Дриблинг безликих (СИ)

— Ты просил доказательств моей серьезности. — Момо увлечено рассматривал визуальное богатство реакции Аркаши. — Достаточно ли серьезно теперь прозвучали мои слова?
— Шутишь? — Грегори надавил средним пальцем на мостик очков и, судя по выступившим покраснениям на носу, крайне переусердствовал с силой нажатия. — Ты, выходец из кошмаров... Быстро скажи, что шутишь.
— Я серьезен.
Мысли в голове резвились в собственной атмосфере бесконечных аттракционов. Аркаша повернула голову, чтобы попробовать сфокусироваться на Грегори. Окружающий мир казался ей сейчас океаном штормящего безумия, и только староста ассоциировался с чем-то относительно устойчивым и надежным.
Вот только взглянувший на нее Грегори тоже не отличался стабильным состоянием и вряд ли мог поделиться хладнокровием с девушкой.
— Да с чего ей соглашаться?! — Староста Сириуса слегка очухался, чтобы начать бунтовать.
— Я красивый. — Момо состроил невероятно милую рожицу, призывно глядя на Аркашу.
Челюсть Теньковской вошла в раж танцевальной импровизации: уже даже было бессмысленно считать, сколько раз она открывала и закрывала рот.
— Ага? — осторожно выдавила она наконец в ответ.
— Что за... — Со словарным запасом Грегори приключилась беда. Парень сконфужено примолк и только и делал что переводил ошеломленный взгляд с одной на другого.
— У меня великолепная конструкция тела. — Момо продолжал абсурдную кампанию по саморекламе.
— Ага? — У Аркаши, как и у старосты, тоже истощились запасы интеллектуально содержательных реплик.
— Мне принадлежит целый замок. Качественная недвижимость.
— Да что за бред? — Грегори постучал себя пальцем по виску. — Пытаешься ее заинтересовать? В самом деле? — Он уставился на девушку. И совсем немножечко с любопытством.
— Я очень обеспечен.
— Обеспечен, — вяло повторила Аркаша.
— Обеспечен, — машинально присоединился Грегори.
— Есть деньги.
— Деньги. — У Теньковской неплохо получалось справляться с ролью эха.
— Деньги... — У Грегори вытянулось лицо. Эхо он отыгрывал тоже сносно.
Понаблюдав за абсолютно не изменившимся выражением лица Аркаши, Момо хмыкнул и сообщил:
— На территории замка есть площадка. Можно оборудовать ее для игры в человеческий баскетбол.
— Баскетбол? — Аркаша встрепенулась, будто попугайчик, на перышки которого брызнула водичка.
У Грегори округлились глаза еще до того, как Момо, откинув голову, принялся оглушительно хохотать. После длительного подобия умиротворения, царившего в помещении, внезапно заполонивший его шум заставил Аркашу с испугом попятиться.
— Видишь, Кэп?! — Демон, смешливо фыркая, указал на Теньковскую. — Теперь понимаешь хоть что-нибудь в этом беспределе? Соображаешь, в чем причина? Додумкиваешь суть? Она. Моя. Хочу ее.
— Ты спятил. — Грегори, громко выдохнув, потер шею. — Поехавший полудурок. Просто рехнулся. Двинулся.
— Шмакодявка за меня. На моей стороне. — Момо, следуя какой-то таинственной тактике и держась на значительном расстоянии, обошел старосту по кругу и вновь очутился рядом с Аркашей. — Ведь я ей очень нравлюсь. — Обжигающая ладонь опустилась на ее голову. — Эй, Шмакодявка, хочешь моих денег?
— Ты... — Грегори поморщился едва ли не с брезгливостью. — Что за цирк устроил?
— А зачем мне твои?.. — Аркаша, окончательно озадачившись, мотнула головой.
— А меня себе хочешь?
«Где скрыта подлянка? Это ведь уже откровенная провокация? Чего он от меня ждет?»
Аркашин разум кипел и пузырился.
«Да, он мне нужен. Но тут немного... что-то как-то... не туда мчимся...»
Пока девушка усиленно соображала, как поступить, пальцы Момо обхватили ее подбородок.
— Лучше признайся.
Он наклонился и потянулся к ее губам. Запаниковав, Аркаша хотела зажмуриться, но вместо этого еще сильнее распахнула глаза, приняв максимально диковатый вид.
В запястье демона вцепился староста.
— Я тебе череп покоцаю, — пообещал Грегори.
Усмехнувшись, Момо медленно отнял свободную руку от лица Аркаши. Огладил ее плечо, локоть и мягким захватом пленил девичье запястье. Неспешно поднял к своему лицу и прижался губами к тыльной стороне ее ладони. А затем чмокнул и саму ладонь. И вся эта гнусная проделка произошла под взглядом ошеломленного старосты Сириуса.
 
Аркаша только и успела, что издать вопль. Однако лишь в мыслях.
— Ты, маленький... — Грегори задохнулся от возмущения.
А Момо уже ловко переместился ближе к выходу. Донельзя довольный. И эмоционально заряженный, словно жахнул энергии на год вперед.
— Еще вопросы? — преувеличено вежливо поинтересовался он. — Ценные указания? С удовольствием удовлетворю твое любопытство. И опять наглядно, если потребуется.
— Ты... — Грегори сжал кулаки, но через секунду медленно разжал. — Срочно уйди с глаз моих. Иди... свою красную жидкость хлебни. Из запасов. И никаких стычек. В столовую не заходи, топай прямо в общежитие. Просто закройся в комнате и не высовывайся. Мне надо подумать. Переварить все это... Весь этот отборный бред.
— Как скажешь.
Аркаше удалось успеть моргнуть лишь разок, а создатель невероятной неразберихи уже выскользнул за дверь.
«Что за дичь устроил Момо?»
Опасливо покосившись на притихшего старосту, девушка тихонечко двинулась к выходу. Получалось довольно неуклюже, потому что потрясение по-прежнему владело сознанием и с трудом рулило телом, как механизмом с неустранимыми повреждениями.
— Куда-то собралась?
Голос Грегори нагнал ее у двери, наполовину выскочившей наружу.
— В столовую. — Аркаша обернулась и кисло улыбнулась. — Нужно набрать еды.
— Денеб может быть все еще там. Я провожу тебя. — Юноша придержал дверную створку и с хмурым видом проследил за тем, как Аркаша юркает под его локоть. — И с твоего разрешения побуду рядом, пока ты завтракаешь.
— Еда не для меня. Для Макки. — Она потерла ладони. — Думаю, он вот-вот проснется. Ему пришлось долго восстанавливаться после нападения Багро. Он отделал Маккина без всякой жалости.
— Понятно. — Грегори, нахмурившись, провел пальцем по двери, рисуя что-то круглое, возможно, чарбольный мяч. — Хорошо. Набери столько еды, сколько требуется. Я пойду с тобой.
— Вовсе не обязательно идти со мной.
Аркаша, придерживая капюшон, спешила за Грегори. Тот бодро вышагивал по тропинке, таща подмышками два термоса и несколько свертков с контейнерами.
— Я — волевая персона. И волен собственной волей выбирать, куда добровольно следовать. — Грегори замедлил шаг и полуобернулся, чтобы видеть встревоженную Аркашу. — Ну, а если без дуракаваляния, скажу: я действительно хочу проведать Маккина Моросящего.
— Зачем? — Теньковская огляделась.
Ребята сделали большой крюк и добрались до границы Туманного Лабиринта, чтобы ненароком не наткнуться на кого-то из студентов. Любого факультета.
— Проверю его самочувствие.
— Зачем? — Аркаше не надоедала ее заезженная пластинка. Если понадобится, она будет доставать старосту вопросами хоть всю неделю напролет. Но исключительно теми, которые касаются его внезапного интереса к Макки.
— Зачем, зачем, — ворчливо пробурчал Грегори, удобнее перехватывая ношу. — Даже Цельный согласился принять его. Не хочется отставать от старосты Мимозы.
— Принял, потому что я заставила его, — напомнила Аркаша. — А не из-за того, что его вдруг приложило по голове альтруизмом.
— Неважно. Моросящий тоже из Смешанных. А я — ваш староста. — Грегори помолчал и, как-то слишком уж по-старчески крякнув, пробормотал: — В общем, уязвило меня твое высказывание насчет того, что я не хочу помогать Маккину.
— Честно?
— Сомневаешься? Признаю, мое поведение в отношении парня было отвратительным, по-иному и не назовешь. Предрассудки победить достаточно сложно. К тому же те, что внушали с самого детства. Но если поразмыслить, то чем русал хуже тех же демонов? Демонические создания — вовсе не посланники небес и не какие-то там прекрасные совершенные существа, чихающие сладкой ватой. А я в ответе за Сириус, всех Смешанных. И за Маккина тоже.