В бегах от самого себя (СИ)

— О боже, милый… — пролепетал папа, прижав одну руку ко рту, а вторую — протянув мне через стол. — Почему ты не сказал? Ты не должен справляться со всем один.
— Я не был один, — ответил я, сжимая папину руку, и посмотрел на омегу, — Билли помогал мне всё это время, будил, когда снились кошмары. Я просил его ничего тебе не рассказывать, хотя он был против. Он с самого начала знал, что мне нужна помощь. Специальная помощь. Сейчас я с ним согласен.
За столом воцарилась тишина, которую деликатно прервал Клинт, сдержанно кашлянув в кулак. Он всегда был человеком дела. Тем, кто не тратит время на обсуждение проблемы, а тут же принимается за её решение.
— Есть на примете один хороший специалист. Думаю, что смогу набрать его сразу после ужина.
— Спасибо.
— Что ему сказать? Когда ты готов начать?
— Скажи, что, скорее всего, у меня ПТСР, и я готов начать как только, так сразу. Я устал быть несчастным.
Малахитовые глаза омеги смотрели на меня с нескрываемым восхищением, что лишний раз подтверждает — я всё делаю правильно.
***
Говоря, что устал быть несчастлив, я даже не подозревал, что счастье свалится мне на голову этим же вечером. Я читал 1984, когда Билли зашёл ко мне в комнату через дверь ванной в белоснежном лёгком халатике. Самым спокойным в мире голосом омега попросил меня выключить настольную лампу, поэтому я совсем не ждал подвоха и в самом деле решился дара речи, когда он развязал пояс, и халатик упал на пол.
Полностью обнажённый омега наступил в круг лунного света, что проникал через открытое окно, и оказался словно в свете софита, что придал его идеальной коже оттенок алебастра. Он смотрелся как божество из иного мира.
Я подвинулся и поднял одеяло, чтобы Билли забрался и лёг рядом. Надо сказать, сердце у меня уже стучало как ебанутое. Мысль о том, что этот желанный омега сам лёг ко мне в постель полностью голым, сводила с ума. Я провёл ладонью по груди, привлёк ближе к себе и коснулся губ. Билли целовался несмело, стараясь глушить звуки, но я надавил на его подбородок, вынуждая разомкнуть губы. Он слегка подрагивал, но рот распахнул и обнял за шею. Руки и ноги у малого как всегда казались ледышками, но я собирался как следует его согреть, забрасывая чужую ногу к себе на бедро и прижимаясь пахом. Погладив упругую ягодицу, я большим пальцем огладил горячую, но сухую промежность, и сжал в ладони поджавшиеся яйца. Билли задрожал сильнее и выдохнул мне в рот. Его холодные руки даже близко не были такими смелыми, порхая по груди и плечам. Я сместил его руку вниз и сжал пальцы вокруг своего раскаленного члена, зная, что жар чувствуется и через ткань пижамных штанов. Билли несмело водил по стволу, пока я медленно и осторожно ввинчивал в него палец всего на одну фалангу, но омега зажимался так, будто в него поезд толкают. Нужны особые меры и, к счастью, для Билли я был готов их применить.
— Переворачивайся на живот.
Кажется, его это даже порадовало, ведь он тут же спрятал лицо в подушке и вцепился в неё обеими руками. Блять, он так непривычно смущается! У меня ещё не было целки. Прям никогда. Обычно все омеги уже понимали чего хотят и что я могу дать, так что переворачивались и выгибались как коты, а не вжимались в кровать так, будто хотели просочиться сквозь неё и спрятаться под. Хорошо, что я знаю, как превратить омегу в такого котика.
Вжавшись лицом меж ягодиц, я припал губами к маленькому колечку мышц. Билли резко заёрзал на месте и явно хотел куда-то убежать, крикнув так возмущённо.
— Мёрфи!
— Тихо, — зашипел я и отвесил звонкий шлепок по ягодице, — родители прямо за стенкой.
— Ну Мёрфи, — уже тише проблеял омега и постарался отползти в сторону, но я хорошо надавил на поясницу, поэтому он только барахтался словно маленькая черепашка.
— А что ты думал, я буду делать, когда поворачивался?
— Ну это… Вставлять.
— Ох, боже, надо уроки полового воспитания вводить в школе, — пробормотал я, глядя на наливающийся красным отпечаток ладони на ягодице. — Как же я вставлю член, если ты палец едва пускаешь?
— Ну-у, — протянул Билли, ёрзая на месте, но ответа я ждать не стал и приник снова, прижав бёдра омеги к постели.
Что-то он там ещё дёргался, а ножки подрагивал уже от другого. Совру, если скажу, что профи или прям обожаю лизать, но для Билли готов выложиться по максимуму. К тому же, этого чистюлю можно с головы до ног облизать с улыбкой на лице. Чем больше я старался, тем больше разъезжались его ноги, пока одна не стала свисать с постели. Он так расслабился, что я легко проникал языком внутрь на всю длину, трахая, как делал бы членом. Омега вжался в подушку лицом и приглушённо постанывал, выгибая поясницу навстречу. Не будь родители дома, я бы захотел услышать его погромче. Ха, может, в следующий раз. Честно, последнее, о чём я сейчас хочу думать, так это о завтрашнем дне. Перевернув его обратно на спину, взял член в кольцо губ и потёр уздечку языком.
— Подожди!
Звучал Билли гораздо увереннее. Он вдруг толкнул меня на спину и так по-деловому потянул вниз штаны, дёрнув завязки. Прямо захотелось ему уступить, ведь омега резко перестал жаться, будто стал крайне в себе уверен. С чего бы…
— О, блядь, чтоб тебя нахуй! — выкрикнул я гораздо громче, чем следовало, и прикусил сжатый кулак. Просто Билли… ломанулся в сферу влияния, так сказать.
Я тут же выбросил из головы мысли аля, где он этому научился? Какая разница? Сейчас омега очень умело трудится именно над моим членом. Даже не ожидал подобной порно техники — он брал глубоко с гортанным звуками и пускал много слюны. Только в глаза не смотрел, зажмурился, а из уголков глаз тонкими струйками бежали слёзы.
— Эй, — я потрепал его по волосам, — слишком глубоко не обязательно делать. Мне такое не в кайф.
Хотя было даже очень в кайф, но только с физической точки зрения. Я очень примерно, но представлял, что удовольствие омеги в порно при таких отсосах наигранное, а в реальности весьма слабое или вообще отсутствует. Билли открыл глаза и отстранился, продолжая работать рукой вокруг ствола.
— Тебе не нравится?
— У тебя слёзы выступили.
— Мне нормально, — уверил омега, стирая влагу со щёк, и добавил, — я специально учился.
— Как?
— Ну, в книге писали корень языка массажировать во время чистки зубов.
— В книге по глубокому минету?
— По шпагоглотанию.
Я бы рассмеялся, но Билли снова насадился горлом, поэтому прелестей членораздельной речи я лишился надолго. Этот шпагоглотатель в самом деле мог бы в цирке выступать! Так чмокал вокруг головки и пил меня как через соломинку. Я только пальцы в волосах сжимал и постанывал, глядя как блестящий ствол исчезает и появляется в алых отполированных губах. Почувствовав, что подхожу, я отстранил омегу.
— Мне пора кое-что поискать.
— О, а я принес!
Билли засунул руку в карман валяющегося на полу халатика, извлёк голубой хрустящий квадратик и передал мне. С одной стороны, мне хотелось переспросить что-то вроде, бля, так ты реально хочешь, чтобы целку тебе сводный брат сбивал? А с другой стороны, я же не долбоёб. Если пришёл голый и с презиком в кармане, то обо всем уже подумал, нечего заострять. Поэтому разорвал упаковку и раскатал резинку по члену. Билли улёгся на спину и развёл колени, покраснев до самой груди. Я заставил его приподняться, чтобы пропихнуть подушку под бёдра, а сам устроился между.