Фартовый. Лихие 90-е (СИ)

Когда я выхожу из прокуратуры, все мысли вьются только вокруг того, чтобы поскорее добраться до дома и завалиться спать. В метрах ста остановка, рядом три «Волги», стоят в ряд. Подхожу к первой.
— Свободен, шеф?
— Куда ехать? — водила не отрывает взгляд от «Комсомолки», которую листает.
Блин, адрес-то я не знаю. И следак не сказал…
— На ФПК, — говорю я.
Так в моей молодости называли тот район. Ни улицу, ни номер дома я не помню. Ирина меня подвозила к самому подъезду.
— Это где? — таксист по-прежнему не заинтересован во мне как в пассажире.
— Кинотеатр «Мир», — называю самый заметный ближайший ориентир. — Дальше покажу, там сразу, практически.
— Падай, — он сканирует меня оценивающим взглядом. — Штучка.
Много это или мало, выяснять я точно не буду. Бабки на кармане есть, назови он сейчас хоть в пять раз больше, я всё равно поеду. Или не поеду…
Подъезжаем и тормозим на другой стороне от кинотеатра.
— Приехали, — водила поворачивается за оплатой.
— Нет, ещё чуть проехать надо, — показываю я рукой в сторону новостроек. — Вон туда, новостройка за ларьками.
Водила порывается что-то сказать, но бросает злой взгляд на тысячную купюру, зажатую в моей руке, и снова заводит мотор.
Чарли встречает меня радостным лаем. Похоже, я становлюсь вожаком стаи. Прохожу на кухню, засовываю в себя бутер, запиваю водой, скидываю одежду и заваливаюсь спать.
Собака ещё какое-то время требует общения, но вскоре понимает, что ни играть, ни обсуждать новости я с ним не намерен, и укладывается на пол рядом с диваном.
Надо бы будильник завести, думаю я уже сквозь сон. А как его завести, если мобильника у меня нет? Сил разлепить глаза и отправиться на поиски будильника тоже никаких. Даю себе установку проснуться до восьми вечера и спокойно засыпаю.
— Ты за кого, Ромик? — Хан проводит по моей шее острым клинком. Проводит осторожно, едва касаясь, но ледяной металл буквально прожигает мою кожу. — Ты мой, Ромик! Мой личный фарт.
— А ну отвалил от него! — за спиной Хана горой возвышается Топор, в руке у него… предмет, в честь которого он получил свою кличку. Он размахивается и одним движением сносит своему конкуренту башку.
Дзинь-дзинь!
— Спасибо, Топор! — устало киваю своему спасителю. Он скалится и двигается в мою сторону.
— Мне твоё спасибо нах*й не упало. Ты мне фарт свой отдай!
Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь.
Оборачиваюсь на звук — на нас летит лупоглазый трамвай. Точь-в-точь как тот, что сбил меня. Я успеваю отскочить, а вот Топору не везёт, он превращается в бордовое месиво.
Водительская дверь открывается, оттуда спрыгивает Марина, она подходит ко мне и вдруг проводит языком по лицу. Вытираюсь, но она лижет и лижет.
И этот противный звук. Откуда он, если трамвай остановился?
Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь, дзинь-дзинь.
Телефон! Господи, вот же хрень приснилась. Хотя… смысл в нём был. Я открываю глаза. Идеальный вариант, если бы все эти топоры и ханы перерезали друг друга и оставили меня в покое. С долгами я уже расплатился, делать в этом городе мне особо уже нечего. Сгоняю в Лас-Вегас подниму бабок и — в Москву.
Прямо передо мной морда Чарли. И он меня облизывает.
— Отстань, животное!
Телефон продолжает звонить.
— Ну наконец-то! — восклицает встревоженная Ирина, когда я снимаю трубку. — Ты живой там?
— Да что со мной будет-то? — тру я глаза и нахожу часы.
Чёрт, ну зачем? Ещё б часа полтора спал спокойно.
— Ром, у нас вообще-то смена, если ты забыл.
Да чтоб её… Точно! Я же работаю!
— Ир, я не приду сегодня. Дела есть.
— Знаешь что, Миронов? — Иринка обиженно сопит. — Я тебя больше отмазывать не собираюсь! Сам иди и отпрашивайся у Виталия Андреевича!
Вообще-то, я вполне могу обозначить этому Виталию Андреевичу направление для автономного плавания и просто никуда не ходить, но есть одна неувязочка. И заключается она в том, конфликтовать мне с ним сейчас не с руки. Потому что я рассчитываю заполучить обратно свой перстень.
 
— Ладно, — устало соглашаюсь я. — Загляну сегодня.
— Не сегодня, а сейчас! — сурово ворчит Ирина. — Я у тебя буду через пятнадцать минут. Выходи.
Как есть генерал в юбке.
— Через полчаса. Пса выгулять надо.
— Пса? — чувствую её возмущение. — Монстра выдры твоей?
— Походу, теперь это мой монстр, — кидаю взгляд на Чарли, который приплясывает у выхода. — И ему срочно надо на воздух. Ир…
— Что⁈ — сердито восклицает она.
— Я твоему мужу будущему вообще не завидую.
Она вдруг замолкает.
— Задумалась? Молодец. Так что, заедешь за мной?
— Заеду…
Сначала братья наши меньшие, потом мы сами.
Ирина подъезжает ровно через пятнадцать минут. Зову Чарли домой, но он смотрит на меня как на огородника с кабачком. Ты, мол, чё мне предлагаешь? Ещё с четверть часа он скачет как умалишённый по всему двору, делает свои стратегические дела и только потом соглашается вернуться в пещеру.
Всё это время Ирка терпеливо ждёт, не вздыхает и не постукивает по часам на руке. Лишь хмурится иногда.
— Ром, — вздыхает она, когда мы заходим в квартиру, — опоздаем же…
— Будь зайкой, поставь чайник, — улыбаюсь я.
«Зайка» вылетает автоматически и вгоняет мою гостью в краску.
Она берет чайник, и я замечаю, как её рука слегка вздрагивает. Ещё сильнее она краснеет, когда я выхожу из душа в одном полотенце. По квартире плывёт аромат жареного лука.
— Это ты здорово придумала! — киваю на сковороду с яичницей. — Ммм, вот это запах!
— Ешь быстрее, — она отводит взгляд в сторону.
— Это мне за «зайку»? — смеюсь я. — Садись со мной. Вместе закусим. Теперь всегда буду тебя так называть.
— Не вздумай! — мотает она головой. — И давай скорее. Ещё десять минут, и дальше уже пойдёт опоздание. А ещё и пробки могут быть на дороге.
На фразе про пробки я усмехаюсь. Она непонимающе хлопает ресницами.
— Ничего-ничего, — киваю я. — Так, вспомнил про одну пробку, в которой застрял на три часа. Откуда, кстати, яйца?
— С собой принесла, — бурчит она, наблюдая за моей реакцией. — У тебя в холодильнике пустота. А так хоть поешь нормально.
— И как тебя после этого зайкой не называть?
Она встряхивает головой и садится напротив.
— Зайка и яйка…
— Слушай, Ром, — Ирина всё же берёт вилку и накалывает кусочек яичницы, но держит её перед собой. — Можно вопрос нескромный?
— Насколько нескромный? — подмигиваю я, но она выглядит серьёзной, как никогда.
— Вот эта девушка на красной машине… Она тебе кто?
— На «БМВ» что ли? — я, конечно же, сразу понимаю, о ком она, но не понимаю, зачем ей эта информация.
— Ну я в марках не разбираюсь, — Ирина пожимает плечами и смотрит мне в глаза.
Я читаю в её взгляде беспокойство и… ревность что ли?
— Сегодня утром ты с ней болтал. А потом этому страшному типу сказал, что это твоя девушка.
— И?.. — мычу с набитым ртом.
— Так я и спрашиваю — кто она тебе?
— Да так, знакомая.
— То есть не девушка?
— Нет. Ну, то есть, она, разумеется, девушка, но не моя.
Хотя… это единственная девица, с которой у меня здесь был секс, так что, всё-таки, некоторые шансы у неё имеются.
— А Инга?
— Что Инга?
— Она тебе всё ещё девушка или тоже уже нет?
Какого хрена! Она мне девушка или она мне не девушка? Детский сад.
— Ир, я не пойму, ты за мою нравственность переживаешь или что?
— Нет ну… — смущается она, — просто…
— Вот именно, просто, — опираюсь я на локти и смотрю ей в лицо. — Давай, теперь ты ответь, у тебя самой-то парень есть?
Вопрос застаёт её врасплох. Ой, ну надо же. Что за шухер такой?
— А то ты не знаешь, — отвечает она после паузы.
— А чего не заведёшь? Можешь не отвечать, я просто хотел посмотреть, как ты краснеешь. Вот опять! Хм… Мне нравится. Ну-ка…