Магия и кровь

Бабушка твердит, что они поженились слишком рано. Им было восемнадцать, когда родились двойняшки.
— Оба младшенькие в семье, вот и решили доказать, что уже большие, — частенько ворчит бабушка.
На это тетушка обычно огрызается — мол, бабушке тоже было восемнадцать, когда она родила дядю Ваку. Как правило, это приводит к тому, что бабушка подробно излагает, почему они с дедушкой к этому возрасту были гораздо более взрослыми, независимыми и ответственными, чем тетя Мейз и дядя Катиус. А потом начинается скандал.
Я оборачиваюсь к Кейс:
— Если хочешь, иди вниз. Не обязательно мне помогать.
— Охота мне торчать внизу со всеми — там только о еде и думают! Да ну!
Кейс говорит, что чем эмоциональнее мысль, тем она громче, и в конце концов назойливое жужжание голосов превращается у нее в голове в оглушительный гвалт — кто кого перекричит. Если бы она не отказывалась упражняться, то наловчилась бы отсекать ненужные. А так, чтобы подавить фоновый шум, она сосредотачивается на том, что я думаю.
Конечно, я не была в восторге от того, что Кейс решила прятаться у меня в голове, хотя могла просто научиться контролировать свой дар, но теперь я, кажется, привыкла. Иногда я даже забываю, что она слышит мои мысли, но быстро вспоминаю об этом, когда она заговаривает о чем-то, во что я не планировала никого посвящать.
Я шаркаю в свою комнату, прямиком к шкафу. Двери-экраны подсвечиваются, я барабаню по ним пальцами — выбираю белье. Пока я его натягиваю, Кейс перетряхивает мой гардероб.
— Как ты думаешь, какой у меня будет дар? Если будет, конечно. — Мысли у меня так и вертятся вокруг Призвания — примерно как родственники вертятся вокруг меня, когда я пеку брауни и говорю, что попробовать можно будет только через десять минут, когда они остынут. — Я как могла секвенировала свою ДНК и сравнила с другими загруженными. Пишут, что у меня способности к садоводству.
— Будет у тебя дар! А садоводством ты в жизни не занималась. Такие услуги предлагают всякие халтурщики, а не нормальные генетические фирмы. И вообще, после Призвания твои гены изменятся. Сейчас нет никакого смысла гадать.
— Не все обретают дар, — бормочу я. — Некоторые не проходят Призвание.
Последней из Томасов, оставшейся без дара, была Уимберли, которая, уже судя по имечку, была просто рождена для того, чтобы прошляпить все на свете. Задание она получила от Мамы Джовы. Уимберли должна была пройти по узкому мосту над глубоким ущельем. Таких заданий вообще не должно быть. Никакого выбора из двух вариантов — только действие, причем страшное. Уимберли отказалась. В нашем цифровом семейном альманахе, куда мы вносим все исторические документы, хранится листок из ее дневника, где написано: «Потому что никакая магия не стоит моей жизни», — хотя все остальные утверждали, что она просто струсила.
Ее выставили из фамильного гнезда, и она просто исчезла — больше о ней никто не слышал.
— Выкинь эту галиматью из головы. Никто тебя из дома не выгонит, даже если провалишь испытание! — Кейс стонет с досады. — А ты его не провалишь!
Все кругом притворяются, будто не допускают даже мысли о том, что меня постигнет неудача, но я-то знаю, что все может быть. Может быть, я никогда не стану колдуньей, не получу ни магических способностей, ни дара. И сгину на свалке истории, превращусь в сноску в семейном альманахе.
Я хватаюсь за живот и морщусь.
Кейс прищуривается, глядя на экран на дверце шкафа, и нажимает на нее пальцем сильнее, чем нужно. Показывает на платье, похожее на трубку без бретелек:
— Это не твое. Ты такое не носишь.
— Кейша дала.
Кейс громко фыркает и продолжает перебирать платья.
Иногда я забываю, что Кейс и ее сестра двойняшки, настолько они отдельно воспринимаются. Они не просто разные по характеру, но еще и никогда не проводят время вместе, кроме тех случаев, когда мы собираемся всей семьей. Скорее уж мы с Кейс похожи на близняшек.
— Погоди-погоди! — Я останавливаю Кейс, которая хочет смахнуть влево белое хлопчатобумажное платьице с узором из голубых морских коньков. — Я его люблю! Хотя нет, оно же не чисто белое…
 
Кейс снова стонет:
— Вайя, прекрати!
— Дядюшка рассердится. Давай еще посмотрим.
— Нет.
Она выбирает платье, выхватывает его из выдвижного ящика внизу шкафа и протягивает мне.
— Иногда надо просто выбрать что-то и на этом остановиться. А ты так боишься ошибиться, что предпочитаешь вообще ничего не делать.
— Прости, что я такая растяпа и вечно бездельничаю, — огрызаюсь я.
— Я не это имела в виду. — Кейс устало протирает глаза. — Давай, надевай платье, и дело с концом. Тебе же оно нравится, правда?
Я беру платье. Его сшила мне Алекс. Это ее подарок.
Алекс может посмотреть на кусок ткани и сразу увидеть, как его идеально раскроить, швы у нее всегда безупречные, и это дается ей безо всяких усилий. Конечно, таким даром могут обладать и обычные люди, не волшебники, но Алекс просто гений.
— Дядюшке не понравится…
— Вот и отлично!
Иногда мне становится жалко дядю Катиуса, когда Кейс такое говорит, но вообще-то он сам виноват. Постоянно учит своих дочек жить. Причем жить только так, как он считает нужным.
Я натягиваю платье через голову, Кейс застегивает молнию на спине. Оглядывает меня с ног до головы.
— Вполне.
Я отодвигаю ее, чтобы посмотреться в зеркало. Платье подчеркивает талию, но юбка у него пышная, А-силуэта, что просто фантастически украшает мою фигуру с широкими, как у всех Томасов, бедрами и большой попой. И длина в самый раз — не слишком длинное, не слишком короткое. Когда в тебе всего полтора метра росту, с длиной легко ошибиться. Алекс сшила красивое платье, а на мне оно еще и шикарно смотрится.
— Ну что, ужин? — спрашиваю я Кейс.
— Да! Наконец-то!
Теперь мы сядем за стол всей семьей, и мои родные, несомненно, весь ужин будут обсуждать мое Призвание. А можно было бы поговорить о чем-нибудь другом, например, куда Кейс устроиться на стажировку.
— Даже не думай переводить стрелки на меня, — говорит она.
— Это гораздо более увлекательная тема.
— Моя стажировка никого не заинтересует сильнее, чем твое Призвание. Если бы бабушка могла колдовством заставить меня зарабатывать деньги своим даром, вместо того чтобы идти учиться, она бы так и поступила. Да ее от одного упоминания о стажировке удар хватит!
У Кейс вся кожа вокруг глаз натягивается. Интересно, от этого у нее потом будут морщинки или наоборот.
— Она считает, ты сама себе портишь жизнь. — Я пожимаю плечами. — В компании, которые достойно платят стажерам, всегда огромный конкурс, и только у них хватит денег, чтобы отправить тебя в университет.
— Как это бодрит.
Я поворачиваюсь к Кейс, но она смотрит в сторону.
— Я помогу тебе что-нибудь найти. Ты невероятная, ты сможешь сделать то, что всем нам не под силу. Ты и без волшебства всего достигнешь.
— От такого отношения мне становится тревожно за нашу семью. И за общину.
Тут я не понимаю Кейс и даже не пытаюсь.
Едва мы спускаемся на первый этаж, до нас доносится пряный аромат моей стряпни. Сегодня мой праздник Первой Крови, и тем не менее готовила тоже я. Хотя, честно говоря, на другое я бы и не согласилась.
Внизу лестницы я замечаю лист бумаги на полу у входной двери, будто кто-то подсунул его туда, проходя мимо. Я приседаю, беру его и переворачиваю. С него мне улыбается девушка — темнокожая, кареглазая, с роскошной сиреневой шевелюрой.
Лорен.
У меня сразу перехватывает горло, даже не сглотнуть. Когда я думаю о Лорен, то представляю себе длинные упругие локоны, заливистый смех, от которого теплеет на сердце, и неописуемое ощущение, что тебе вот-вот устроят приключения. Я вечно пытаюсь все спланировать, мучаюсь с тем, что делать и куда пойти, а Лорен живет безо всяких карт и гуляет сама по себе. Она такая с детства. Ее мама, бедняжка, постоянно прибегала к нам с вопросом, где она, и Лорен никогда не оказывалась там, где мы с ней только что играли, — вечно болталась на другом конце квартала и занималась предки знают чем.