Путь служанки

– Ваше величество, в Запретном городе множество женщин! Все красавицы, каких поискать, все прелестны, очаровательны. Умеют сочинять стихи и в других искусствах хороши. Но получается, что нужно найти ту, кто воплощает все эти качества в одном теле, в каких же местах такую сыщешь?
– Думается мне, что времени у них чересчур много. Заняться им нечем, вот и затевают ссоры, – слегка улыбнулся Хунли. Было в этой улыбке нечто лукавое, словно статуя из храма ожила и снизошла до простого смертного. – Я послал им эти картины, чтобы они немного поразмышляли.
– Но какой в этом толк?
Хунли расхохотался, взял свернутый в трубку доклад и по-дружески постучал им по голове Ли Юя:
– Да большинство из них такие же глупые, как и ты, только и додумались, что я хочу обратить их внимание на то, что им следует брать пример с героинь тех картин. Они будут стремиться стать мудрыми и добродетельными, чтобы снискать мое расположение. Это неизбежно займет их головки на несколько дней, а я получу немного тишины и покоя.
Ли Юй обомлел:
– Ваше величество, так вы подшутили над ними!
Громкий смех из павильона Янсинь нарушил ночную тишину. Дворцовые стражники обменялись растерянными взглядами, они явно не понимали, что же вызвало такую искреннюю радость его величества.
  
Глава 12
 
Опочивальня
 
Младший евнух вошел в зал Яньси [49], прошествовал до благородной супруги Хуэй и пробормотал ей на ухо: – Его величество смеялся.
Благородная супруга Хуэй кивнула, потом сделала знак своей служанке, та отвела евнуха в сторону, чтобы вручить награду.
Не только Ли Юй имел глаза и уши, но и у благородной супруги Хуэй были шпионы…
Хоть этот евнух и сказал всего пару-тройку слов, но каждое из них было на вес золота.
«Раз государь смеется, почти наверняка он этим вечером в добром расположении духа, – подумала благородная супруга Хуэй. – Не исключено, что…»
– Госпожа, произошло что-то хорошее? – с улыбкой спросила младшая супруга Цзя.
Благородная супруга Хуэй невозмутимо ответила:
– Ничего особенного.
В зале помимо нее находились супруга Сянь, младшая супруга И, старшая наложница Вань и другие. Все они расселись согласно рангам. Собирались они здесь не для того, чтобы на ночь глядя вести светские беседы. Они ждали, кого же позовет сегодня ночью его величество и позовет ли вообще.
Каждую ночь зеленые таблички с именами наложниц отправляли в павильон Янсинь и каждая из женщин ждала, что император выберет табличку с ее именем.
– Государь уже несколько дней не приглашает никого разделить с ним ложе. – Младшая супруга Цзя видела, что госпожа Хуэй не хочет отвечать, и поспешила сменить тему: – Неужели он и сегодня будет отдыхать в одиночестве?
Как только она это произнесла, всех присутствующих охватило волнение, да и сама благородная супруга Хуэй почувствовала беспокойство.
Несмотря на высокое положение, в гареме всё делалось по щелчку ее пальцев, и даже императрице время от времени приходилось с ней считаться. Но кое-что терзало душу госпожи Хуэй. У нее не было детей.
Судьба красавицы подобна цветку, который быстро увядает. Однажды и ее прекрасный лик непременно покроется морщинами, а во дворце не было недостатка в юных прелестницах. А теперь, когда появились молодые наложницы, разве есть шанс, что император выберет ее табличку? Ни единого.
«Я правда хочу родить ребенка», – подумала благородная супруга Хуэй.
Ребенок обеспечит поддержку и опору своим родителям в старости – считали среди простого люда, но во дворце это не было пустым звуком, ведь когда волос наложниц и жен коснется седина, о них могут позаботиться только их собственные сыновья. Каким бы ни был мальчик, он будет принцем по рождению, а этого вполне достаточно, чтобы обеспечить матери достойную старость. А если он будет удачлив, умен и сообразителен, талантлив и добродетелен, при этом еще и у императора в любимчиках окажется, то однажды его мать сможет получить титул вдовствующей императрицы.
 
Благородная супруга Хуэй погладила свой плоский живот и окончательно передумала делиться новостью, что принес евнух, с остальными. Как бы ей хотелось, чтобы ее слово было решающим во всех делах, и как досадно, что нельзя было просто приказать Ли Юю послать императору ее табличку. Ожидание действовало на нервы, она полюбовалась на свои накладные ногти из черепашьего панциря и как бы между делом спросила:
– А кстати, почему я не вижу среди нас супругу Чунь?
– Госпожа, супруга Чунь подхватила простуду, сегодня вечером она не сможет быть, – ответила младшая супруга Цзя, которая, похоже, всегда была в курсе всех событий.
Благородная супруга Хуэй внимательно посмотрела на нее и томно протянула:
– В году триста шестьдесят пять дней, и добрую половину из них она хворает, воистину заболевшая Си Ши [50].
– Госпожа права, – ответила старшая наложница Ин. Она моментально воспользовалась случаем привлечь к себе внимание благородной супруги Хуэй и завязала с ней разговор: – У сестрицы Чунь хрупкое здоровье, она постоянно болеет. Вчера мы обсуждали, что стоило бы пойти навестить ее.
– А зачем идти? О ней печется сама императрица, нам с вами что там делать?
Старшая наложница словно подавилась от этих слов, не зная, что ответить, и лишь спустя долгое время все-таки выдала слабое «да».
Остальные испугались еще больше и не смели вымолвить ни слова. Каждая хотела иметь сильного покровителя, мечтала оказаться под крылом благородной супруги Хуэй, но нрав у той был чересчур переменчивый, было сложно угодить ее вкусам, а если по неосторожности навлечь на себя ее гнев, то в будущем о спокойной жизни во дворце можно позабыть.
Госпожа Хуэй внезапно спросила:
– Так, а где же старшая наложница Юй?
В комнате повисла тишина.
Благородная супруга Хуэй остановила взгляд на красавице в зеленом:
– Младшая супруга И, я тебя спрашиваю: где твоя подружка?
Гарем никогда не был местом, где принято заботиться друг о друге, но иногда в нем находилось место и для такой искренней дружбы, как у старшей наложницы Юй и младшей супруги И. Они не были родными по крови, но ладили как настоящие сестры, всегда поддерживали и заботились друг о друге.
Младшая супруга И совладала с собой, поднялась и ответила:
– Госпожа, старшая наложница Юй чувствует недомогание, сегодня не сможет прийти…
– О? – подперла щеку рукой Хуэй. – Еще одна хворая…
Она задала этот вопрос от скуки, но внезапно лицо младшей супруги И напряглось. Прежде чем госпожа Хуэй это заметила, вмешалась младшая супруга Цзя:
– Ох уж эти ветра, что нынче дуют в Запретном городе! Одного за другим подкашивают. Надо бы пригласить лекаря осмотреть всех, дабы не заразиться.
Вероятно, осознав, что ее нервозность привлекла излишнее внимание, младшая супруга И взяла себя в руки:
– Сначала я хотела позвать лекаря, но Ажун [51] с детства не доверяет всяким снадобьям. У нее лишь легкий кашель. Надеемся, что ничего серьезного, отлежится пару дней и придет в себя…
Пока она говорила, благородная супруга Хуэй пристально смотрела на нее. Холодным, как кинжал, взглядом она впилась в ее лицо, словно хотела разрезать его, чтобы добраться до головы и увидеть, какие мысли та скрывает.
Но тут двери распахнулись и в зал вошел главный евнух Ли Юй. Благородная супруга Хуэй тут же переключила внимание и, как и все остальные наложницы, обратила жаждущий взор на Ли Юя.
Ли Юй был в простой темной одежде, в руках – метелка-мухобойка [52]. Он поклонился всем присутствующим, затем под нетерпеливыми взглядами произнес два слова, которые наложницы больше всего боялись услышать: