Генеральный попаданец (СИ)

Цуканов с удивлением взирает на меня. Но соглашается лишь отчасти.
— У вас уже есть личный секретариат.
— Но ты еще подумай хорошенько. Раздувать кадры не нужно. Стоит лишь привлечь грамотных специалистов и опробовать. И вызови мне, пожалуйста, Черненко.
— Сейчас.
Черненко пришел с толстой кожаной папкой, смотрит на меня внимательно. Видимо, мой цветущий вид ему понравился, он спокоен, настроен по-деловому.
— Константин Устинович, я тут Цуканова озаботил одной идеей, помоги ему, пожалуйста. Я считаю, что ко мне на стол идет слишком много текучки. Здесь, — я обвожу рукой стены Центрального Комитета, — столько народу идейно сознательного по кабинетам сидит. Неужели они часть работы и ответственности на себя взять не могут? Пусть отрабатывают народное доверие и пайки.
Заведующий Общим отделом на миг замирает, обмозговывая очередную прихоть барина, потом кивает:
— Разберемся.
Он смотрит вопрошающе, до меня доходит по какому вопросу:
— С наукой пока обожди. Встречусь со знающими людьми, потом засядем конкретно. Пока все.
Гляжу ему вслед, прикидывая и решаю: «Ничего, справится!»
В том прошлом будущем по причине всё более усиливающегося партийного контроля за народно-хозяйственным комплексом страны, соответственно, всё больше рос документооборот в Общем отделе ЦК КПСС. Чтобы не утонуть в море бумаг Черненко начал реагировать и проявил себя как выдающийся организатор работы, добившись того, что руководство страны в любой момент могло получить всю необходимую информацию по любому вопросу. В Его отделе были внедрены элементы автоматизации и механизации учёта и контроля, хранение документов в формате микрофильмов, средства оперативной полиграфии.
По инициативе Черненко был создан Вычислительный центр, оснащённый передовыми на тот момент моделями электронно-вычислительных машин. Таким образом удалось поставить на небывало высокий уровень оперативности и чёткости аппаратной работы. Заметно усилился спрос за соблюдение исполнительской дисциплины с партийных работников. Константин Устинович настойчиво боролся за повышение роли общих отделов в региональных партийных комитетах. В этот период деятельности Черненко завоёвывает авторитет в аппарате партии, получая неофициальное прозвище «Хранителя партии». То есть прирожденный бюрократ у меня есть. Введем в оборот компьютеры, апробируем изначальный прообраз Рунета, подстегнем научную мысль страны. Центральный Комитет должен показывать всей стране пример, а не быть рудиментарным отростком.
У меня сбоку выстроен целый ряд телефон. Зависаю на секунду, затем смело беру трубку и звоню Суслову. Могу и попросить через Цуканова, у того в книжке все телефоны, но внутренние номера в памяти сами собой всплыли. В записной книге моего верного с 1958 помощника года каких только записей нет: двух служебных и домашний телефоны, а также телефон дачи Брежнева, телефоны его жены Виктории Петровны и других родственников Генсека. Также книжка содержит записи телефонных номеров (служебных, домашних и дачных) и домашних адресов лиц, входивших в ближайшее окружение Л. И. Брежнева, членов их семей, а также других руководителей советского государства и национальных республик: зампреда Совета Министров СССР Н. К. Байбакова, посла СССР в США А. Ф. Добрынина, первого заместителя председателя КГБ СССР С. К. Цвигуна и мн. др.
Вдобавок телефоны гаража ЦК, телефон ГУМа, так называемый сектор 200, телефоны личных портных и парикмахеров, известных врачей: Е. И. Чазова, В. Г. Смагина, Б. В. Петровского, Ю. Ф. Домбровской, начальника Завидовского госзаповедника И. К. Колодяжного, личного пилота Л. И. Брежнева — маршала авиации Б. П. Бугаева, начальника личной охраны Л. И. Брежнева — А. Я. Рябенко и многих других. Это уже послезнание во мне говорит. Но, пожалуй, через несколько лет Цуканова стоит заменить. Пусть возглавит какой-нибудь аналитический институт. Или не стоит? Подумаю. Но как-то напрягает меня человек, который слишком много знает.
  
— Садись, Михаил Андреевич, — смотрю на вытянутое лицо будущего главного идеолога партии. Этого мудака точно стоить заменить. Но после того как мавр сделает свое дело. Сейчас он мне необходим для плетения интриг и укрепления моей власти. Потенциально есть желание создать настоящий коллегиальный орган государственной власти. Только вот Политбюро для этого плохо подходит. Слишком много в нем политики. Чем его заместить, пока даже не представляю. Но начнем менять державу постепенно. «Торопиться не надо…» — Ты у нас в Президиуме самый начитанный и грамотный. Никто из нас лучше тебя не знает марксизм и сочинения Ленина.
Суслов не ожидал и ему явно льстит моя оценка.
— Ну право! Леонид Ильич, давай без лишней лести.
— Я вполне объективен. Так что берись, Михаил Андреевич, крепко берись за идеологию. Пока это просьба. Позже проведем на Президиуме, как твой основной фронт работы. Бери под свое крыло издательства, прессу, радио и телевидение. Особенно удели время последнему. Гостелерадио сейчас на подъеме, стоит его заранее укрепить кадрами. Только не этими кондовыми, что еще при керосинке учились. Нужны образованные и новаторски настроенные люди. Понимающие, что такое НТР и как строить правильно вещательную сетку. Чтобы наши лозунги успешно сочетались с программами образовательными и развлекательными. Мне же надо на кого-то опираться в идеологических вопросах. Сам я, — развожу руками, — все объять не могу.
Суслов чует перспективу, в глазах заиграла мысль. Он сосредоточен и деловит. Не рано ли я его списываю? А если подтолкнуть человека в нужную сторону? Мне одному завалы не разгрести, можно использовать его, как бульдозер с огромным отвалом.
— Понимаю, Леонид Ильич. И обещаю тебе полную поддержку.
— И знаешь, — делаю вид, что задумался. Хотя заготовки еще с вечера правились. — Найди научную команду, или лучше целый институт. Только не бездельников и болтунов, — совершаю характерный жест, — а людей мозговитых. Пусть подготовят и представят нам, — делаю голос ниже, намекая на нашу теперешнюю близость, — последние тенденции в мировом коммунистическом движении.
Суслов напрягается. Глаза его суживаются:
— Стоит ли так рассчитывать на товарищей оттуда? Ведь единственная страна, где коммунисты победили самостоятельно, это Советский Союз. Чему нам у них учиться?
— Ты прав, — буравлю Михаил взглядом. — Но отчасти. Хотелось бы ознакомиться со всем спектром мнений. Что там товарищ Ленин говорил: «Учиться, учиться и учиться, и вырабатывать из себя сознательных социал-демократов, 'рабочую интеллигенцию». Так что и мы обязаны подходить к идеологическому вопросу предельно интеллектуально, — Суслов малость офигел от моего «высокого стиля». — Здорово подозреваю, что в бочке мутной воды можно найти несколько сияющих жемчужин. Свежая кровь нам в текущий момент остро необходима. Сам посуди, как нас в последние двенадцать лет шатало.
Секретарь ЦК поджал губы. Прерогатива сыпать цитатами всегда оставалась за ним. Но он принципиально согласен:
— Да, Леонид Ильич, нам следует хорошенько осмотреться.
— Заодно глянешь: сколько у нас в подобных заведениях бездельников завелось. Мы тут с утра до вечера пашем, а идеологический фронт так и не закрыт!
Тут Суслова проняло, глаза загорелись, кулачки сжались. Будет шороха в чьих-то кабинетах! Этого я добиваюсь. Расшевелить, по существу, бесполезное болото. Сколько диссидентов вышли с кафедр «научного коммунизма»? Так что готовьтесь, гады, к стройкам народного хозяйства!
Косыгин сегодня приехать не может. В Совмине у него много дел накопилось. Договорились с ним в один из ближайших дней устроить рабочее совещание в ЦК. Я заказал в кабинет крепкий чай с лимоном, печенье и начал просматривать бумаги, попутно решая, кого пригласить на встречу. Громыко нужен однозначно. Это все-таки его курятник. Хотя по мне методы его работы давно устарели. Стоит подыскивать замену. Но она возможна лишь после того, как в Политбюро, то бишь Президиуме созреет общее суждение о роли СССР на международной арене. На совещании скорее произойдет неформальный обмен мнений насчет нашей ближайшей политики зарубежом. Пора нам поворачиваться от Европы к Азии. Как показали события будущего, этот регион более перспективен в плане долгосрочных вложений. СЭВ приносит одни проблемы и убытки. Роль буфера с Западной Европой– вот его подлинная задача. К сожалению, в будущем из-за слабости России не получилось создать там по-настоящему нейтральные государства. В итоге получили несколько мелких, но донельзя противных шавок, служащих новому хозяину.