Снегурочка для серого волка (СИ)

Но Гордей отступил, надо отдать ему должное. Сказал, что она моя и стая ушла. Не стали драться за добычу. Неужели Гордей прав и…
— Стая из соседнего посёлка, — недовольно буркнул в ответ. — Чего тебя в лес понесло в такую метель?
— Я не специально, — вздохнула Олеся, усаживаясь рядом со мной перед камином и натягивая футболку на голые коленки. — Хотела выйти к дороге и уехать отсюда.
— Зачем? — непонимающе посмотрел на неё. — Компания же всё оплатила, могла бы подождать утра и уехать с утренним трансфером.
— Не знаю, поймёшь ли ты… вы…
— Давай на ты, — улыбнулся я. — После того, что между нами было, глупо выкать друг другу.
Со странной дрожью в груди наблюдал, как Олеся покраснела после моих слов. Смущённо посмотрела на меня и отвела взгляд на огонь.
— Я летом замуж собиралась, — вздохнула она, а мне будто серпом по яйцам прошлась.
Едва сдержал вой разочарования. Она выйдет замуж за того придурка, что гнался за ней?
— А Коля изменил мне, — грустно продолжила она, не замечая моей реакции на её слова. — Представляешь? И, скорее всего, не один раз. Мне все говорили, а я не верила. Даже подруга лучшая, думала, что завидуют. Мы больше трёх лет вместе. Познакомились ещё в универе. Я на экономическом училась, а он на айтишника. Он стал моим первым и единственным. Я думала, у нас настоящая семья будет, детишки. Съехались даже год назад… А он… У нас был один номер на двоих… Я готовилась к выступлению… Вернулась за телефоном, который забыла в номере. А там он и Гадюковна…
Она смешно скривилась и брезгливо сморщила носик.
— Она же старше его на десять лет, представляешь? — нервно хихикнула она. — А я, дура, ещё радовалась, как быстро мой Коленька карабкается по карьерной лестнице. Аж до зам начальника Айти отдела дорос. Тьфу, говнюк. Но так как они были в номере, идти мне было некуда. Я и решила домой уехать, вещи собрать, пока бывший женишок не прикатил и… не знаю, к родителям временно подалась бы.
Она всхлипнула, и у меня внутри всё будто разорвалось. Притянул её к себе за плечо, давая возможность отстраниться, но она не сделала этого. Вместо этого уткнулась в мою грудь и заплакала. Тихо. Беззвучно. У меня внутри разлилась такая беспросветная тоска, будто это я переживал её боль и разочарование.
— Мне кажется, я просто недостойна любви, — всхлипнула она.
— Это он недостоин тебя, слышишь? — с нажимом произнёс я и, взяв её за подбородок, заставил посмотреть в глаза. — И твой недожених сам виноват, что тебя потерял.
— Ты сказал, что не тронешь меня, — тихо произнесла она и машинально облизала губы.
И у меня внутри всё оборвалось. Замер, сдерживая порыв поцеловать Олесю. Едва не скрипнул зубами. Она напряглась в моих руках и медленно отстранилась. Села, уставившись на огонь. В комнате было достаточно тепло, но мне почему-то стало зябко.
— Я обещал, что не трону, пока ты сама не попросишь, — охрипшим голосом отозвался я и поднялся. — Чайник вскипел. Думаю, нам сто́ит отметить наступление Нового года.
— Ой, а сколько сейчас времени? — всполошилась она, подскакивая так быстро, что футболка подскочила, оголяя аппетитную попку. — Меня, наверное, уже потеряли. Я же должна была выступать с поздравлением…
Она снова подняла на меня свои глазищи, и в штанах стало нестерпимо тесно. Скрипнул зубами и быстро развернувшись, ушёл в кухонную зону. По крайней мере там, я смогу спрятаться за барной стойкой, служащей визуальным разделением помещения.
— Ну, Новый год мы уже пропустили, — шумно выдохнул я и неосознанно запустил пятерню в волосы, взлохматив их. — Но отметить мы можем. Есть хочешь?
— Нет, — затрясла Олеся головой, а её живот издал предательское урчание, и она покраснела до корней волос. — Ой.
— Давай посмотрим, что у меня в холодильнике? — ухмыльнулся я и открыл холодильник. — Приготовим праздничный ужин, всё-таки Новый год и… у меня есть шампанское, будешь?
Начал вытаскивать продукты, привезённые утром в моё логово братом.
— Наверное, после сегодняшнего, шампанского мне будет мало, — слабо улыбнулась Олеся. — После случившегося мне сто́ит напиться в слюни, чтобы переварить свои пошатнувшиеся знания об окружающем мире.
  
— Боюсь, что из крепкого алкоголя я могу предложить только виски. Вина не держу, у меня здесь не бывает женщин, — развёл руками я.
— Здесь? А где бывают? — прищурившись, спросила Олеся.
— Детка, ты меня ревнуешь? — хохотнул я.
— Не называй меня так, — поёжилась Олеся, подходя ближе и усаживаясь на высокий стул передо мной. — Давай, я колбасу и сыр, что ли, нарежу?
— Хорошо, — протянул ей нож и доску. — Надеюсь, ты не метательница ножей и будешь в меня им швыряться?
— Ну и шуточки у тебя, — фыркнула Олеся. — Расскажи мне лучше, что-то про вас.
— Про нас?
— Ну, про оборотней, — хихикнула Олеся. — Боже, сама не верю, что говорю это. Это же просто… невероятно. И про вас никто не знает? Я единственный человек, да?
— Нет, не единственный, — пожал плечами я. — Есть ещё люди, которые живут среди нас. Жёны, мужья, истинные.
— Кто? — округлила она глаза на меня.
— Ну так бывает, когда волк встречает свою пару…, — я покосился на Олесю, методично орудующую ножом, нарезающей сыр.
— Пару? — вскинула глаза на меня Олеся. — Любимого человека?
— Ну, это немного не совсем любимого человека, — задумчиво произнёс я. — Это гораздо глубже и… я не знаю, как тебе объяснить.
— А ты попробуй, — усмехнулась Олеся, переходя к нарезке колбасы и раскладывая всё это красивым веером по тарелке.
— Ну-у, это когда тяга такая, что ты ни секунды не можешь оставаться без своей пары, — вздохнул я, чувствуя, как желание сорвать футболку с Олеси и впиться губами в твёрдые бусинки сосков становится всё сильнее.
— Это то, как сегодня… ты…, — она покраснела и замерла над нарезкой хлеба, но подняла на меня глаза. — Когда ты сегодня… Ты хочешь сказать…
Я судорожно сглотнул и отвернулся к плите. Поставил сковородку на огонь и кинул жарится кусок мяса. Надо отвлечься. Что-то приготовить. Не смотреть на неё. Не думать о том, как хочу её.
— Яр? — тихо позвала Олеся, и я вцепился пальцами в столешницу.
Её голос возбуждал ещё больше, когда не видел Олесю. Да что такое творится? Напряжённый член ныл, пытаясь головкой проткнуть тонкую ткань спортивных штанов. Положив руку на пах, поправил возбуждённую плоть и сфокусировал всё внимание на сковородке.
— Я подозреваю, что, столкнувшись с тобой сегодня, вернее, уже вчера, в лифте…
— Так это ты был в костюме Деда Мороза? — ахнула она. — То-то, я думаю, мне и здесь мерещится тот запах…
— Запах? — непонимающе спросил я и повернулся к ней.
— Ну да, Дед Мороз пах твоим парфюмом, — усмехнулась Олеся и снова покраснела.
— Ты запомнила запах? — приподнял одну бровь и взглянул на неё.
— Ну он такой… возбу… классный… его сложно не запомнить, — опустила глаза Олеся, краснея ещё сильнее.
А у меня внутри волк радостно заскулил. Она тоже чувствует ко мне притяжение? Но она ведь не волк. Да, я знаю, что бывают случаи истинности среди оборотней и простых людей… Но, дьявол, неужели мы и правда истинная пара?
— Леся, я знаю, для тебя прозвучит это немного дико, — сорвавшимся голосом хрипло произнёс я. — Но можешь мне ответить честно? Ты… Блин, я не знаю, как это спросить у тебя. Чёрт.
Я нервно рассмеялся и налил ещё шампанского. Хотя сейчас бы мне не помешало пару стаканов виски, для прояснения мыслей и раскрытия красноречия. Отвернулся, снимая мясо с огня, пока не пригорело.
— Спрашивай, — внимательно смотрела на меня Олеся. — Обещаю ответить максимально честно.
— Тебе было хорошо со мной? — резко выпалил я и замер, наблюдая за её реакцией.
Она снова стала пунцовой и закрыла лицо ладошками.
— Ты будешь считать меня грязной распутной дамочкой, — глухо произнесла она из-под своих ладоней. — И сейчас у меня желание спрятаться от стыда под стол. Но…