Некромант. Архитектор теней. Том 2 (СИ)

Жаль, что с ним вряд ли получится разобраться так же легко, как с липовыми долгами. Его грибом не удивить. Там, как я понял, люди заинтересованы в чём угодно, только не в решении проблем брошенной на произвол аристократии.
— Как прошло? — участливо поинтересовался Казанцев, когда мы сели в вездеход.
— Не так страшен чёрт, как его малюют, — уклончиво ответил я. — Благодаря нашей Наде, вопрос с долгом моего отца решится уже завтра.
Надя смущённо заулыбалась.
— Да скажешь тоже, Гриш. Если б не твоё представление, ничего бы не получилось. Вернее, получилось бы, но с большими затратами.
— Это что же за представление? Может и мне тоже расскажете?
— Всё потом, мой друг. Когда сделаем наши земли только нашими.
Вездеход съехал на боковую улицу и через несколько кварталов упёрся в высокое ограждение, за которым белело двухэтажное здание, больше напоминающее какое-то старинное поместье. Высокие окна. Колонны по периметру. Под окнами цветники, в которых чернела ухоженная земля.
— Это ты здесь что ли жениха себе откапывала? — не удержался я от острого замечания.
— Я вот больше вам вообще ничего рассказывать не буду! — надулась Надя. — Решила в кои-то веки поделиться — уже все знают!
— Да я ж шучу! Во! Смотрите!
Въезд на территорию преграждали высокие кованые ворота, рядом с которыми стояла будка охраны. Увидев, что ко входу подъезжает машина, один из сотрудников вышел навстречу.
Долго он нас не мурыжил. Взглянул на родовой перстень и молча кивнув, приказал открывать ворота.
Кроме нас посетителей сегодня не было. Просторная стоянка пустовала, и мы встали поближе ко входу.
Как только мы оказались в просторном фойе, чем-то напоминающим такой же в Клубе выдающихся охотников, к нам вышел здоровенный детина в строгом чёрном костюме и… точно такой же штуке, с которой я возился в спальне, но на шее. Вот, оказывается, как она надевается!
— Добрый день, многоуважаемые господа! — он учтиво склонил голову. — Вы по личным вопросам или по записи?
Парень даже не взглянул на барона, когда обратился к нам, но ответил ему именно Казанцев.
— По записи. И по звонку. От барона Казанцева, в том числе. На меня было совершенно нападение, и никакого вмешательства или помощи от Совета я не дождался! — барон сделал шаг вперёд и встал прямо напротив встречающего нас парня.
Как-то всё не в ту сторону сворачивает. Чувствую, этот медведь проблем мне ещё доставит.
Парень невозмутимо вытянул в сторону руку и щёлкнул пальцами. Из находящейся в дальнем конце двери вышли ещё трое таких же крепких молодцов в костюмах, среди которых был один маг-подмастерье.
— Прошу сохранять спокойствие, ваше благородие. Насколько я осведомлён, ваше обращение обработано своевременно и по нему вынесено положительное решение.
Я не стал дожидаться ответного заявления от моего сопровождающего. Ничего вразумительного он сейчас не скажет, а вот конфликт на ровном месте устроит.
— В таком случае, сопроводите меня к главе Совета. Хочу обсудить с ним некоторые вопросы, которые вас не касаются.
Говорил я спокойным голосом, даже немного тише, чем обычно, но этого хватило, чтобы начальник службы безопасности, а это был именно он, смягчился и отступил в сторону.
Всё же, перечить графу чревато более тяжёлыми последствиями, и понять это у него хватило ума.
— Как мне о вас доложить? — парень взглянул на мой перстень.
— Скажите, что пришёл граф Пугачёв со своим другом, бароном Казанцевым.
Начальник охраны кивнул.
— В таком случае, следуйте за мной. Я провожу вас, ваша светлость.
Казанцев всё же не упустил возможности и задел плечом второго охранника. Тот едва увернулся, чтобы здоровый барон буквально не прошёл сквозь него.
Когда мы вошли в зал Совета, присутствующие дружно обернулись.
Какая-то напряжённая здесь обстановка. Будто мы заявились в самый неподходящий момент. У них это даже на лицах написано.
Во главе стола сидел граф Сидельников, тучный седоволосый дед, с крючковатым носом и болезненно белёсыми глазами. О нём мне рассказывал Казанцев, якобы этот человек — самая главная заноза среди всей присутствующей здесь шестёрки.
— Граф Григорий Афанасьевич Пугачёв и барон Семён Ростиславович Казанцев, ваша светлость! — объявил нас один из местных служащих, когда начальник охраны вкратце объяснил ему, кто и зачем пожаловал. — Прошу вас, господа! Располагайтесь!
Я занял место с противоположного конца длинного стола, напротив главы Совета, Семён сел справа.
— Рад видеть в нашей скромной обители таких высокопоставленных господ! — сухо поприветствовал нас граф Сидельников. — Чем Совет может быть полезным?
— Сложите полномочия и валите всем скопом в своё Новосибирское урочище, — пробубнил в кулак Казанцев и залился громким кашлем.
— Погоди, Семён. Так переговоры не ведутся, — шёпотом приструнил я своего сопровождающего. Когда-то я тоже брал нахрапом, но иногда это не лучшая стратегия, и уж точно не с порога.
— Господа желают чего-нибудь выпить? — рядом появился всё тот же служащий. На этот раз он держал в руке поднос с разного рода напитками.
— Спасибо, в другой раз, — отказался я и повернулся к главе Совета.
Тот сверлил меня своими мутными глазами. И надо заметить, делал он это не просто так. Старик был неплохим менталом и сейчас пытался аккуратно прознать о моих намерениях. Зря. Ментальные блоки впаяны в моё сознание, так что, максимум чего он добьётся, так это назойливой и продолжительной мигрени, от которой будет сложно избавиться.
Сидельников вдруг сморщился и отвёл взгляд в сторону. Ну вот, я же говорил. Теперь придётся терпеть весь наш разговор, а я его и без того планировал сделать не совсем приятным.
— Меня и моего друга, барона Казанцева, с недавнего времени осаждают многочисленные маргинальные сообщества. Полагаю, вы в курсе о них. Буквально несколько часов назад на меня напала группа наёмников, прибывшая из Новосибирского княжества.
Сидящий по левую руку от Сидельникова розовощёкий молодой человек с торчащей вверх чёлкой хмыкнул и покачал головой, будто только что выслушал причитания убогого о тяжёлой людской доле.
Виконт Альберт Краузе — главный подпевала главы Совета. Вхож в семью новосибирской княжны и потому набивает в этой дыре нужный в управлении опыт. «Пупсик» — так его назвал Казанцев. Странное слово, но оно мне понравилось. На вопрос «почему», мой бесцеремонный друг ответил коротко и ёмко: «Потому что он носит яйца не в том месте!»
— Всегда где-то кто-то на кого-то нападает! Не нужно это выпяч…
— До этого, нападение было совершенно на имение барона Казанцева, — перебил я виконта, будто его вообще здесь не было.
Голос у «пупса» и в самом деле звучал так, словно он во рту варит яйца. Вон даже слюни пузырятся. Ужасное зрелище. Никогда бы не хотел иметь такого слугу.
Краузе покраснел и повернулся к графу Сидельникову, будто искал в нём защиту.
— Я же говорил, «пупсик»! — с улыбкой произнёс Казанцев, наклонившись ко мне.
— Мне докладывали, — нехотя признал граф. Его глаза теперь смотрели с нескрываемым презрением.
— Со всем уважением, ваша светлость, но от этого ничуть не легче, — пробасил Семён, проведя пятернёй по волосам. — Две моих деревни сожжены, убито двенадцать гвардейцев, скотина угнана.
— Мы не могли прислать подмогу. На дорогах распутица, — парировал третий член Совета, фабричник Иннокентий Корсуньский, пятидесяти пяти летний вдовец, единственный адекватный и максимально лояльный к блокадной аристократии человек. И да, в отличии от остального Совета, он был родом из Болотного. Те переехали в разные годы.
— С дорогами всё в порядке, уважаемый, вас, видимо, ввели в заблуждение.
Корсуньский вопросительно посмотрел на Краузе, тот только пожал плечами.
— Что вы хотите от нас услышать? — устало спросил Сидельников.
— Для начала объяснений. А потом я хочу знать, кто будет компенсировать наши убытки и когда начнутся первые выплаты, — я, конечно, не рассчитывал на такую щедрость, но сейчас моей целью было расшевелить этот мышиный клубок, — и только потом я озвучу устраивающую нас сумму.