СволочЪ (СИ)

Бабушке Ларт сказал, что свалился на колючую проволоку, благо моток ржавел как раз у ворот, бабушка все грозилась натянуть ее по низу забора для предотвращения нашествия козайцев, но руки никак не доходили. Бабушка сделала вид, что поверила, и ничего не спросила про лестницу…
…Ларт курил, слепо уставившись в темноту за окном. Заснуть он так и не смог, а теперь уже и не пытался. Стоял вот, курил уже которую сигарету, скоро пачка кончится.
Некрасиво вышло.
Паскудный кибер наверняка сделает какую-нибудь ответную гадость и будет целиком и полностью в своем праве. Пусть не по инструкции, но по совести. Ларт ему сам позволил — тем, что сорвался. Нельзя срываться на тех, кто в ответ не может дать тебе в морду для вразумления. Нельзя. Даже если это просто машина и ей все равно. Ты-то сам не машина, тебе-то не все равно. Во всяком случае, должно быть не все равно.
Если ты человек, конечно.
***
Бонд по имени Сволочь
Семь тридцать две. Сволочь слушал, как этажом выше ходит уборщица. Жаль, что киберсвязь не пробивает через перекрытия. Но все равно осталось недолго. Можно считать, справился…
И именно в тот миг, когда он так подумал, на их этаже остановился лифт.
Сволочь не считал себя подверженным человеческим суевериям (хотя и с успехом ими пользовался при случае), но когда мягко зашуршали раздвигающиеся двери, сразу подумал, что предыдущая мысль была лишней. Преждевременной. И вот расплата. Потому что нельзя хвастаться шкурой неубитого тайпана и говорить “хей!” прежде сигания батьки в пекло.
Угадай с трех раз, кто приперся на работу в такую рань? Да нет, зачем. И одного раза более чем достаточно. Голова кружилась, программа была права насчет интоксикации, да плюс еще обезвоживание.
Все-таки сволочь. Все-таки хочет дожать. Лично. Сам. И проследить за исполнением.
Сволочь знал суть и значение молитв, но считал их эффективность неадекватной прикладываемым усилиям и уж тем более ожиданиям. Другое дело — судьба, карма, случай, они основаны на статистике, на равновесии плохого и хорошего. С ними можно сыграть в поддавки. Можно пообещать отдать (а лучше так и вообще сделать это заранее) что-то важное. Чем-то пожертвовать.
Это работало, он убедился на собственном опыте много раз — как, например, тогда, когда пообещал отказаться от любимых шахмат, если ему сменят напарника, когда стало совсем невозможно. Главное — не наглеть и не просить слишком часто.
И отдать что-то действительно важное. Что-то, чего и на самом деле очень не хочется отдавать.
Например, гордость…
  
10. Новый день
 
Ларт Рентон
Если Ларт надеялся, что после трехдневной засидки на столбе характер бабушкиного котика изменится в лучшую сторону или что он проявит хотя бы минимальную благодарность к спасителю (а Ларт, конечно же, надеялся, хотя и не признался бы в этом и самому себе), то надежды эти не сбылись. Со столба котик спустился той же тварью, что и залез на него. И продолжал с упорством, достойным лучшего применения, делать все то, что и ранее делал. Большой светлой дружбы не получилось, котик по-прежнему считал спасителя чем-то вроде персональной когтеточки или валяющегося на дорожке мусора — можно мимо пройти, а можно и лапой наподдать, чтобы под ноги более не попадался.
Швы заживали медленно, в то лето Ларт так и не искупался ни разу. А котик заботился, чтобы к подживающим шрамам на спине ежедневно добавлялись новые на руках и ногах, пусть и не такие глубокие, но ничуть не менее болезненные и обидные.
Но если бы кто-то спросил Ларта: «А оно того стоило?» — тот бы ответил «Да» не задумываясь. Потому что он видел вблизи, как трясло сидящего на столбе кота. И глаза его он тоже видел. Было темно, лестница скрипела и качалась, а потом котик прыгнул и стало вообще не до чего, но Ларт видел.
И поэтому был уверен твердо — знай он, чем для него завершится та ночная вылазка, все равно бы пошел в сарай за лестницей. Потому что иначе нельзя было. Просто нельзя, и все.
 
***
Бонд по имени Сволочь
Шаги по коридору — быстрые, тяжелые, уверенные. Скрип открываемой двери. Конечно, кто же еще…
Сволочь отвернулся к окну. Закрыл глаза. К горлу подкатила тошнота.
Пожалуйста. Судьба, карма, драгоценное мироздание или как там тебя. Я согласен. Все сделаю, как приказано. Языком. До последней капли. До блеска. Да. Пусть. Только… пожалуйста… не на глазах этой… сволочи. Пусть он уйдет.
И побыстрее…
Только ведь сволочь — на то и сволочь, чтобы никогда не делать того, о чем просят.
— Бонд! Состояние организма? Докладывай, ну?!
До чего же мерзкий у него голос. Пришлось повернуть голову и смотреть в глаза, прямое обращение требует непременного зрительного контакта, а сейчас не та ситуация, чтобы тратить энергию на открытое противодействие программе.
— В пределах нормы.
Ну чего ты стоишь и смотришь, сволочь? Чего тебе еще надо? Ты ведь уже победил. Да, я еще трепыхаюсь — и буду трепыхаться до последнего, вы сами нас такими создали, не умеющими сдаваться, но… Ты ведь уже победил и понимаешь, что победил. Ты это видишь, не можешь не видеть. Не слепой же. И точно так же не можешь не видеть, что я это тоже понимаю. Так неужели тебе так важно дожать до конца?
Важно, наверное.
Ты же сволочь.
***
Ларт Рентон
Нет, ну не сволочь ли?!
Сидит, смотрит. Дышит как загнанная собака, мокрый весь. Он и с простреленной грудью лучше выглядел. Во всяком случае, не смотрел — так. И проще самому перейти на машинный канцелярит, чем спросить — тебе совсем-совсем хреново или еще не так чтобы очень?
— Состояние выводящей системы?
— Перегруз.
— Насколько серьезный?
— Критический.
Черт, некоторым иногда действительно лучше молчать, чем говорить. И так ведь понятно, кто тут на самом деле сволочь, усугублять-то зачем? За базаром вчера надо было следить, а не психа праздновать. Твоя ошибка, твой и ответ должен быть, только вот наказан оказался не ты. А ты вообще чистенький и вроде как ни при чем. Как в том анекдоте — ну и кто же ты, Иванушка, после этого?
Что же делать-то, а?
Понятно, что просто аннулировать случайные вчерашние приказы теперь даже хуже, чем просто бессмысленно. Это будет форменным издевательством. Умыванием рук. Снятием с себя ответственности — и вины.
Можно просто уйти. Вернуться через полчасика — наверное, как раз хватит времени, видно же, что он на пределе. Потом найти киберу новые штаны, выкинуть коврик и сделать вид, что ничего особенного не случилось. Маленький технический сбой. Проехали и забыли. Да и чего такого, на самом-то деле? Да и вообще не было ничего, ничего не было.
Только вот… он ведь давно мог уже плюнуть на все и сдаться, но зачем-то сидел тут всю ночь. Ждал. Значит, ему это по каким-то причинам важно?
Да какая разница, что там важно или неважно машине! К тому же никто ничего не узнает, это тебе не спалось, остальные же раньше девяти не появятся, шеф приучил. А киберу так и вообще можно приказать стереть информацию за последние сутки, вроде как особо важного там ничего не было, значит, можно, и он-то как раз все забудет на самом деле… Ведь можно же, да?
Можно. Наверное…
А потом научиться бриться на ощупь. Тоже, наверное, можно. Чтобы больше никогда, даже случайно, даже на миг не встретиться взглядом с той сволочью, что смотрит на тебя из зеркала.
 
Потому что есть вещи, которые человек не может допустить, если и дальше предполагает считать себя человеком. Даже если он твердо знает, что ему все сойдет с рук и он останется чистеньким. Даже если никто не узнает. Даже по отношению к… ну да, машине. К тому же сволочи. Все равно — нельзя.