Реверанс со скальпелем в руке (СИ)
Наверное, он просто струсил. Или растерялся. Или переосторожничал. Или выбор оказался слишком трудным. Он и сейчас не решился бы уйти из семьи – Нуца решила за него. Но за Машей тогда стал присматривать. Облегчал работу как мог, следил, чтобы обедала, теплым словом старался… но Машка не видела – вся в своём горе. Не нужен он был ей… на хрен не нужен! И никогда не был! Но она справлялась - до поры, а потом он стал действовать, потому что слишком уж все затянулось, в лучшую сторону изменений не наблюдалось, скорее – наоборот.
Шония купил путевку и собирался сам рвануть следом – хотя бы на пару дней, на день. Не склонять к интиму – вызвать на откровенность, разговорить и может быть помочь пережить. Но потом решил, что этого не требуется – Маша путевке обрадовалась и сразу на неё согласилась. И отлегло от души, полегчало… Его тоже выматывало это её состояние. Решил дать ей отдохнуть от всего и всех – и от себя тоже.
Сейчас сидел и соображал… В данный момент болело не за Машу, а за Нуцу. Болело, бл*дь, так…! Совесть, наверное. Встал и пошел… не знал сам – зачем, что скажет? Она уже вымыла посуду, убрала со стола… Да повеситься ему, что ли?!
- Что ты хотел? – прозвучало сухо и официально.
А хрен тебе! Скажу все, что считаю нужным – думал он. Состояние – будто пьяный, хреновое состояние. Смотрел на неё и говорил… в любви бы признаться, как она того заслуживает! Но не врать же? Не дура – поймет, а он и не сможет.
- Нуца, ты лучшая из жен… а может, и лучшая из женщин… Подожди! Дай мне сказать… пожалуйста. Я не знаю, что за хрень у меня случилась шестнадцать лет назад – не любовь… намного сильнее и страшнее – не дает жить нормально. И счастья я от неё не видел. Но ты заслуживаешь любви - самой большой и самой сильной. И если б я мог! Не должен был я тогда… или хотя бы предупредил тебя… Но тогда не было бы наших пацанов. Останься, пожалуйста… я уйду, сниму хату. Мальчишки не простят же мне! Они любят тебя и слушаются. Меня – вряд ли… я же, как приходящий. Не уезжай, пожалуйста…
- Я уже решила, - она не повернулась к нему, так и застыла у мойки. Говорил со спиной.
- Ты думаешь – это я сгоряча, что ли? Я годы решалась! Маленькие только и держали... Хочешь замолить… найди слова для сыновей, чтобы не считали, что мать их бросила, - тяжело роняла жена:
- Нас только двое у отца, у меня там есть... будет все. Кроме того, что нужно больше жизни. Но я как-то… понимаю тебя, наверное. И не собираюсь дохнуть там – не переживай. Может и полюблю… но что такое быть любимой, надеюсь, точно узнаю. Сделай, как прошу!
- Что? – уже упустил мысль Георгий.
- Поговори с детьми.
- Сделаю. Забери машину… я договорюсь, чтоб перегнали туда. Загружу твоими вещами. И деньги все верну – чуть позже, обещаю.
- Я не тебе их оставляю. И квартиру, и машину тоже. Мне… думать тошно об алиментах.
- Не дури ты! – с болью вырвалось у Георгия.
- Да я и не смогу ничего – крохи разве. Пока ещё устроюсь… Поговори с детьми, Георгий – это все, чего от тебя жду. Я забирать их буду на все лето, приезжать...
- Сделаю…
Утром был еще выходной – после командировки. И он не стал тянуть – попросил Нуцу пойти прогуляться. Посадил перед собой пацанов и просто рассказал все, как есть – с самой первой своей встречи с Машей. Оказалось, не так и трудно говорить правду.
- Она что – красивее, чем мама? – ревниво спросил Дато. Смотрел исподлобья… обижался. Даня молчал.
- Красота важна только на первый взгляд, сынок. К ней быстро привыкаешь и просто перестаешь замечать, если не любишь. Ваша мама красивее.
- А чего ты тогда…?
- А мозгом это не контролируется. Я понимаю, как лучше для всех нас и не могу… Притворился бы, но мама у нас умная – поймет. Да и не сумею я…
- А ты можешь показать её – эту Машу? – все-таки пытался постигнуть суть и причину любви Дато.
- Отвали, - открыл, наконец, рот Даня, - просто решай – тут будешь жить или с мамой поедешь?
- Я – с тобой, - сразу решил младший.
- Ну и молчи тогда – они сами разберутся. А мама приедет – скоро, вот увидишь, - улыбался старший.
- Да? Соскучится и приедет, - повеселел Дато.
- Только в гости, ребята, - уточнил Георгий, - я обидел её своей нелюбовью, не сможет она жить со мной. А вы к ней на лето...
- Ну – в гости. Часто. И мы к ней…
Потом Георгий звонил отцу в Питер. Рассказал тоже – все, как есть и в подробностях. Приступ мазохизма какой-то… но и не только.
- Батя, нужны деньги – займи, пожалуйста. Нуце нужно с собой…
- Сделаю, - сразу решил отец, - но безо всякой отдачи долга, даже не мути это… ты не сирота, в конце концов! Нужно было дожимать, добиваться, Гоша! Я твою мать такой осадой брал!
- Батя, она сразу четко обрисовала… это было однозначное - нет. Не нужно было другого делать – с Нуцей начинать.
- Маму коробило от некоторых высказываний, и я сорвался, как идиот, оставил тебя там… А Нуца, по большому счету - сокровище, Гоша… Знаешь, чем определяется отношение к невестке? Тем, как она относится к сыну и внукам. Остальное - мелочи. И ты... когда любишь - прощаешь многое... да не замечаешь просто!
- Спасибо, бать. А деньги я потом отдам, - отбился Георгий.
Наверное, это было уже слишком на один день… Нужно было отоспаться, хотя бы со снотворным. Даже в поезде не спалось, хотя никто не мешал – ехал один, в СВ. Чтобы не нахватать заразы…
Засыпал и думал, что странно это – раньше говорил «папа», когда был маленьким и в школе еще… Потом стало стремно. Начал «батять»… Отец был не против, но он же и маму - не мамой звал, а мамулей… странно. Почему так?
Глава 14
Способы приведения в сознание в наших мирах не особо отличались и один из них – вода. И по морде еще можно… ну хоть не со всей дури. Медленно вытирая лицо и приходя в себя, я слушала, что говорил мне Дешам:
- Распеленали от ремней и прямо в койку. Должен уже проснуться. С ним сейчас Ланс, - задумчиво смотрел он на меня.
- Хлопнулась… - виновато призналась я.
- Я заметил… Мари! Нам нужно говорить, но это потом - позже. А сейчас у вас есть возможность просить у командира все, что нужно… из необходимого, конечно, - уточнил он.
- Какая жалость! А то сразу мысли о бриллиантовом колье, - ворчала я, стаскивая с волос мокрую косынку: - Зачем вы так со мной - целое ведро…?
Поливали меня еще на улице, потом унесли в шатер и уложили на постель. С волос натекло. Я вяло соображала - теперь тащи матрас на улицу, суши его. Но вряд ли до ночи высохнет. И так живенько это все представилось, и так угол свой захотелось - чтоб закрывался на надежный засов и чтобы элементарные удобства… Сколько еще такой «туристической» жизни я выдержу?
Громкий мужской стон заставил очнуться от посторонних мыслей. Прислушалась к себе – ну… перенапряжение, жара, нервы – объяснимо, но все равно неприятно. Я даже в морге всегда хорошо держалась и на гнойных перевязках, а тут…
Отжала волосы и прихватила их на затылке все той же косынкой. Пальцы чувствовались слабыми и даже подрагивали. А я держала ими скальпель… Я! Видел бы меня… Кто у нас молодец, Георгий Зурабович? А наша Маня молодец! В глазах посветлело, я заулыбалась… Дешам скупо улыбнулся в ответ и стал совсем похож на Жана Рено. Кивнул в сторону лазарета…
Картина нам открылась странная - на грудь больному навалился и крепко обнимал его Ланс. Наверное, у меня глаза на лоб полезли.
- Рвался вставать, - посмеивался парень. И легко так, весело, поблескивая глазами, объяснял: - Я держу и говорю – лежи, дядя! Мне не один день вставать не давали.
- Ну что вы, голубчик? – подошла я к больному и заглянула в мутноватые еще беспокойные глаза: - Нельзя вам вставать, ни в коем случае! Даже мочиться вам помогут – будете пока лёжа. Найдёшь потом кувшин, Ланс или… да тот же котелок. И не слишком напрягай ногу, тебе еще нельзя на неё ступать. Вам очень больно? – допрашивала я больного. И тут пришла еще мысль: - А давайте проверим вашу память после наркоза? Вот как вас зовут, голубчик? А какой сейчас год? Как зовут нашего монарха?