Реверанс со скальпелем в руке (СИ)
Во времена пандемии привычки могли и должны были поменяться, но общая тенденция! Эти их открытые мужские писсуары посреди улиц и площадей… без возможности вымыть потом руки, сильно удивляли, если честно. Кадры, когда молодой человек, справив нужду прямо на виду у прохожих в отведенный для этого резервуар, как ни в чем ни бывало берет за руку девушку или обнимает её за плечи и чешет дальше… вполне может быть, что и в уличное кафе… Они просто сшибали с ног. Это было даже в наше время, а уж здесь… Люк, как и Ланс мыл руки перед едой добровольно-принудительно, капрал – вполне добровольно, радуясь возможности мне угодить, Дешам – уже привычно… я – с остервенением.
Скоро Люк уже знал названия инструментов, умел правильно подавать их и с замиранием сердца ждал первой нашей общей операции – как и я.
А вечерами по моей просьбе играл на свирели. Я учила его новым мелодиям, напевая «Одинокого пастуха» или вальс Доги. Получалось не совсем то, но все равно - мило и трогательно. Наши посиделки давно уже перестали быть делом частным – рядом или поодаль рассаживалась уйма народу. Не думаю, что целью их было только послушать музыку. И я пользовалась случаем и громко рассказывала о том, как важно часто и особенно перед едой мыть руки… о вреде половых сношений со случайными партнерами… о необходимости каждому военному знать элементарные вещи о мерах экстренной помощи при ранениях – том же пережатии перебитой артерии или грамотном наложении жгута. По возможности демонстрировала методы оказания этой помощи. Объясняла важность стерильности при наложении повязок и обработке ран…
В один из вечеров к нам присоединился и командир с парой офицеров, попросив меня не отвлекаться на них и продолжать… в тот вечер мы говорили о технике спасания и реанимационных мерах при утоплении – мало ли? Я знала, что такой случай здесь был и ничего удивительного – холодная вода горной реки запросто могла вызвать судороги.
- Мадам баронесса… - после окончания лекции встал командир с колоды. Выстроенные в большой квадрат вокруг костра и слегка стесанные сверху, они служили нам сидениями.
А дальше я слушала, сцепив челюсти и закипая от возмущения. Дешам?! Ну, а кто еще?
- Мадам, вчера я прибыл из дворца Гранвель и уполномочен официально передать для вас приглашение почтить своим присутствием бал, который состоится немного раньше запланированного – новый наместник Франш-Конте полковник Луи-Мария маркиз де Шабо-Роган благополучно вступил в должность.
- Merci, Monsieur le colonel, - вежливо бормотала я слова благодарности.
- В таком случае, вам необходимо озаботиться нарядом, мадам… Поскольку по причине душевной черствости родственников вашего покойного мужа, вы оказались в стеснённых обстоятельствах… - торжественно вещал граф, - офицерское общество нашего полка сочло уместным сделать небольшой презент…
- А почему же только офицерское? – поднялся Гаррель, - разрешите, господин полковник, поучаствовать и сержантскому составу?
- Почему нет, старший сержант? – миролюбиво согласился полковник, - организуйте тогда добровольный сбор средств среди желающих. Баронесса трудится у нас без заключения контракта… соответственно – без оплаты. И такое незначительное проявление огромной благодарности, я считаю… - и бла, бла, бла..
Я улыбалась до боли в щеках, благодарила и даже пыталась как-то отказаться, но слышала в ответ – ну что вы…! Голубка вы наша… Опять благодарила, краснела и психовала. Потому что только Дешам мог сказать полковнику, что я собираюсь отказаться от приглашения. И даже одним из вариантов уважительных причин я с ним поделилась – перед самым событием объявить, что не имею соответствующего туалета. И вот…
Наверное, Дешам пламенно желал скинуть меня со своих плеч, как непонятный, а значит и опасный груз. Он хорошо ко мне относился, но мог решить - все, что мог, с меня уже вытянул. Ошибался, конечно, но риск иметь непонятно кого рядом с собой счел неоправданным. Других объяснений у меня просто не было.
Я молча ушла спать, мы с ним не разговаривали…
А рано утром из ближайшего города прибыл простенький экипаж – небольшая карета с настоящими рессорами. Она должна была доставить меня к модистке в Безансон… Все катилось независимо от меня - туда и так, как запланировал кто-то другой, но не я. И все изменилось для меня, когда полковник, лично подсаживая меня в карету, выдал:
- После модистки вас завезут к мастеру, который занимается изготовлением точных инструментов. Ваши чертежи, переданные мне Дешамом, сейчас у него. Что-то уже готово… кажется. Посмотрите сами, насколько соответствует…
Пока я осознавала сказанное им, недоверчиво глядя в черные и необыкновенно красивые мужские глаза… карета тронулась. И я откинулась на подушки, потерянно прислушиваясь к глухим ударам копыт по лесной дороге – карету сопровождали двое военных в незнакомой одежде и неожиданно - в колпаках, похожих на шапки запорожцев со шлыком, только не меховые. Драгуны, очевидно. Не гусары точно – тех я знала. Там должны быть ментики и кивера.
По впечатлению от последних слов полковника, сейчас он ассоциировался у меня с мужской красотой в идеальном её исполнении, сумасшедшим ароматом кофе и строгой деликатностью – привлекательный образ, хотя и далёкий от моей реальности, как Полярная звезда. Замечательный мужик… только мечтать о таком.
В дороге я выспалась. Трясло, конечно, но сиденья и подушки были мягкими, ехать было скучно и незаметно я уснула.
- Мадам! – разбудил меня стук в дверку и громкий мужской голос, - мы подъезжаем. Если вы не видели раньше Безансон, то самое время. Я расскажу о нем, если желаете. Шевалье де Боже – к вашим услугам.
Я улыбалась, благодарила и думала о том, что никогда в жизни мужики не уделяли мне столько внимания. И причину понимала – на безрыбье… Но и небольшие заслуги свои осознавала – что-то я таки делала… И понимала, что все это очень временно. И все равно было приятно. Я радовалась, что снова красиво уложила волосы и белоснежные кружевные манжеты, и воротничок подшила. А нижних юбок было целых шесть штук, надетых поверх подштанников и поэтому очередное темное платье не уныло спадало к ботинкам, а пышно расходилось книзу…
- Вот крепость Вобана, мадам, - комментировал шевалье виды, проплывающие за окнами кареты: - Там находятся казармы, куда полк вернется на зимние квартиры… А сейчас мы проезжаем мост через Ду… хотите? Мы остановимся, и вы посмотрите – отсюда видно, как в воде резвятся форели… Они плодятся в горных ручьях, а жить спускаются сюда.
Мы стояли на одном из мостов, соединяющий город с «материком» и действительно наблюдали быстро мелькающие в глубине воды серебристые рыбные косяки.
-. А вон – видите? Это серая цапля… здесь гнездится множество серых цапель, - радушно вещал юноша.
- О! Серые цапли… много, - послушно восхищалась я.
Потом был сам Безансон – место действия романа «Красное и черное». Об этом городе я знала только, что здесь чуть позже родится Виктор Гюго… или же не родится. Я так и не определила для себя - в чем различие между двумя реалиями? Если бы в России правила не женщина… Елизавета, скорее всего, а как иначе? То тогда можно было бы предположить, что развилка где-то там – где Рюриковичи остались у власти, а Романовы её так и не получили. Российская империя всегда имела огромное влияние на окружающую действительность… иногда просто самим своим существованием. И случись в ней настолько серьезные изменения, это точно потянуло бы реальность в сторону. Но была Елизавета…
Было - ночами я выходила на редут и смотрела в бархатно-черное южное небо… узнавала лик Луны с темнеющими на нем «морями», видела Большую и Малую Медведицы, находила в положенном месте Полярную звезду… и хрен его знает?! Хотелось то тоскливо выть на все это, то радоваться хоть чему-то знакомому.
Да… потом был Безансон.
- Смотрите, мадам баронесса – мы подъезжаем к римскому амфитеатру, вернее, его руинам. А это университет… кафедральный собор. Сейчас мы проедем в квартал цитадели через Черные ворота – старинную триумфальную арку, возведенную еще римлянами.