Голливудская Грязь (ЛП)

— Ты находишься в моей гостиной, дышишь воздухом из моего кондиционера, пьёшь мою негазированную воду. Именно поэтому я здесь, мистер Мастен. И я не имею к этому никакого отношения. Просто Бен мой друг, он был здесь, и мы отдыхали у бассейна, когда позвонил твой адвокат. И, эй, это он притащил вас всех сюда.
Она была истинной южанкой из Куинси, и он это оценил, пожелав вдруг – на мгновение – чтобы Дон Вашонис, режиссёр «Бутылки удачи», оказался здесь и сам увидел эту сцену и почувствовал её атмосферу. Она сказала «эй», и это не звучало неестественно, не звучало вульгарно и фальшиво. Это звучало приятно и благородно, её огонь был почти милым в своей ярости. Ради всего святого, он же Коул Мастен! Да она должна стянуть с себя купальник и нагнуться перед ним, а не стоять руки в боки. Она была бы идеальной Идой – главной героиней – секретаршей в «Кока-Кола», которая разбогатела наряду с остальными инвесторами. Ей даже не придётся играть; просто нужно будет наложить грим, встать в нужном месте и произнести нужные слова. Он впервые за несколько дней улыбнулся, а девушка сделала шаг назад, и свирепо прищурилась. О… этот злобный взгляд. Такое прочтение роли ещё лучше. Истинно южный боевой дух и норов. Если бы она смогла воспроизвести этот сердитый взгляд и продемонстрировать его перед камерой, это обеспечило бы гарантированный успех.
— Убирайся.
Он рассмеялся над её лёгким акцентом – совсем не похожим на тот, который пытались сымитировать их актёры, – боже, у них выходил полный отстой. И никто этого не понял; их калифорнийские уши восприняли всё на отлично, но теперь-то он знал, как всё должно звучать.
— Я серьёзно, — сжав губы в жёсткую линию, она указала на дверь. — Убирайся, или, клянусь богом, я тебя пристрелю.
Агент нервно метался между ними, отчаянно похлопывая Коула по плечу, как будто мог этим чего-то добиться.
— Она это серьёзно, — громко прошептал он. — У неё в шкафу ружьё.
Коул отступил на шаг, не сводя с неё глаз.
— Как тебя зовут? — спросил он.
Девушка зарычала в ответ, и он снова рассмеялся, позволив миниатюрному гею вытолкнуть его в открытую дверь на летнюю жару.
Идеальна. Она была идеальна.
Теперь ему оставалось лишь позвонить в «Инвижн». Дать Прайс именно то, о чём она их умоляла – расторжение контракта. В первые же пятнадцать минут его пребывания в этом городе одна проблема была уже решена. ДеЛука оказался прав, что привёз его сюда. Здесь, на месте, в Куинси, он мог сделать то, что необходимо было сделать. Он мог погрузиться в работу и отвлечь свой разум от всего, что связано с Надией.
Прессе не понравится потеря актрисы – им придётся раскручивать ситуацию в правильном ключе, поработать с Минкой над стратегией её выхода из проекта и пиар-кампанией. Они, конечно, могут потерять несколько пунктов в прокате, но даже одно его имя сможет привлечь поклонников. И блондинка с её неподдельной самобытностью того стоит. Она была именно той, кто нужна фильму.
ГЛАВА 29
Как только за широкими плечами Коула Мастена захлопнулась дверь, я осознала свою ошибку. Нельзя было выходить из себя, я должна была вести себя как очаровательная южная девушка и вежливо улыбаться. Можно проклинать и посылать его в преисподнюю в своей голове, но с голливудской улыбкой во все тридцать два жемчужно-белых зуба во рту. Проявлять эмоции нужно за закрытыми дверями. Грубые эмоции были слабостью, а я знала, что лучше не показывать слабости, особенно когда имеешь дело с незнакомым человеком.
Не знаю, что на меня нашло. Он просто человек, да ещё с деньгами для «Бутылки удачи», а я вышвырнула его на жару, потому что мне не понравилось, когда он спросил, кто я такая. Вопрос был вполне разумным, даже если сформулирован и озвучен неподобающим образом. Он был чужаком, янки. От него нельзя было ожидать знания всех правил, которые регулировали наше южное общество. И давайте сразу перейдём к сути – Коул Мастен мог задавать любые вопросы, какие ему вздумается. Двадцать тысяч на моём банковском счете были из его кармана; он был проводником поезда «убраться вон из Куинси». Не имело значения, что он мне не нравился. Не имело значения, что настоящая реальная жизнь Коула Мастена разбила все фантазии, хранящиеся в моём банке фантазий. Он актёр. Это его работа – отличаться от того, кем он был на самом деле.
 
Я плюхнулась на диван и откинула голову назад. Проклятая вещь теперь пахла им, каким-то экзотическим запахом, который придётся перебить освежителем воздуха. Ну, шанс получить любую работу на съёмочной площадке сделал мне ручкой. Не то чтобы Бену очень повезло с Эйлин как-её-там. Я слышала часть его разговора с помрежем. Это, прямо скажем, не очень хорошо сказалось на моей самооценке. У меня действительно было немного талантов, которыми можно похвастаться. «Умение испечь вкусный морковный торт» и «искромётное чувство юмора» на самом деле не вошли в топ 10 качеств, требуемых на съёмочной площадке. Дьявол. Я пнула кофейный столик и положила на него ноги. Посмотрела на влажный круглый след, образовавшийся от стакана Коула, и нахмурилась. Наклонилась вперёд и вытерла его. Он оставил свою воду. Я могла бы прикинуться милой и отнести ему стакан с водой. Извиниться за мою вспышку и пригласить их обратно.
Не-а. У Бена есть машина. Они могут сесть в неё, включить кондиционер и отправиться в город. Бен, вероятно, уже поговорил по телефону с миссис Киркленд. Её дом был почти готов, их фургон уже прибыл, и они готовились осуществить свои большие планы на поездку по стране за бабки «Инвижн Интертейнмент». Приезд Коула Мастена на месяц раньше не должен стать большой проблемой.
Я разочарованно выдохнула. Какого чёрта он будет здесь делать целый месяц?
ГЛАВА 30
— До начала съёмок остался всего месяц. Это невозможно, — резкий голос режиссёра прорывался сквозь помехи, и Коул посмотрел на мобильник, проклиная слабый уровень сигнала сотовой связи.
— Нет ничего невозможного. Ты же знаешь, Минка умирает от желания отвязаться от этого фильма. Давай позвоним её агенту, заставим их думать, что мы сдались, и что-нибудь c этого получим. Может быть, интересную эпизодическую роль. Или наличные. Или… в общем, мне без разницы. Но эта девушка, говорю тебе, идеальна. Тащи свою задницу прямо сейчас в самолёт и лети сюда.
— Ты актёр, Коул. Ты ведь понимаешь, что не все могут хорошо играть. Последнее, что я хочу, чтобы на экране мелькало чьё-то деревянное лицо.
Он ухватился рукой за рычаги управления сиденьем, отодвинул его назад и попытался немного вытянуть ноги.
— В этом вся прелесть, Дон. Ей вообще не придётся играть. Просто нужно быть собой. Энистон сделала на этом чёртову карьеру; а эта девушка лишь должна постараться только для одного фильма.
— Нет. Я не буду этого делать. Не собираюсь выбрасывать весь фильм в помойное ведро только потому, что какая-то девица, желающая стать восходящей звездой кинематографа, отсосала тебе на кукурузном поле.
— На хлопковом поле, Дон, — ухмыльнулся Коул. — Разве ты не читал книгу? Я помню, что посылал её тебе.
— Какая разница! — взорвался мужчина. — Я не буду этого делать.
— У меня нет с ней интрижки; девушка меня отшила. Но сделала это как чёртова южанка. С чисто южным грёбаным очарованием. Будь через час в аэропорту Санта-Моники, я жду твоего прилёта. Встретишься с девушкой, и тогда завтра можешь сказать мне, чтобы я катился к чёрту, и потом улетишь домой. Всего двадцать четыре часа, Дон. И, знаешь, проблемы с Прайс никуда не делись. Она чувствует запах «Оскара», как Клуни кофе и готовит для него сливки.
 
Последовала долгая пауза, Коул в это время наблюдал, как они снизили скорость из-за идущего впереди трактора, – казалось, что его водитель восседал на двух огромных колесах, как на троне.
— Я сейчас не у себя. Дай мне полтора часа… и пусть это будет аэропорт Ван-Найс. Я сегодня же хочу увидеть эту девушку, и мне всё равно, как поздно я приеду, а потом сразу улечу обратно. Моему ребёнку утром будут вручать награду.