Бесславные дни (ЛП)
Орсон Шарп решил задачу, даже, кажется, не напрягаясь. Проблем с этим предметом у него не было никаких. Возвращаясь на место, он не подал виду, что только что утер нос Джо. Возможно, он об этом вообще не думал. Джо понимал, что находясь на его месте, думал бы иначе. От этого он обиделся на соседа по комнате, даже если сам Шарп не держал на него никаких обид.
После лекции инструктор задал ещё несколько задач, для письменной работы. Джо решил, что справился неплохо. "Ну, справился, ну, что с того? - подумал он. - Все и так поняли, какой ты дурень".
Выйдя из класса, он облегченно выдохнул. Насколько он мог судить, вернуться на свой авианосец у него никогда не получится. Когда он сказал об этом вслух, Орсон Шарп помотал головой.
- Я видел твою ошибку. Ты взял тангенс вместо синуса. За такое голову не снимают.
- Надеюсь, нет, - отозвался Джо. Слова Шарпа озадачили его не меньше проваленной задачи по навигации. Возможно, он и правда не злился на него. Был ли он сдержанным хладнокровным засранцем или просто порядочным человеком?
Следующим занятием был предмет "идентификация и опознание": их учили отличать бомбардировщики от истребителей, крейсера от линкоров, авиатехнику Союзников от самолетов стран Оси. Приходилось даже изучать силуэты немецких и японских самолетов, которые до начала занятий ещё не были введены в строй.
Джо без особого интереса разглядывал размытые снимки и рисунки самолетов. Он продолжал размышлять над вопросом, который задал сам себе на перемене. "Как отличить действительно хорошего человека?". Вопрос не из тех, над какими задумываешься каждый день. Ему удалось понять, что готового ответа у него не было. У Орсона Шарпа, наверное, был.
Несмотря на отвлеченность, на занятии он не опозорился. Вместе с остальными он отправился в столовую, которая специально для флотских курсантов была переоборудована под камбуз. На обед можно было выбрать цыпленка по-царски (сами учащиеся прозвали это блюдо "цыпленок засранский"), либо жареную говядину на тосте (у которой было более старинное и приземленное прозвище). Джо выбрал цыпленка. Шарп предпочел говядину.
За каждым столом, к какому бы они ни подходили, кто-то начинал выстукивать: "точка-точка-точка-тире-тире-тире-точка-точка-точка". SOS на морзянке. Вокруг начали тихо хихикать. Орсон Шарп выглядел озадаченным.
- Что происходит? - спросил он.
Указывая на тарелку Шарпа, Джо произнес:
- Знаешь, как это называется?
- Нет. Как? - Парень из Юты выглядел даже более смущенным, чем обычно.
Джо приложил все усилия, чтобы не закатить глаза, пока все вокруг продолжали выстукивать сигнал помощи. Шарп, по ходу, на самом деле, всю жизнь прожил в пещере. Джо терпеливо пояснил:
- Срань от Столяра. С-О-С.
- А. - Взгляд Шарпа просветлел. - Нет, не знал. По крайней мере, стало понятнее. - Он сел. - Мне без разницы, как все это называют. Главное, мне нравится. - Как обычно, ему не было дела до мнения остальных. У него были свои принципы, которые его устраивали и которых он придерживался.
После обеда была физкультура. На футбольном поле равных Орсону Шарпу не было. Джо играл в защите и полузащите. Особо крепкие парни постоянно норовили его снести, а он старался этого не допустить. Вместе с остальными они получили нагоняй от инструкторов за слишком грязную форму. Плавание показалось Джо странным. Он неплохо плавал кролем, но от него постоянно требовали плыть каким-то измененным брасом, чтобы голова постоянно оставалась над водой. Джо старательно учился. Со дня прибытия в Чапел Хилл он набрал 2 килограмма и всё в мышцах.
Когда в половине девятого погасили свет, он сразу же провалился в спасительный сон.
IX
При взлете с палубы "Акаги", ускорение прижало Сабуро Синдо к креслу. Он приказал техникам приварить под сидение и за спину стальные пластины. Некоторые японские пилоты старались не добавлять самолетам лишний вес, из-за него у "Зеро" падала скорость, и они становились менее маневренными. Американцы бронировали свои машины лучше, чем японцы. Таким образом, многим вражеским пилотам удавалось спастись. Ну или, по крайней мере, они успевали выпрыгнуть из кабины. Гавайи это всё равно не спасло, но Синдо решил, что сама задумка хорошая.
"Акаги" патрулировал северную оконечность Оаху, окруженный роем эсминцев. Также японцы реквизировали несколько крупных сампанов, установили на них рации и выставили по дуге в тысяче километров от Гавайских островов. Ни один палубный бомбардировщик не мог пролететь такое расстояние и вернуться на авианосец. США не застанут Японию врасплох, как сделали сами японцы.
На случай, если с лодок что-то не увидят, в небе, подобно ястребу, парил Синдо. Некоторые люди расслаблялись, когда им переставала грозить опасность. Синдо к таким не относился. В его понимании, рутина означала быть постоянно готовым, постоянно настороже.
Он то и дело смотрел вниз, на океан. Потеря "Бордо-мару" пробудила японские ВМС от спячки. Трагедия случилась уже почти три недели назад. Подлодка, которая потопила судно, тоже давно уже отправлена на дно. Но это совсем не означало, что её не заменят другие. Если бы Синдо заметил подводную лодку, потопить он её бы не смог - "Зеро" не оснащались бомбами. Однако он мог её повредить. Если его пулеметы и пушки сумеют продырявить корпус подлодки, там не сможет уйти на глубину и станет отличной мишенью для эсминцев и бомбардировщиков.
Здесь же, кроме японских судов, ничто не тревожило тихоокеанскую гладь. Поверхность вокруг выглядела стеклянно ровной. Волнения почти не было, ветер практически не тревожил воду. Не видно также накатывавших с севера волн, как было, когда оперативная эскадра подходила к Гавайям. Если бы волнение было сильнее, возникли бы проблемы с высадкой, и всё вторжение могло провалиться. Адмирал Ямамото поспорил с ками ветра и воды и победил.
Синдо вышел на связь с другими пилотами патрульной эскадрильи.
- Видно что-нибудь?
В наушниках послышался хор одинаковых отрицательных ответов. Некоторые пилоты даже порывались снять с самолетов рации, для снижения веса. Синдо настрого запретил им это делать. Он был убежден, что надежная связь и несколько килограммов рации важнее пары дополнительных километров в час. Некоторые пытались возражать, но он стоял на своём.
Внезапно из воды вылетела струя воды и пара, разлетаясь вокруг. Синдо пришел в возбуждение. Это, что, подлодка всплывает? Через несколько секунд японский летчик рассмеялся. Никакая это не подлодка, это кит. Ему не было никакого дела до войны между Японией и США. Значение для него имел только криль. У людей же были иные мысли. Одна из таких усадила Сабуро Синдо за штурвал самолета и отправила далеко-далеко от родного дома.
Он слушал, как в эфире раздавались восторженные крики других пилотов, заметивших кита.
- Я даже подумал, спикировать и подстрелить его, - сказал кто-то.
- Нельзя попусту разбрасываться ценным мясом, если рядом нет траулера, - ответил ему другой.
Все рассмеялись. Синдо тоже слегка улыбнулся. Хорошо, когда подчиненные веселятся. Так они пристальнее следят за тем, что происходит вокруг. Здесь и сейчас, наверное, в этом не было особого смысла. Янки в тысячах километрах отсюда. Но бдительность терять нельзя.
На низкой скорости "Зеро" мог оставаться в воздухе ещё часа два. Синдо сотоварищи нарезали длинные спирали вокруг "Акаги" и сопровождавших его эсминцев. Появление кита стало самым интересным событием за всё время патруля. Синдо, конечно, не засыпал - он слишком профессионально относился к своим обязанностям, чтобы позволить себе подобное, - но и увлекательным этот вылет он бы точно не назвал.
Когда в небе появилась замена, он направил самолет к палубе авианосца. Во время посадки скучать уже не приходилось. Синдо вел себя как механизм, автоматически следуя указаниям сигнальщика на корме "Акаги". Человек на борту видел курс самолета намного лучше пилота. Синдо это прекрасно понимал, хотя признаться в подобном, даже самому себе, было непросто.