Что известно реке (ЛП)

Я отвернулась от перил и обнаружила, что он отдыхает в одном из шезлонгов на палубе. Я могла видеть только его профиль, ресницы, отбрасывающие тень на впалые скулы.
Он был привлекательным молодым человеком.
Но ему нельзя доверять. Факт того, что я этого хотела, приводил меня в ужас. Я могла потерять слишком многое, доверившись не тому человеку. Мистер Хейс подчинялся моему дяде, но какая-то часть меня желала, чтобы он был на моей стороне. Чтобы он приложил все усилия ради помощи мне в распутывании клубка проблем. Возможно, такие чувства обуревали меня лишь от одиночества, но я подозревала, что все происходит из моей симпатии к Уиту и я бы хотела, чтобы я нравилась ему в ответ.
Я оторвалась от своего места и спустилась вниз, чтобы собрать свои вещи в миниатюрную шелковую сумочку и вместительную холщовую, решив быть готовой к отправлению, когда придет время.
Я не хочу снова быть брошенной.
***
Я смотрела на свое жилье на период раскопок. Разрушающееся строение имело форму прямоугольника без потолка и дверей. Оно делилось на пять узких комнат, ширина которых не превышала четырех-пяти футов. Если смотреть спереди, то строение напоминало гребень с широкими зубьями, в которых располагались спальни.
— Мы будем ночевать там?
— Так точно, — сказал Уит.
Я осмотрелась: ни умывальника, ни туалета. Отсутствие кухни или жилого помещения, где можно было бы расслабиться после долгого рабочего дня, проведенного за раскопками. Негде хранить одежду.
— Жалеешь? — спросил он, ухмыляясь.
Я встала к нему лицом к лицу.
— У тебя случайно нет лишнего ночного горшка?
Его улыбка померкла. Он отвернулся, но не раньше, чем я заметила слабый румянец на его щеках. Я смутила его. Никогда не думала, что такое возможно. Я рассматривала его внимательнее обычного, отметив, что его глаза выглядят удивительно ясными. Менее красные и более внимательные. Он обронил свою флягу в Нил, но на борту Элефантины было достаточно выпивки. Должно быть, он не пил.
Осознание стрелой пронзило мое сердце. Мне пришло в голову, что он выпивал не для удовольствия, а, чтобы забыться. А сейчас он будто бы делал шаг в новом направлении.
Я не могла не задаться вопросом, от чего он бежал.
— Эти постройки — руины общежитий, принадлежащих жрецам, живших когда-то на Филах, — сказал Уит после раздумий. — Стены сделаны из известняка без украшений и декораций, и твой дядя решил, что мы можем использовать их в тех же целях, что когда-то жрецы, — он указал наверх. — Поверх мы растянули брезент, и как ты могла заметить, каждый дверной проем завесили занавесками, которые служили нам в качестве дверей. У твоего дяди, Абдуллы и меня есть личные комнаты, а вот мистер Финкасл с дочерью будут проживать в одной комнате.
— Много места для меня, — заключила я, осматривая одну из пустых комнат. — Не будь столько пространства, меня бы оставили на Элефантине. Кто еще здесь жил?
— Твои родители, — сказал он, пристально следя за мной. — Они спали в одной комнате.
Я снова это ощутила. Это чувство, что каждый раз при упоминании мамы и папы меня подбрасывает на сто футов вверх. Невозможность набрать в легкие воздух. И так будет всегда. Боль станет неотъемлемой частью моей жизни. Словно отсутствие рук, ног или ушей. Их смерть была настоящей, одновременно странной и в то же время крайне обыденной. Люди умирают ежедневно. Доброжелательные дальние родственники обещали мне, что однажды настанет день, когда я смогу отпустить это. Но я преодолела тысячи миль и поняла, что не смогу отпустить это бремя, которое несла за спиной.
Мои родители покинули меня навсегда, но я брала их с собой куда бы не отправилась. Вот почему я сражалась за то, чтобы узнать, что натворил мой дядя. Иначе я не смогла бы жить дальше. И какая-то часть меня желала закончить начатое ими и оказать помощь в поисках Клеопатры. Возможно, они были против моего участия в этом, но теперь, когда я здесь… Я хотела бы, чтобы они мной гордились.
 
— Хочешь увидеть штаб? — спросил Уит, вырывая меня из мыслей.
Я моргнула.
— Конечно.
Он развернулся и сделал два больших шага левее от нашего лагеря, широко раскинув руки. Неподалеку возвышалась еще одна постройка — полуразрушенная стена из золотистого камня. Я не обратила на нее внимания, слишком озабоченная тем, где мне предстояло спать. К стене был придвинут длинный деревянный стол, заваленный различными инструментами: кистями и скальпелями, свечами, ручными зеркалами и связками веревок. На полу стояло несколько ящиков, переполненных всяким хламом. Разбитые ручные зеркала, поношенные туфли без пары, истертые ленты. На первый взгляд ничего стоящего, но что-то подсказывало мне, что каждый предмет хранит в себе остатки старой магии. Энергия пульсировала в воздухе, будто бы кто-то проводил пальцем по стоячей воде, создавая рябь. Я почувствовала мягкие вибрации на своей коже.
— Мы стараемся находить предметы, с которыми мало взаимодействовали. Забытые вещи, хранящиеся на чердаках, и тому подобное, — сказал Уит. — Вот почему в воздухе витает старая магия. Чем дольше предметы находятся в лагере, тем больше магия с них выветривается.
Команда Элефантины также выполняла работу землекопов. Они расположились группой в пятидесяти футах от общежитий, окружив большую костровую яму. Лагерь раскинулся недалеко от места раскопок, всего в пятнадцати минутах ходьбы или вроде того, и располагался в пальмовой роще.
Уит прошерстил несколько больших карт, лежавших на столе, а затем протянул одну мне.
— Вот, это карта Филы, если ты хочешь осмотреться.
Я изучила ее, отметив размеры острова. Он оказался меньше, и я решила перерисовать ее в свой скетчбук. Я пошла в свою комнату, Уит отправился следом.
— Что ты делаешь?
— Я хотела перенести карту в свой скетчбук, — объяснила я. — Это не займет много времени.
Он подождал, пока я быстро перебирала свои вещи, а потом опустилась на один из ковриков в лагере, чтобы нарисовать остров. Когда я закончила, Уит встал позади, наблюдая за моей работой.
Я вошла в свою комнату и с удивлением обнаружила, что она куда просторнее, чем мне показалось на первый взгляд. Я могла удобно встать во весь рост, вытянув обе руки, и все равно не дотянулась бы не до одной стены.
Уит просунул голову в дверной проем.
— Ну что?
Я оглянулась через плечо.
— У меня есть идея.
Он настороженно посмотрел на меня.
— Я говорил тебе, что живу в страхе перед твоими идеями?
— Как грубо.
Но мысль оказалась успешной. Уит принес свернутый ковер для моей комнаты, горстку книг, которые могли бы послужить мне тумбочкой и одну миску для умывания.
— После того, как ты закончишь украшать комнату, я покажу тебе храм, — сказал Уит, расставляя все вещи на песчаном полу.
Украшение подразумевало разворачивание ковра: он покрывал весь пол моей комнаты, один конец заворачивался у стены из-за того, что был шире пространства. Я уже принесла дополнительный спальный мешок и постельное белье, а один член команды занес мои вещи внутрь. Уит протянул мне стопку книг, его рука коснулась моей, и я вздрогнула от электрического разряда, взметнувшегося вверх по моей кисти. Он сжал пальцы, когда я сложила книги рядом со спальным местом. Миска легла поверх литературы. Хотя помещение казалось темным, в моем распоряжении было достаточно свечей и спичек при необходимости.
Все в совокупности создавало уют.
Я вышла на улицу, где меня ждал Уит.
— Где твое спальное место?
Он указал на комнату прямо рядом с моей.
Мое тело наполнилось теплом.
— Ох.
Уит усмехнулся.
— Надеюсь, ты не храпишь.
— Я не знаю, — пробормотала я.
Он сжалился надо мной.
— Ты готова увидеть храм?
Я следовала за ним по пятам, повторяя каждый его шаг, когда он пересекал покрытую грязью землю острова. Находящийся по левую сторону храм выглядел огромным и солидным, отбрасывая на нас прохладную тень. Мы были просто муравьями в сравнение с его габаритами и величием. Справа возвышалось строение без крыши, но на платформе. Четырнадцать массивных колонн, напоминающие пальмы, образовывали прямоугольную форму.