Картограф (СИ)

– Кабздец! Мало мне калмыцких киргизов в заполярной тундре, так теперь ещё Тамерлан на тахте с какой-то мышью. Лёш, я, конечно, не такой большой знаток истории, как ты, но мне мыслится что-то тут не так. Тохтамыш – это же что-то про Чингисхана, а Тамерлан, он ведь из древней Персии? Или я его с Тимуром путаю? Ты уверен, что эти двое вообще в одно время жили? Хотя бы примерно?
В этот раз Лёха просто заржал, а отсмеявшись, заявил:
– Андрон, Тимур и Тамерлан – это один и тот же человек! А Тохтамыш, он не просто про Чингисхана, он его внук. Про Тимура и Тохтамыша: я не просто уверен, что они жили в одно и тоже время, я ещё абсолютно точно знаю… Ну, насколько это вообще возможно, что они ещё и воевали между собой. Сначала дружили. Тимур постоянно помогал этому придурку. Его разобьют, он бежит прятаться к Тамерлану. Тот ему войско даст, этого опять разобьют. Он опять к Тимуру. Тот ему снова армию соберёт, и всё по новой. И так раз пять. Потом Тохтамыша каким-то ханом назначили, и он обнаглел. Стал на земли Тамерлана нападать. Вот так, дружили, дружили, а потом разосрались. И, прикинь, воевали они примерно где-то в наших краях. В смысле, и в наших тоже. Вполне возможно, что там, куда мы сейчас едем, у них могло быть знатное рубилово. Пусть даже и не главное. Они же несколько раз такие знатные мочилова устраивали, что Куликово поле на их фоне – местечковая разборка.
– Ладно, – примирительно произнёс я. – В конце концов, кто я такой, чтобы спорить с академиками?
Лёха широко улыбнулся и подытожил:
– Вот и не спорь. Приедем на место, походим часок-другой, сразу понятно станет что к чему.
– Ты мне только вот что скажи, Тимурлан этот, он всё-таки из Персии, или нет?
Знаете, когда у человека сил смеяться уже не хватает, у него такая устало-безразлично-снисходительная улыбка на лице образуется… Видели, наверное? Ну, вот у Лёхи в тот момент как раз такое выражение мимики и случилось:
– Из Персии, из Персии, – покивал он. – А ещё из Туркестана, Афганистана, Пакистана, Восточной Индии и здорового такого куска Средней Азии.
– Ого! – впечатлился я. – Серьёзный чувак! Авторитетный.
С асфальтированной дороги мы свернули на грунтовку. Ну, это как раз нормально. Большинство вот таких археологических раскопок происходит в некотором отдалении от цивилизации. А то, что находится в непосредственной близости от обжитых мест, так это и без нас давно раскопали.
– Андрюх, а ты нож часом не захватил? – ни с того, ни с сего вдруг спросил Лёха.
– Мне ножи с собой носить нельзя. Это мне, то что называется, до первого милиционера. Я мультитул взял. Там если надо что-нибудь порезать, небольшое лезвие есть. Шило, отвёртка, плоскогубцы. Ни один мент не докопается. Если только совсем уж тупой, или совсем уж упёртый.
Лёха на секунду оторвался от дороги, глянул на меня и, уже отвернувшись обратно, спросил:
– Это из-за того, что сидел, что ли? Так это не должно ни на чё влиять. Тем более, есть же ножи, которые это… ну, они не считаются холодным оружием. Длина лезвия, толщина лезвия, что-то ещё…
– Блин! Лёша! Холодное оружие или нет, это криминалистическая экспертиза решает. А вот угадай, где будет дожидаться её результатов задержанный и ранее судимый гражданин Кукушкин Андрей Иванович? Правильно! В обезьяннике. Документы проверили, по базе пробили, и всё. Это срок мне сократили, а судимость, она никуда не делась. И, походу, ещё долго не денется.
Лёха снова на полсекунды глянул на меня и опять воззрился на дорогу.
– Андрюх, а ты, правда, за убийство сидел?
Блин, вот спросил, как будто никогда раньше не слышал.
– Да, Лёша, да. Именно за убийство, и именно с применением холодного оружия. И холодное оружие как раз ножом и было. Поэтому стараюсь лишний раз такими вещами полицаев не дразнить. А то им начинает казаться, что они сейчас на мне одном кучу дел пораскрывают.
– Так ты что, зарезал кого-то? Я думал, ты и без ножа кому хошь навалять сумеешь.
– О-ё, бля! Ещё один! Лёша! Родной! Да так и было. Я прямо вот натурально взял и навалял тогда шестерым идиотам. И нож этот, он не у меня был. Я его вообще в руки не брал. Просто одного абрека швырнул в объятья другого, а тот второй меня как раз ножом пырнуть собирался. «Как свиню рэзат!» Вот он и зарезал. Только не меня, а своего же кунака.
  
– Я чего-то не понимаю. Тебя-то тогда за что посадили? Это ты что ли на них напал?
– Лёш, в деле написано именно так. Хотя, я только защищался. Но один племянник судьи, другой сын прокурора, у третьего папа тоже какая-то шишка, а четвёртый – брат хозяина кафэшки, в которой всё и случилось. Они там все друг с другом друзья, товарищи и братья, не ссориться же с хорошими людьми из-за какого-то туриста. Типа они там у себя дома люди первого сорта, а мы понаехали. Вот и получилось, что я пьяный один напал на шестерых здоровенных джигитов, четверых покалечил, а одного зарезал. И ты знаешь, в самой кафэшке тогда народу человек пятнадцать было, а свидетелей пришло как бы не с полсотни. Все, понятное дело, в один голос утверждали, что я первый начал, кинулся драться, этот хрен прижмуренный нас вообще разнимать полез, а я нож вынул и ни за что ни про что взял да прирезал его бедолагу. В показаниях, правда, путались, но судью это не смутило. Вот так…
Я вздохнул и добавил:
– Поэтому ножи я с собой больше не ношу. От греха, так сказать, подальше. А то мало ли что… 
– Приехали, – сообщил Лёха.
Преодолеть лесополосу на танке ещё можно, хотя и не рекомендуется без необходимости, а на легковом автомобиле даже пробовать, и то не стоит. Вот мы и не стали. Подъехали почти вплотную к деревьям, остановились и начали разгружаться.
Я огляделся. Небольшая посадка метров пятнадцать шириной, и всё. Другие лесные массивы в этой местности напрочь отсутствовали. Про наличие болот, пока не известно. Будем надеяться, что их здесь тоже нет.
Мы выгрузились. Лёха подготовил металлоискатель, я закинул рюкзак за спину.
– Блин! Вот чёрт!
Я обернулся к товарищу, посмотреть, что у него там случилось. 
– Что у тебя, Лёх?
А. Всё. Уже сам вижу. Правая лямка у него оторвалась, рюкзак соскочил с плеч и болтается теперь на левом локте. А в руках у него приблуда металлоискателя.
– Стой! – кричу ему. – Подожди. Сейчас помогу.
Подхожу, смотрю. Не-е, ничего страшного. Просто кольцо чуть разогнулось и выскочило из петли.
– Снимай. Сейчас починим, – пытаюсь я успокоить товарища.
Лёха перехватывает штангу металлоискателя в правую руку и снимает рюкзак. Я беру этот пораненный вещмешок и пытаюсь вставить кольцо обратно. 
Вставить-то я вставил, только оно в любой момент снова выскочить может. Ну, это зло не столь большой руки. Сейчас мы его подожмём. Достаю мультитул, привожу его в положение «плоскогубцы» и демонстрирую Лёхе:
– Вот. А то говорил: «Зачем взял? Зачем взял?» Видишь, пригодились. Ножом бы тут хрен чего починил, – произношу я назидательным тоном. – У тебя там есть что-нибудь такое, без чего ты сейчас искать не сможешь?
Лёха пожимает плечами:
– Вроде бы нет. А что?
– Ну, тогда не жди. Давай, вперёд на поиски сокровищ! Лёх, тут минуты на две-три. Иди я тебя догоню.
Он чего-то мнётся. Да пусть идёт, пока он ничего не нашёл, я ему всё равно не помощник.
– Лёх, иди уже! Раньше начнём, раньше закончим. А то мне что-то уже домой захотелось. Опять же ты и сам говорил, что места здесь плохие. Иди давай, я сейчас всё сделаю. Не трать время попусту. Я домой хочу, а мне ещё самому целых полчаса с твоим миноискателем побродить надо. Иди-иди.
Лёха развернулся и зашагал через посадку.
С кольцом я провозился минуты три, вряд ли больше. Поджал его, проверил, надёжно ли держится, снова надел свой рюкзак, Лёхин взял в руку и пошёл вслед за ним через лесопосадку.
Сейчас, задним числом, я, конечно, понимаю, что именно посадкой эта лесополоса могла и не быть. Хотя, и это не факт. Слишком уж всё странно.