Магия и кровь

В ее глазах читается напряжение. Я не знаю, в чем дело, — то ли ей тяжело находиться в этом доме теперь, когда она знает, что сделал Йохан с ее мамой, то ли все потому, что мы с ней не успели с начала недели по-настоящему поговорить. А может, и в том и в другом вместе. До того как я получила задание, я привыкла, что мы болтаем каждый день, но теперь вот до чего мы дожили — за неделю едва обменялись парой слов. Я даже не зашла узнать, каково ей после всего.
— Ты что, перебрала ромового пунша? Только посмотри на это! — разносится по комнате голос Йохана, который стоит перед какой-то женщиной и машет у нее перед носом лифчиком от бикини. Он перехватывает мой взгляд, я шагаю в его сторону, а он поднимает палец: — Минуту!
Алекс так пристально смотрит мне в спину, что у меня мурашки бегут по коже. Мне никогда в жизни не было неловко разговаривать с ней, но теперь я еле волочу ноги — так давит на меня груз вины. Надо было рассказать о тете Элейн сначала ей, а уже потом вываливать все при остальных. При этом мне до сих пор обидно вспоминать, чтὀ она сказала обо мне на показе: как выяснилось, она совсем в меня не верит. Я останавливаюсь перед ней, ее машинка замедляется и замирает.
Я поднимаю руки — мол, сдаюсь.
— Ты здесь.
— Ты тоже.
Потом мы молчим, пока я не выпаливаю:
— Я должна была рассказать тебе первой все, что знаю о тете Элейн, а уже потом говорить остальным. Она твоя мама. Просто… я не подумала, и все пошло криво.
— А я зря наговорила тебе всякого на показе, — отвечает Алекс. — Я понимаю, задание у тебя не из простых, а я в результате стала ныть, что боюсь потерять дар, хотя знаю, что от тебя теперь зависит жизнь Иден, и это, наверное, самое ужасное, с чем тебе приходилось иметь дело за всю твою жизнь.
Мы молча глядим друг на друга, переваривая сказанное. Потом Алекс встает со стула, и я буквально валюсь в ее объятия.
— Ладно, ладно, не распускай нюни, — велит Алекс, и я ее отпускаю. — Теперь у тебя все лицо в блестках.
Она со смехом вытирает мне щеку. Я тоже смеюсь, чтобы не плакать; комок в горле немножко рассасывается.
— Блестки — это красиво. Тебе как тут, нормально? — спрашиваю я после паузы.
Алекс плюхается обратно на стул.
— Она сама его попросила. Это было ее решение. — Она смотрит мне в глаза. — А я учусь тому, что трудные решения никогда не принимают с легким сердцем. Если бы он отказался, ей пришлось бы искать кого-то другого. А он хотя бы сделал все как положено.
— Угу. — Больше мне сказать нечего.
— Быть здесь мне нелегко, но я стараюсь. Это же и моя семья. Даже если я и не родная им по крови, как двойняшки. — Алекс глубоко вздыхает и показывает подбородком на Йохана. — Зачем он тебе?
— Ты ведь никому не скажешь, что я здесь была, правда?
От этого брови у Алекс снова лезут на лоб:
— Так что ты здесь делаешь, собственно?
— Хочу узнать у Йохана одну вещь. — Я двигаюсь в его сторону, потом оборачиваюсь: — Я серьезно. Не говори никому.
— Да поняла я, поняла. — Алекс трясет головой. — Какая ты подозрительная. Надеюсь, ты сама догадываешься.
Да чтоб меня хакнуло! Теперь она из шкуры вон вылезет, лишь бы разузнать, что я затеяла. Ладно, неважно. Никто не заставит меня передумать. Ни Алекс, ни бабушка — никто на свете. Я должна спасти Иден. Для этого мне надо убить Люка. Разве я смогу совершить убийство, если ни разу не видела, как это делается?
Все равно что выучить новый рецепт, уговариваю я себя. Конечно, можно прочитать его и сделать как написано. Но лучше посмотреть видео. Тогда сразу чувствуешь, что к чему.
Сейчас сама мысль о том, чтобы убить живого человека, для меня какая-то невообразимая дичь. Когда я все увижу, сложится четкая картина. Вероятно, я пойму наконец, что если Дэвисы могут, значит, и я смогу.
Йохан машет мне, я нервно подскакиваю.
— Вайя! Вы решили в этом году спеть вместе с нами?
— Нет. — Я стискиваю руки.
— Тогда что? Вы же видите, я занят! — Дреды у него так и взлетают при каждом движении.
Я силой заставляю себя упереть руки в бока.
 
— Мне надо поговорить с вами наедине. Два слова.
Йохан бросает лифчик женщине, на которую только что орал, и шагает к двери.
Мне приходится бежать, чтобы поспеть за ним.
Он ведет меня в комнату напротив в том же коридоре. Там на диване сидит Рубина и читает что-то в телефоне.
— Нам нужна эта комната, — говорит ей Йохан.
Она вскакивает, встряхнув черно-красной шевелюрой, и выходит. Очередное напоминание о том, насколько разные у нас семьи.
Йохан плюхается на диван и жестом показывает на стул рядом:
— Сложности с Мамой Джовой?
Я сажусь, плечи у меня сутулятся сами собой.
— Мне надо научиться убивать. — Ну вот, я это сказала. Он все слышал. — Я знаю, что у вас вечером обряд. Хочу посмотреть. Не участвовать! Просто… посмотреть.
Взгляд черных глаз Йохана становится острее.
— Ваша бабушка будет в ярости. — Он склоняет голову к плечу. — Хотя ради одного этого стоит постараться. Так или иначе, это с моей стороны большое одолжение. Почему я должен его делать?
— Потому что мы родственники.
— Скукотища! Дальше.
Я складываю руки на груди и встаю.
— А если бы я проходила у вас стажировку?
— Простите?
— В «Роти-Роти». На барбекю все только и говорили, что о блюдах и десертах, которые я приготовила. Я умею готовить. Вы это знаете. Вы не хотите, чтобы ваш бизнес процветал? Я думала, это ваше наследие.
Йохан кривится:
— Зачем моему наследию вы?
— У «Карибской королевы» пятидесятилетняя история. Мы ходим к вам, потому что мы тоже колдуны и знаем вас. Однако все, у кого в жилах течет островная кровь или кто просто интересуется вест-индской кухней, ходят к ним.
— Значит, вы готовы поступить ко мне в стажерки на три года?
— На год.
Йохан цыкает зубом:
— Что вы успеете за год? Три.
— Два. Это максимум.
— По рукам.
Я моргаю.
— В чем дело? Вы удивлены, что этот прием сработал? Сейчас вернусь к трем годам.
— Нет! Два, не больше.
Для Йохана это идеальный сценарий. Он получает меня в свое распоряжение на два года, а поскольку я всего лишь стажерка, платить мне зарплату будет государство.
Мое будущее мне не принадлежит — еще больше прежнего, поскольку ближайшие два года оно будет принадлежать Йохану.
Я стискиваю зубы.
Для меня это единственная возможность приблизиться к выполнению задания. Школ для убийц в природе не существует, а нечистый обряд — это не просто убийство. Дэвисы практикуют нечистую магию не потому, что им нравится убивать людей. Это их не оправдывает, однако наши цели совпадают.
Все в семье хотят, чтобы я выполнила задание и спасла Иден, пусть даже оно им и не по душе. Но ни у кого нет ни малейших представлений, как мне это сделать. Пожалуй, только бабушка что-то знает, но, судя по разговору, который я подслушала, она совершенно уверена, что я не способна никого убить, какими бы ни были ставки. Время на исходе. Если два года жизни на кухне «Роти-Роти» приблизят меня к выполнению задания, дело того стоит.
Йохан смотрит на меня в упор:
— Ваша бабушка с детства внушала вам, как важно сторониться подобных обрядов. Она считает, что идея чистоты ставит ее выше нас. Тем не менее вы здесь. — Слово «чистота» он произносит как проклятие. — Предки любят парадоксы, согласитесь.
Похоже, мне можно не отвечать, поэтому я молчу.
Йохан подается вперед. Он так близко, что я ощущаю запах пепла, который повсюду сопровождает нечистых колдунов, — с нотой карри.
— Будете только смотреть. Добыть тело в нашем городе не так-то просто, и, если что-то пойдет не так, запасных для нашего удобства никто не заготовил. А наш обряд необходим для защиты Карибаны.
Я впиваюсь ногтями в ладони — так сильно стиснуты у меня кулаки.
— Я буду только смотреть. Я все равно не знаю, что делать, а круг я не нарушу, не беспокойтесь.