Тот, кто утопил мир
— Надеюсь, вы удовлетворены моими услугами, — сказал Оюан, cурово глядя на нее сверху вниз. Он промок до нитки и был крайне недоволен. Чжу рассмеялась бы, если бы ей хватило на это дыхания. Что ему стоило просто дать ей уплыть в пустоту? Или встать рядом на колени и вдавить ее лицо в песок. В глазах Оюана блеснуло несостоявшееся убийство, отозвавшееся в Чжу дрожью. Он и правда мог бы убить ее, но не стал: им выпал общий жребий. По крайней мере, пока они не покинут остров, генерал — к ее услугам.
— С вами сплошные приключения, генерал. — Чжу с трудом удалось не прикусить язык, так стучали у нее зубы. Лицевые мышцы сводило так, точно они вот-вот оторвутся от костей, боль переливалась незнакомыми доселе оттенками. — Чуть не умер от меча, чуть не умер от огня, чуть не умер от воды… Мне не терпится испробовать остальные варианты!
Во всех этих случаях она и впрямь была на волосок от смерти. Но запоминалась ей не близости гибели, а восторг, настигающий после: чистое опьянение жизнью, которое на миг обещало ей, что она никогда не проиграет, никогда не состарится, никогда не умрет. Ощущения — вот прямо как сейчас. Да, холодно, да, нет сил, зато волнение и осязаемая близость успеха согревают.
Она села, причем от усилия свет слегка померк, и дернула за веревку вокруг пояса. Та натянулась — значит, другим концом по-прежнему привязана к лодке. Отлично.
— Пламенные взгляды не греют. Сядьте уже.
Ядовитое выражение лица Оюана не произвело должного впечатления. Когда он садился, промокшая насквозь одежда захлюпала. У него дрожала челюсть, и было понятно: зубы не стучат так же отчаянно, как у Чжу, только благодаря усилию воли. Чжу в свое время намерзлась в монастыре, у нее было меньше мышечной массы, чем у Сюй Да и прочих послушников. И теперь она ощутила странное родство с Оюаном — ему ведь в силу хрупкости сложения так же холодно, как и ей. Она поддразнила:
— Одежду отжать не желаете? Знаете, что бывает, когда сидишь с мокрыми волосами? Говорят, ци уменьшается.
Оюан одарил ее убийственный взглядом, не удостоив ответом.
— Я уже видел вас в исподнем! Я же не предлагаю догола…
Чжу отвлекло какое-то волнение в спокойной воде. Но поверхность оставалась недвижимой… Этого стоило ожидать, однако по спине все равно прошел холодок. Призраки Оюана безмолвно поднимались к поверхности — облаченная в белое армия из темных глубин. Их ноги не касались песка, когда они выходили на берег, чтоб, как обычно, окружить кольцом Оюана. В темной и мокрой подземной пещере, точно в царстве Инь, озаренные сверхъестественным светом Мандата, они казались почти материальными. Чжу никогда прежде не рассматривала их так близко, так подробно: юные и старые, они обратили к Оюану пустые лица. Словно тот — полная луна в их неизменно ночном небе. Сквозь призрачное кольцо Чжу с трудом различала его неподвижный сидящий силуэт.
— Явились, да? — бесцветно сказал Оюан. Он не смотрел на нее. — Я их иногда чувствую. Вокруг себя. — Вода медленно капала с кончиков длинных каменных кинжалов, свисающих со свода пещеры, как драконьи зубы. — Ждут. Пока я закончу начатое.
Он имел в виду не то, что убил Принца Хэнани и забрал его армию, подумала Чжу, глядя на мертвые лица. Все началось гораздо раньше. Сколько лет было Оюану, когда он вытянул свой жребий? Судя по женственному облику, его оскопили ребенком. Было ли ему столько же лет, сколько и ей, когда она поймала собственную судьбу? Снова запела знакомая внутренняя струна. Резонанс. Они шли параллельным курсом, не сближаясь. Но теперь эти пути слились в один, скрепленные силой их желаний, обоюдным стремлением достичь судьбы, поджидающей в Даду.
На поверхность вырвалось несколько пузырей, мгновенно приковавших внимание Чжу. Веревка натянулась. Затем из воды с плеском кто-то вылетел, хватая ртом воздух. Блики света дико заплясали по пещере. Чжу узнала своего юного командира Жуйлиня. Тот на карачках выполз на отмель, пытаясь отдышаться. Спустя несколько мгновений поднял голову и потянулся к огоньку Чжу, как подсолнух за солнцем.
Вдруг все его облегчение испарилось.
— Где генерал Сюй?!
* * *В груди у Чжу все как-то странно замерло.
— Что?
От ледяной воды лицо Линя было багровым, как у новорожденного младенца, едва сделавшего свой первый вдох. А если этот вдох сделать не удалось, то младенцу…
Конец, отстраненно подсказал разум.
— Генерал Сюй шел первым, — cбивчиво сказал Линь. — Веревка одна. Как так вышло, что я выплыл первым?
Они проследили веревку взглядом до того места, где она уходила в воду. Пузырей больше не было.
— Он, наверное, не удержал веревку, — без особого интереса сказал Оюан. — А этот, — он имел в виду Линя, потому что, конечно же, так и не выучил воинов Чжу по именам, — обогнал и не заметил.
Чжу вспомнился туннель, от пола до потолка заполненный водой. В той черной пустоте она пережила свою долю экзистенциального ужаса, но скорее животного, почти неконтролируемого. Кошмарная беспомощность перед лицом надвигающейся гибели.
Но Сюй Да сильный. Он ждет ее, он борется. Чжу схватилась за веревочный пояс и, сражаясь с узлами, впервые прокляла свою однорукую неуклюжесть. Нельзя медлить, каждый миг на счету.
— Только я могу его найти. У меня свет. Кто-нибудь, держите веревку!
— Держать, пока вы… что? — грубо спросил Оюан. — Утонете, пытаясь выловить труп? Считайте себя везунчиком, если больше никого из своих воинов не потеряете в этом походе. Жаль только, что погиб лучший из вас, — добавил он. — Я предпочел бы, чтобы вы!
— Он не погиб, — яростно ответила Чжу. Она нутром это чуяла.
Оюан открыл рот, но ответить не успел. Поверхность воды забурлила, и на свет вынырнул кто-то еще. Чжу мгновенно поняла, что это не Сюй Да. Знание словно передалось ей напрямую, быстрее, чем позволяет простое наблюдение. Спустя миг она узнала в задыхающемся воине Юйчуня. Спустя два мига — увидела, что у него в руках.
Все еще привязанная к канату, она не могла сдвинуться с места, но Линь уже кинулся навстречу, помогая Юйчуню выволочь на берег бессознательное тело Сюй Да. Юйчунь сказал между вдохами:
— Нашел… его… плавал там…
В резком белом свете Мандата знакомое красивое лицо Сюй Да казалось серым, как необожженная глина. Чжу, так и не отвязав веревку, присела на корточки рядом с ним. Странное чувство в груди обернулось чудовищной тишиной, которая давила изнутри и не давала дышать. Линь всхлипнул. И совершенно зря, потому что Сюй Да жив. Она склонилась над ним, щекой к щеке, как в детстве, когда они спали в одной постели. Вот сейчас он откроет глаза. Чжу проткнули мечом и отрубили руку, ничего же — выжила. И он выживет.
Кто-то оттеснил ее в сторону. Оюан. Он упал на колени и склонился над Сюй Да с видом крайнего отвращения. Затем, к изумлению Чжу, обхватил голову Сюй Да обеими руками, наклонился и поцеловал его.
Внезапно Чжу осенило: она ошиблась. То был не поцелуй. Ужас сковал ее. Белое как мел лицо Сюя, глаза без проблеска жизни… Разве бывают такие у людей? Может, он голодный дух? Склоняется над беспомощным спящим человеком, чтобы сожрать его губы, его печень, попировать…
Оюан отпустил Сюй Да и выпрямился, напряженно глядя на него.
Секунду ничего не происходило.
Затем Сюй Да выгнулся на песке. Оюан перевернул его на бок, тот содрогнулся, и его вырвало. Потом Сюй Да умудрился как-то перекатиться на четвереньки и принялся отплевываться, мотая опущенной головой.
Чжу едва заметила, как натянулась веревка — это всплыл следующий воин. Тяжелая тишина внутри рассосалась, оставив вместо себя ликующую легкость. Сюй Да выжил, она не ошиблась. Чжу похлопала его по спине, помогая откашляться. Он был восхитительно живой, родной, огромный.
Оюан поднялся на ноги.
— Если человек пробыл в ледяной воде меньше времени, чем требуется, чтобы вскипятить чай, его можно вернуть к жизни, вдохнув в легкие воздух. Чуть дольше — и это уже не поможет.