Что известно реке (ЛП)

— Куда ушел мистер Хейс? — спросила я.
Дядя Рикардо сложил руки на широкой мускулистой груди и изучающе посмотрел на меня. Все остатки вежливости испарились в одно мгновение. Мы напряженно смотрели друг на друга. Какие бы выводы он не сделал на мой счет, я не собиралась уезжать только потому, что он так сказал.
— Ты сердишься? — спросила я по-испански.
— Ну, я бы предпочел, чтобы ты слушалась меня, — сказал он. — Когда я думаю о том, как ты приехала сюда, на другой континент… Как ты думаешь, что сказала бы твоя мать, Инез?
— Я и приехала из-за родителей.
Что-то переменилось в выражении его лица, уголки рта едва заметно дернулись. Слегка уязвленный, с обескураженным взглядом.
— Они тоже не хотели бы, чтобы ты была здесь.
Его слова вскрыли старую рану в моем животе. Окружающий нас шум казался таким далеким. Я пыталась найтись с ответом, но горло предательски сжалось.
Выражение его лица стало суровым.
— Все эти годы, раз за разом уезжая в Египет, они хоть раз звали тебя с собой?
Я могла только смотреть. Он знал ответ.
— Нет, не звали, — продолжил он. — В завещании они назначили меня твоим опекуном, и, руководствуясь этим, я намерен поступать так, как того хотели бы твои родители.
— Твое письмо не удовлетворило меня.
Его темные брови поднялись.
– ¿Perdón?
— Я выразилась вполне доходчиво. Что с ними произошло? Почему они отправились в пустыню? Неужели у них не было охраны или кого-нибудь, кто мог бы им помочь? Проводника?
— Произошедшее — невообразимая трагедия, — произнес он сквозь зубы. — Но это уже не исправить. Пустыня пожирает людей живьем, и уже после дня без воды, тени или надежного транспорта вероятность выживания становится равна нулю.
Я поддалась вперед.
— Откуда тебе известно, что у них ничего не было из перечисленного?
— Все очень просто, Инез, — тихо сказал он. — Если бы у них хоть что-то из этого было, они были бы сейчас с нами.
К столу подошло два официанта, загруженные дымящимися блюдами. Они расставили перед нами еду, грамотно запомнив, кто что заказал, а после оставили нас наслаждаться ужином.
— Может, нам подождать мистера Хейса?
Дядя Рикардо покачал головой.
— Ешь свой ужин, пока он еще горячий.
Я попробовала пару кусочков, и, хотя вкус был просто божественным, я почти ничего не почувствовала. Поведение дяди зудело у меня под кожей. Во время моего путешествия на корабле, на котором я добралась из Аргентины в Африку, я мечтала о воссоединении, где дядя бы принял меня с распростертыми объятиями. В конце концов, мы были семьей. Мы бы вместе разобрались в произошедшем и тогда он взял бы меня под свое крыло, как когда-то моих родителей. Его отказ очень ранил меня. Он не хотел со мной разговаривать и не хотел, чтобы я была здесь. Я пригубила вино, лихорадочно размышляя. Как мне убедить его ответить на мои вопросы?
Я задумалась о золотом кольце, что прислал папа, и о том, как мистер Стерлинг разглядывал его, словно бриллиант. Меня осенила идея, яркая, как зажженная в темноте спичка.
— Мама упоминала, что у тебя есть судно.
Дядя кивнул.
— С недавних пор.
— А в честь какого фараона ты его назвал?
— Я решил назвать ее “Элефантина”, — сказал он. — В честь острова недалеко от Асуана.
— Как любопытно! — произнесла я, делая очередной глоток. Вкус вина был резким. — Я решила, что ты выберешь что-то вроде… Клеопатры.
Дядя Рикардо улыбнулся одними губами, а затем произнес:
— У меня фантазия работает лучше.
— Очаровательная героиня египетской истории, не находишь?
Он сделал паузу, поднося вилку ко рту.
— Что ты о ней знаешь?
Я тщательно взвесила свои следующие слова. Моя идея казалась ненадежной: один неправильный шаг, и он продолжит ни во что меня не ставить. Но если мне удастся удивить его, показать, что я знакома с делом всей его жизни, и каким-то образом намекнуть, что родители доверяли мне больше, чем он мог представить, возможно, он позволит мне остаться.
Я закинула удочку.
— Она любила двух могущественных мужчин и родила от них детей. Она была блестящим стратегом, знала, как собрать флот, и говорила на древнеегипетском языке, когда как никто из ее предков не удосужился его выучить, — я наклонилась вперед и прошептала. — Но это еще не все, не так ли, дядя Рикардо?
 
— К чему ты ведешь, querida? 37
Я еще сильнее наклонилась вперед, склонив голову. Он ответил на мою позу, забавно закатив глаза. Не спеша я прикрыла рот ладонью и прошептала ему на ухо:
— Ты ищешь гробницу Клеопатры.
УИТ
Я последовал за ними в вестибюль, стараясь держаться достаточно далеко, чтобы не быть замеченным, но достаточно близко, чтобы не потерять их из виду. Не думаю, что кто-то из них предусмотрел слежку. Они вышли в ночь и остановились на летней террасе Шеппарда, выходящей на оживленную каирскую улицу. Четырехколесные фургоны сновали с туристами по темноте, а ослы, с выкрашенными хной гривами, загромождали дорогу. Я прятался в тени горшка с пальмой на расстоянии слышимости от своих целей. Ни один из них не разочаровал меня.
Сэр Ивлин щелкнул пальцами и один из сотрудников гостиницы бросился к нему. Он приказал подать экипаж, и служащий поспешил исполнить его просьбу.
— Он становится все более невыносимым, — пробормотал сэр Ивлин. — Не понимаю, как вы можете терпеть его высокомерие.
— Сеньор Маркес обычно весьма обаятелен, и нельзя отрицать его опыт или его бизнес-партнера…
— Этот невежественный египтянин.
Месье Масперо издал протестующий звук.
— Я полагаю, он получил хорошее образование за границей…
— Нет, — ровным тоном начал сэр Ивлин. — Не там, где это имеет значение.
— Вы имеете в виду Англию, — слегка неодобрительно перенес месье Масперо. Англичанин не обратил внимания.
— Вам следует прислушаться к моему совету и запретить им работать в Египте. Они непредсказуемы и не поддаются контролю. Если произойдет очередное восстание, как Ораби, поверьте, Рикардо и Абдулла поддержат его. Они и этот двуличный мистер Хейс.
Я сжал кулаки и заставил себя медленно дышать, хотя кровь уже начала закипать в венах. Восстание возглавляли египетские националисты, но они проиграли Британии двумя годами ранее. И теперь страна под властью Англии.
— Я не могу сделать этого без оснований, — произнес месье Масперо.
— У вас их много! — сплюнул сэр Ивлин. — Его отказ следовать нашим принципам, его нежелание докладывать о своих находках, его туманные и неудовлетворительные объяснения планов Абдуллы по экспедициям. Он отказывается играть по нашим правилам.
— Не уверен, что его методы настолько уж неприемлемы.
Сэр Ивлин повернулся к своему собеседнику с выражением недоверия на лице. Казалось, он с трудом сдерживался, чтобы не закричать. Его рот то открывался, то закрывался.
— Если вам нужны доказательства, то я их предоставлю.
Месье Масперо переступил с ноги на ногу и нервно покрутил усы.
— О, похоже, что экипаж подан.
Но сэр Ивлин протянул руку и схватил его за плечо, его лицо было красным. Он был подобен ацетону, приближающегося к пламени, готовому вот-вот вспыхнуть. Следующая его реплика была пронзительным криком.
— Вы меня слышали?
— Да, — тихо сказал месье Масперо. А затем он произнес что-то еще, что я не смог расслышать из-за шума, доносящегося из отеля.
— У меня есть доверенное лицо, и в Асуане у меня тоже уже есть агенты, чтобы помочь ему. Он сможет собрать все, что нужно, — сказал сэр Ивлин.
От его слов у меня заныли зубы. Асуан находится слишком близко к острову Филы, чтобы меня могло это устроить. Я отступил, покидая тень в попытке рассмотреть лицо француза. Но что бы он ни сказал, я уже пропустил это мимо ушей. Они прошли вперед, спустились по ступенькам и в конце концов забрались в экипаж. Сэр Ивлин обернулся, как будто осознавая, что их могли подслушать. Это было не важно, он не мог меня заметить. К тому же я уже достаточно наслушался.