Тот, кто утопил мир

На лице генерала застыло брезгливое выражение, словно он только что снизошел до чего-то, что было ниже его достоинства. Примерно как чистить нужник. Может статься, для монголов, которые тренировали своих воинов вброд переходить зимние реки, подобное было обычным делом.
Наконец Сюй Да выпрямился и сел. Отбросил мокрые волосы со лба и хрипло сообщил:
— У нас беда.
— Беда? — в голове Чжу завертелись мысли. Если он слишком слаб, чтобы сражаться, можно пока оставить его тут, хотя тогда придется в одиночку противостоять юаньскому гарнизону наверху…
Сюй Да сказал трагическим голосом:
— Я такой красавчик, что передо мной даже евнух не может устоять.
Он расхохотался и от смеха опять зашелся кашлем, не замечая свирепого взгляда Оюана. Потом с трудом встал на ноги, отмахнувшись от встревоженной Чжу.
— Хватит за меня трястись, младший брат. Жив я. Идем.
* * *
Оюана конвоировали Линь и генерал Сюй, который все еще покашливал. Отряд выбрался из туннеля к разрушенной деревне. Развалины хижин заросли буйной зеленью и стали напоминать грибы. Не сказать, что Оюана впечатлили ребята Чжу, но, надо признать, они превзошли его ожидания. Ему не верилось, что воины вслед за Чжу совершат этот самоубийственный заплыв. А они совершили и теперь продвигались вперед быстро и тихо, будто настоящие отборные бойцы, каковыми их считал Чжу. Оюан вспомнил слова генерала Сюя. Он верит в Чжу. Похоже, тут все в него верят. Непостижимо.
Разрушенная деревня стояла на небольшой возвышенности, а большего и не надо. И так отличное расположение. Безлесый остров оказался настолько мал — шириной не более трех ли в пределах круговых укреплений с отвесными стенами, — что все крупные объекты можно было легко различить. Вон те черные силуэты посреди острова — соляные склады, а плавучий огонек в самом дальнем конце — патруль в гавани. Огонек мерцал и покачивался в густом морском воздухе. Оюана, умевшего воевать только на суше, все это смущало.
— Сидите здесь, — приказал Чжу своим воинам. А когда генерал Сюй попытался хрипло возразить, твердо добавил:
— Отдыхайте, пока можете. Я разведаю, как там дела на сторожевом посту. Нападем до рассвета, у нас лишь несколько часов. Будьте готовы действовать сразу после нашего возвращения.
Едва выбравшись на свет, Чжу погасил огонек Мандата, и в темноте Оюан различал лишь смутные очертания его головы. Однако же почувствовал, что Чжу внимательно на него смотрит. Тот сказал:
— За мной, генерал.
Наверное, «счастлив» — слишком сильное слово, но Оюан был бы рад хоть ненадолго избавиться от общества Чжу. К тому же его ступни горели от соли. Он кисло спросил:
— Боитесь, как бы я не подкупил ваших воинов?
— Были бы вы хоть чуточку более приятной персоной, тогда, может, и боялся бы. Мне нужны от вас сведения. Налет на юаньский форпост для меня в новинку. Честно сказать, я понятия не имею, как у них все устроено!
Он без всякого стеснения признается в собственном невежестве на глазах у своих же людей. Какое ничтожество…
Оюан ответил с глубоким презрением:
— А мне не нужно быть приятной персоной, чтобы сдать вас юаньцам.
Он почувствовал, что Чжу призадумался. Спустя миг тот сказал не с благодарностью, но с некой мягкостью в голосе:
— Хотели бы сдать — не спасли бы Сюй Да. Вы же испугались, что без него я могу проиграть. Пойдемте…
В этой части острова никто не бывал годами. Дорожки заросли пружинистой зеленью. При каждом шаге Оюан проваливался в траву выше колена. Пропитавшиеся водой повязки заново натирали ему ступни. Единственным утешением было то, что коротышке Чжу, — которому, наверное, так аукнулось его голодное сиротское детство, — приходилось не легче. Он продирался сквозь зелень, напоминая Оюану гончую, утонувшую в траве, то и дело приподнимающую голову, чтобы сориентироваться.
Чжу, наверное, испытал не меньшее облегчение, чем Оюан, когда они наконец выбрались на более исхоженные тропы.
— Вон там, — прошептал Чжу, едва они миновали склады и на глаза показался сторожевой пост, куда более крупный, чем Оюан ожидал от островного гарнизона. Задним числом он понял, что причиной тому, скорее всего, пиратские набеги. Он оценивал детали, и в нем нарастало неприятное чувство. Перед ними был задний фасад трехэтажной башни, торчащей над укреплениями внешней стены. Факелы в просторном дворе и фонари за верхними окнами, затянутыми бумагой, озаряли сооружение роскошным оранжевым сиянием, из-за которого не было видно звезд. Огоньки перемигивались на укреплениях — это дозорные обходили стены, двигаясь навстречу друг другу. Зубцы парапета то и дело заслоняли их высоко поднятые факелы.
 
— Скажите мне, что я вижу, — тихо произнес Чжу. — Сколько у нас противников?
У Чжу тринадцать воинов и генерал Сюй в придачу. А сражаться ему придется с тремя-четырьмя отрядами юаньских солдат. От отчаяния у Оюана сдавило горло. Что, если выдать им Чжу? Юаньцы ненавидят его, предателя, даже больше, чем Чжу. Они отправят его в Даду на казнь. По крайней мере, мелькнула дикая мысль, Великого Хана он увидит… Но один в столице… в тюрьме… безоружный…
Неужели так у вас больше шансов, чем со мной, генерал?
— Тридцать-сорок человек, — процедил он. — Вход с этой, боковой, стороны будет без охраны — они ждут нападения только со стороны гавани. Но вон те фонари наверху говорят, что вахту несут посменно. Видимо, пираты уже пытались совершать ночные набеги. Прямо сейчас бодрствует по меньшей мере одна рота. Если поднимется тревога, остальных недолго разбудить.
Чжу безмятежно уточнил:
— Если мы просто туда ворвемся, какие у нас шансы?
Одно дело — выпытывать у врага сведения, другое…
— Вас что, интересует мое мнение?
— Почему нет? Вы — бывалый генерал, а я…
Оюан не удержался:
— …Бесстыжий выскочка, начисто лишенный чести, неопытный, ни в одной настоящей битве не побывавший за всю жизнь.
На какой-то миг Оюан поверил, что попал по больному. Но:
— Зачем мне стыдиться неопытности, если опыт я могу почерпнуть у кого-нибудь другого? Я использую все доступные мне источники, кто бы что об этом ни думал. Взять хоть моих людей. Я знаю, что вы подумали о них при первой встрече. Бесполезные деревенские мальчишки. Они такими и были, пока я не разглядел в них способности… и дал шанс проявить их. Вырасти в тех, кем им бы никогда не позволили стать. — Чжу искоса взглянул на Оюана, зубы блеснули в мимолетной улыбке. — Они молодцы, генерал. И я тоже, хоть вы и не способны меня за это уважать.
Оюан просипел:
— Молодцы, да не слишком.
— Не слишком? Скажите мне почему.
В голове Оюана как по нотам разыгралась вся будущая атака.
— Элемент неожиданности даст вам преимущество, но ненадолго. Теснота будет им на руку. Вам придется с боем пробиваться наверх. Ваших воинов сметут и перебьют, — сказал он недобро. — Придумайте лучше другой план.
— Что, если мы выманим их из башни и нападем из засады здесь, на переднем дворе? — Раздался приглушенный щелчок. Чжу открыл свой промасленный мешок и вынул круглый металлический предмет, сверкнувший в тусклом свете. Вкрадчиво произнес:
— Вы помните эти штуки?
Забудешь такое… Нет, Оюан не забыл, как от одной из этих безобидных с виду бомбочек взлетел на воздух весь передний край его войска. Странное чувство посетило генерала — смесь злости и облегчения, что у Чжу есть рабочий план.
Оюан ядовито заметил:
— Если вы взорвете их снаружи, толку не будет. Они выбегут, уже готовые драться. Чтобы засада удалась, нужно закинуть их внутрь.
Чжу быстро посмотрел вверх, примериваясь к зарешеченным окошкам башни, затем, отказавшись от этой идеи, скользнул взглядом выше:
— Может, через крышу?
— А вы добросите? Я и то не смогу. А у меня-то правая рука на месте.
— Думаю, привязать бомбу к стреле нельзя, — размышлял Чжу. — Даже если бы у нас был лук… Крыша покатая, бомба с нее просто скатится, даже если стрела долетит. Надо как-то по-другому закинуть бомбы на крышу. Чтобы они не попадали. Ну что ж, генерал, — и опять сверкнула эта его возмутительная улыбка. — Я надеюсь, что исподнее у вас и впрямь такое, какое вы, по моему мнению, носите!