Светлым магам вход воспрещен
– Он просто окончательно одичал в компании своих друзей, – своеобразно извинился за брата Хэллрой. – Совсем забыл о манерах.
– И не только он, – фыркнула я себе под нос.
Издевку блондин расслышал, но ответить не успел – в столовую уверенной походкой вошел Ристад. Он избавился от пиджака, сменил рубашку и позволил себе проигнорировать галстук. При появлении хозяина дома неожиданно вспыхнули свечи в светильниках, и тени, сгущавшиеся в углах, перестали давить, а обстановка заметно разрядилась.
Мы наконец приступили к трапезе. Ристад, как умелый дирижер, аккуратно, незаметными жестами управлял прислужниками. Исподтишка я за ними следила и ждала, когда кто-нибудь из тихих людей выйдет из столовой через стену, но не случилось. Отступая от стола, слуги словно бы старались слиться с интерьером.
За светскую беседу отвечал Шейнэр. Вернее, он не подозревал, что на нем лежала важная миссия не дать семейному обеду превратиться в траурные поминки, где все молчали, будто в замке кто-то умер (помимо зомби), и постоянно что-то рассказывал, забывая о еде. Правда, все больше восхвалял красоты замка: оранжерею, библиотеку, злосчастный прудик, который специально приказали расчистить перед нашим приездом.
В порыве вдохновения он предложил сгонять в пещеру в сорока минутах езды от Торстена, где по сей день хранились кости дракона. Я встрепенулась: поглазеть на останки было ужасно интересно! Опасные животные, подчинявшиеся силе темных, исчезли с лица земли еще до рождения нашего прапрадеда, а в единственном музее магических тварей, где демонстрировали скелет дракона, настоящих костей осталось раз-два и обчелся.
– Но придется лезть по сугробам… – неуверенно протянула Катис, а я состроила страшные глаза, чтобы она и не думала отказываться от стоящего развлечения. – Ну… с другой стороны, сейчас же зима. Снег никуда не денешь.
– Любите драконов? – немедленно спросил Ристад, видимо, перехватив мой выразительный взгляд, нацеленный на сестру.
– Как можно любить то, что давно вымерло? – хмыкнула для вида.
– Задай этот вопрос Нестору, – немедленно отозвался Хэллрой. – Вымершее – его конек.
– Почему? – с детской непосредственностью спросила Катис.
– Он некромант, – быстро пробормотал Шейнэр, словно боялся, что после признания мизантроп выдаст какую-нибудь гадость. И оказался прав! Нестор немедленно бросил:
– А ты шляпница?
– Моя Кэтти настоящая мастерица! – немедленно бросился защищать невесту жених, отчего складывалось впечатление, что спор вспыхивал не в первый раз. – Ее имя знают далеко за пределами Глемина! Она пообещала тетушке сшить зеленую шляпку. С розочками! Брунгильда пришла в восторг.
И всем стало ясно, что старая ведьма в сосновом гробу видела обновку с цветочками. Ну или в этот самый гроб в ней собиралась лечь, предварительно прокляв шляпницу.
– Между прочим, за шляпками Катис выстраиваются очереди, чтобы вы знали, – проворчал Шейн, теряя энтузиазм.
– Шейнэр говорил, ваш отец, господин Эркли, занимается бытовой магией, – вдруг вымолвил Ристад.
– Да, – согласилась Кэтти. – Агнесс пошла по его стопам…
Молчание, обрушившееся на столовую после небрежно оброненной фразы, было густым, осязаемым и очень нервирующим. В меня впились четыре взгляда разной степени оледенения, и я поняла, как чувствует себя шпион во вражеском тылу за секунду до провала. Конечно, желания спрятаться под стол не возникло и кусок в горле не застрял – более того, проскочил с такой скоростью, что не заметила, – но между лопаток предательски зачесалось. Видимо, в предчувствии неизбежных расспросов.
– Госпожа – чародейка? – выгнув темную бровь, с вкрадчивой интонацией начал эти самые расспросы Ристад.
– Она еще не чародейка, – немедленно уверила сестра, не давая мне вставить и слова. – Агнесс получит диплом светлой академии будущим летом.
– Тоже бытовая магия? – В вежливом тоне хозяина дома было невозможно заподозрить издевку, но она там точно пряталась.
Сохраняя таинственное молчание, я только дернула плечом. Пусть думает что хочет.
– Где постигаете магическую науку?
Точно не там, где вы учились вести светские беседы, господин черный властелин замка Торстен.
– В Лаверансе, – припомнила Кэтти название академии, куда вместе с мамой и Глорией отправилась на родительский день. Потом они писали, что было весело. Оставалось поверить на слово, потому как я до самого вечера терпеливо дожидалась их появления на другом конце королевства, в холле Эсвольда.
– Неплохое учебное заведение, – дипломатично заметил Ристад, на что оба его брата, которые, видимо, были в курсе дел, издевательски фыркнули.
– Считаете? – с искренним любопытством спросила я.
Ни для кого не секрет, похоже, даже для темных, что провинциальный Лаверанс – настоящая дыра, куда набирали всех, кто был способен, не рухнув в обморок, пережить вступительное испытание.
– А знаете, Ристад! – решительно выпалила Катис, позволяя хозяину дома увильнуть от ответа. – Агнесс превосходно владеет заклятием, распугивающим разных насекомых! Всем соседям защиту навела. И здесь тоже сделает, если надо. У вас есть тараканы?
– Ни разу не замечали. – Он старался, но не сдержал смешка.
– Очень жаль, – покачала Кэтти головой. – Агнесс – гроза тараканов!
– Поверим на слово.
Что там говорила мама о недостатках? Если о них не упоминать, то никто не заметит… Я глубоко вздохнула и мысленно решила, что в замке, полном ведьмаков, лучше быть грозой тараканов, чем непримиримым борцом с темными чарами. Спокойнее пройдут следующие пять дней… Самые длинные и нервные пять дней за всю мою жизнь.
– Какими еще талантами обладаете, госпожа Эркли? – небрежно спросил Ристад.
– Хорошим слухом, – сухо отозвалась я.
Хэллрой очередной раз поперхнулся. Даже не пришлось одаривать особенным «маминым» взглядом, останавливающим ложки на подлете ко рту и стопорящим кусочки пирога в горле.
– А моя Кэтти очень любит читать! – обиженно пробубнил Шейнэр. – Философские трактаты! Вот…
Удивительно, но мы сумели дотянуть до десерта, больше ни разу не произнеся слова «бытовая магия» и «тараканы». От сладкого все единодушно отказались и резво покинули столовую.
После прогулки по зимнему саду во влажной, пахнущей зеленью полутьме Шейн показал нам знаменитую библиотеку. При виде двухъярусного наполненного книгами помещения я расхотела язвить даже мысленно. Очарованно разглядывала деревянные книжные шкафы, украшенные искусной резьбой, огромный камин, удобные диваны с мягкими табуретками для ног. Поодаль стоял аккуратный полированный стол. В углу зала пряталась лестница с высокими ступенями.
– Красиво, – тщетно пытаясь выказать энтузиазм, похвалила Кэтти.
– У нас целый шкаф философских трактатов! – с восторгом воспевал книжную коллекцию Шейнэр. – Хочешь посмотреть?
– Может, завтра? – со слабой надеждой, что не придется до ночи копаться в фолиантах и изображать восторг завзятого книгочея, предложила она. – Лучше сыграем в преферанс!
– Отличная идея, Кис-Кис, – легко согласился он. – В гостиной есть карточный стол.
Было у меня подозрение, если бы Кэтти вздумалось в кромешной темноте покататься по расчищенному пруду, жених без споров схватил бы коньки и неутомимым галопом поскакал бы ломать ноги.
– Можно здесь осмотреться? – не отрываясь от изучения ровных книжных рядов, быстро проговорила я.
– Сколько угодно, – быстро согласился Шейн, видимо, жаждавший на полчасика избавиться от дуэньи. – Эйс, помоги нашей гостье!
Ноги мне обдал поток холодного воздуха. Длинное платье взметнулось, продемонстрировав домашние туфли и щиколотки в тонких чулках. Еле успела одернуть, иначе подол задрался бы до коленок.
– Кто это? – Кэтти испуганно вцепилась пальцами в рукав жениха.
– Хранитель библиотеки, – пояснила я.
– Привидение, что ли? – прошептала сестра.
– Не шепчи, он все равно тебя слышит.
Всегда считала, что духи-хранители, по сути нечисть, обитали лишь в серьезных магических библиотеках, как в Эсвольде. Но у чародеев жила самая светлая на земле нечисть! Добрая такая, радеющая за порядок, никогда не задирающая юбки студенткам. У нашей нечисти в отличие от местного безобразника имелись кое-какие понятия о приличиях. Правда, фолианты у них следовало просить с большим пиететом, иначе зажмут… паршивцы. Да и засыпать в читальном зале было чревато – непременно проснешься со спутанными в колтуны волосами или на залитых чернилами конспектах.