тот самый песчаный холм, который неспроста так возник посередине этого плоского плато. Есть там какая-то большая хрень, какой-то камень или остатки сооружения.
Интересно, конечно, только раскопками древности нет времени заниматься.
Не спеша лезу на холм, чтобы посмотреть вдаль, пока остальные попутчики приводят в порядок упряжь, отгоняют самых настойчивых насекомых из тех, прицепившихся еще с болота.
Поднимаюсь на самое высокое место, смотрю по сторонам, затем оборачиваюсь еще. Явно не хватает хорошего бинокля, однако вокруг холма я вижу только такой же пологий берег с шапками невысоких кустов. Похоже очень, что эту местность по весне здорово топит и поэтому тут не растут деревья, только цепкие и живучие кусты могут здесь выживать.
Не видно никакого леса, а должно бы уже показаться на глазах такое количество деревьев, если два часа хода, это километров шесть-семь по такому песку. Даже меньше будет, не больше пяти проедем по такой почве.
Наврал про лес наш проводник, значит, есть еще какая-то заподлянка в его словах и обещаниях.
Внезапно меня вдруг качнуло, закружилась голова, я даже присел на задницу на секунду.
Непонятное явление, первый раз в жизни почувствовал себя таким беспомощным. Точно могу свалиться с этого холма вниз, благо, что просто скачусь по песочным склонам до самого низа.
Однако времени раскисать вообще нет, у нас большие проблемы с маршрутом, усугубляемые тем, что вокруг нас вызывающее ужас болото. Похоже, что теперь оно со всех сторон.
Поэтому я быстро возвращаюсь к своим и говорю, что ничего с холма не видно, никакого леса в округе точно нет.
— Ну, ехать куда-то тоже пока нет смысла, просто время тратить. Может, придется еще спешно возвращаться обратно на тот берег. Время терять не будем, разводите костер небольшой, посмотрим, как наш Товер петь будет.
— Что он нам расскажет в свое оправдание? Что завел куда-то не туда? И наврал с три короба?
Тот сразу зашевелился на телеге, понимает, что дело пахнет пытками всерьез.
— Ну, что? Родимый наш Товер! Готов признаться в своих грехах самостоятельно? И рассказать всему честному народу, что ты замыслил с нами сделать?
— Не знаю, о чем ты говоришь, сэр рыцарь! — сразу же затарахтел проводник, вертя по сторонам головой в поиске поддержки от зрителей. — Нет на мне никакой вины! Привел, куда и обещал!