Голливудская Грязь (ЛП)

Я прикусила нижнюю губу и кинула взгляд на Дона, который переводил взгляд с Коула на меня, будто мы сумасшедшие.
— Окей, — кивнула я. — Но я поеду с тобой, и Дон с Эйлин тоже. Если трое из нас четверых согласятся, что девушка подходит, тогда я выиграю, и мне вообще не придётся сниматься в этой сцене.
— Это самая идиотская вещь, которую я когда-либо слышал, — подняв руку, Дон сделал шаг вперёд, — но если у этого есть хоть какой-то шанс сработать, мне нужно, чтобы ты кое-что сделала крупным планом. Целовалась, задыхалась и так далее.
— И ты могла бы сделать это в лифчике без бретелек, — вставил Коул. — И в шортах, — он протянул руку. — Договорились?
Я пожала её, не задумываясь, не вдаваясь в подробности и не требуя дальнейших объяснений. Пожала и почувствовала огромное облегчение.
Я была уверена, что этот мужчина никогда не был во Флориде. Это место, где Бога стошнило одними красотками. Нам не понадобится время до шести вечера. К обеду у нас уже будет дюжина вариантов.
ГЛАВА 85
— Если бы ты не финансировал этот фильм, я бы тебя уволил. Публичный кастинг без подготовки? Когда уже снимется фильм? — Дон стоял в самом эпицентре событий, размахивая в воздухе руками, как танцующий аэромен, с лицом тёмно-красного цвета, со струящимся по вискам потом. Позади него около дюжины людей, дружно двигаясь, складывали вещи и аппаратуру в один из трейлеров – осветительные приборы, крепёжные установки, кабели и информационные указатели непрерывно и плавно проносились словно волны в море.
— Всё будет хорошо, — сказал Коул с улыбкой, хлопая режиссёра по спине и хватая за рубашку проходящего мимо помощника. — Ты. Как тебя зовут?
— Уф… — глаза парня метнулись к Дону, затем обратно к Коулу. — Тим Майерс.
— Тим, найди Джастина и приведи его сюда.
Губы Дона сжались в тонкую линию, и он провёл рукой по макушке своей лысой головы.
— Ты представляешь, сколько это будет стоить – ваше дурацкое пари?
— Нам нужна сцена, а без этого ничего не получится, — улыбнулся Коул. — Расслабься, Дон. Это не твои деньги, а мои.
— Но это коснётся моей карьеры, если фильм провалится. Или закончится финансирование. Или если мои главные звёзды убьют друг друга до того, как будет снят последний кадр. Мы могли бы просто прикрыть её простыней и заснять. А это всё… — Дон посмотрел, как мимо пробегает мужчина, держа в руках стопку папок, — просто смешно.
— Я не хочу снимать грёбаную романтическую сцену как у Николаса Спаркса. Мне нужны настоящие сексуальные кадры. Ты же знаешь, я уже говорил тебе. Мы не можем закрутить сюжет, а затем оставить аудиторию в подвешенном состоянии.
— Конечно, — посмотрел на него Дон. — Давай притворимся, что дело именно в этом, — он подошёл к Коулу ближе и понизил голос. — Но мы оба знаем, что это не так.
— Просто сними сцену, которую я хочу, — пожал плечами Коул. — Если мне понадобится психотерапевт, у меня есть… — он щёлкнул пальцами в сторону удаляющегося помощника.
— Тим Майерс, — подсказал Дон.
— Точно. Тим Майерс мне его достанет, — Коул обнял режиссёра за плечи. — А теперь, давай поскорее отправимся в путь.
ГЛАВА 86
Мне хотелось сесть за руль. В этом был смысл. Я знала, как объехать Таллахасси, могла провести два наших внедорожника, плюс полуприцеп на буксире, в нужное место, не устраивая цирковое представление, на которое мы, казалось, были обречены. Но у меня не было страховки, к тому же я была женщиной, и, оказавшись между этими двумя гигантскими препятствиями, я застряла на заднем сиденье, уставившись на чёткую линию волос после недавней стрижки на шее Коула Мастена там, где тёмные волосы граничат с загорелой кожей. Держу пари, что его шея была выбрита опасной бритвой. Вероятно, прямо на съёмочной площадке, поскольку каждый раз, когда я заходила в трейлер к стилистам, их команда почти всегда пыталась вручить мне воск для зоны бикини.
Глядя на только что выстриженную линию волос, я заметила, что моё пари с самой собой, заключённое в ту первую ночь на кухне, так и не было выиграно, его кожа приобрела золотистый оттенок загара. Конечно же, он не сгорел. Вместо этого он красиво загорел, потому что боги вроде Коула Мастена не страдали от проблем простых смертных. Я отвернулась от кошмара всей моей жизни и выглянула в окно, машина замедлила ход, когда мы углубились в дорожную катастрофу, которой была столица штата.
 
Парковая зона Лэндис Грин в кампусе университета штата Флорида протянулась от уродливой кольцевой транспортной развязки до библиотеки Строзье, великолепного здания, где всего несколько лет назад один студент во время экзаменов сошёл с ума и поздним вечером принёс с собой пистолет. Мы с мамой сидели перед телевизором с недоеденными кусочками лимонного пирога и наблюдали за происходящим в прямом эфире. «Вот здесь, – говорила мама. – Помнишь, как я водила тебя туда?» Я вспомнила. По воскресеньям после посещения церкви мы обычно отправлялись в Таллахасси. Обедали в «Момос», а потом шли в библиотеку. Я садилась у стенки и читала романы, неподходящие мне по возрасту, а мама читала газеты. Она начинала с «Нью-Йоркера» и успевала просмотреть три выпуска, прежде чем мы собирали вещи, возвращались к машине и отправлялись домой ужинать. Я до сих помнила запах здания, зелёный ковёр в клетку, изнурённые лица студентов, книги, разложенные на длинных столах в живописном беспорядке, подпрыгивающие коленки, стук ручек. Когда я пошла в среднюю школу, то перестала ездить, так как считала себя достаточно взрослой, чтобы оставаться дома одной. Через несколько лет мама тоже отказалась от поездок. Может, ей нужно было моё присутствие как стимул. Может, без меня это не доставляло ей удовольствие. Я смотрела в окно на большую библиотеку, и на мгновение меня охватила тоска и печаль. Интересно, когда я уеду, мама перестанет по утрам в воскресенье печь печенье? Перестанет гулять по вечерам? Что ещё она со временем перестанет делать?
— Саммер.
Услышав своё имя, я посмотрела вперёд и заметила в зеркале заднего вида внимательно следящие за мной глаза Коула.
— Что?
— Ты собираешься выходить?
Я проглотила остроумный ответ и потянулась было к ручке, но в нерешительности застыла, когда увидела у моей дверцы мужчину и его ладонь на ручке. Мои глаза уловили всё, что упустили во время моей прогулки по тропинке памяти. Три агента в костюмах с моей стороны машины. За ними выстроилась шеренга полицейских. Я повернулась к переднему сиденью, чтобы задать вопрос, но все двери были открыты, включая мою, и мужчины уже вышли. Схватив сумочку, приняла протянутую руку и вышла под летнее солнце. Раздались приветственные возгласы, я повернулась на звук, удивлённо вздёрнув брови, и увидела, как с яркой белозубой улыбкой, сияющей на знаменитом лице, Коул поднял руку, поправляя указательным пальцем солнцезащитные очки. Толпа по другую сторону от копов рванула вперёд, затем отскочила назад, словно живой зверь, у которого, казалось, отсутствовали всякие приличия. Я вдруг оценила стоическую гордость, проявленную жителями Куинси, их отказ заискивать или бегать за ним толпами. Невозможно представить, что кто-то каждый день, каждый момент испытывает необходимость в такого рода бессмысленной мишуре. Я последовала за тремя мужчинами, за мной по пятам двинулась охрана, какой-то незнакомец с наушником положил руку мне на плечо. Мой свирепый взгляд заставил его её убрать.
Огороженный оранжевой лентой проход вёл к трейлеру, который был припаркован рядом с фонтаном в дальнем конце лужайки. Там собралась вторая толпа. Стоило нам приблизиться, и все как один обернулись, в воздух взмыли руки и сотовые телефоны, над толпой поплыл возбуждённый гул. Мы остановились на полпути к трейлеру, Эйлин наконец отодвинула мобильник от уха, чтобы продиктовать информацию.
 
— Через пятнадцать минут мы поставим палатку для регистрации и проверки возраста. Я буду там и стану контролировать поток, когда девушки зарегистрируются. Если увижу возможных кандидаток, отправлю их в трейлер. Коул, мы разместим тебя и Дона в дальнем конце. Саммер, ты останешься со мной.