Врата Аида

Звук сирен отвлек ее от мыслей о мужчинах. Ширли поспешила к парадной двери. Должно быть, президент приедет немного раньше.
  
Глава 53
 
 
Между Кальяри и Силанусом, Сардиния
 
14.30 того же дня
 
За рулем сидел Эдриан — больше никто дороги не знал. Он же и припарковался возле пьяццы, благодаря наличию которой местечко и имело статус города.
— Надо запастись провизией, — предвосхищая вопросы спутников, объяснил шотландец. — Когда мы уходили из дома, я выбросил все, что могло испортиться. — В голосе шотландца прозвучало искреннее сожаление. — Хаггис, который мы не съели, и все остальное. А еще генератор выключил. Чтобы топливо попусту не тратить. Не работает генератор — нет электричества. А значит, и холодильник не работает. — Он вышел из машины. — К тому же это заведение — единственное в округе, где продают сухой лед.
— Сухой лед? — удивился Джейсон.
— Да, сухой лед. Двуокись углерода в твердой форме. Когда холодильник включается, ему нужно какое-то время, чтобы охладиться. Сухой лед помогает сохранить то, что нужно заморозить.
Через три минуты все трое вышли из магазина с неестественно фиолетовыми баклажанами, перцами величиной с томат, помидорами размером с мяч для софтбола, сыром, хлебом и мясной нарезкой. Джейсон нес ящик бутилированной воды. Загрузив все в багажник, поехали дальше — до дома оставалось полчаса.
Эдриан припарковался у входа. Вынул изо рта пустую трубку, вышел из машины. Свистнул.
Ответа не было.
— Джок! Джок!
Холмы вернули слабое эхо, но пес не отозвался.
— Может, не стоило его оставлять? — спросила Мария.
Грэм набил трубку. Огляделся.
— Джок — не городская собачка. Не пропадет. Уверен, соседи его покормили.
— Может, слишком хорошо кормили, — пошутил Джейсон, доставая из багажника ящик. — Вот и решил у них остаться.
— Не исключено. — Эдриан на шутку не отреагировал, сохранив серьезный тон. — Но собака — не человек. Его преданность не купишь.
Джейсону показалось, что Грэм думает совсем не о собаках. Он уже хотел спросить друга, что его так беспокоит, но тут за домом послышалось ворчливое хрюканье.
— Джок, может, и прохлаждается где-то, но вот твои свиньи определенно проголодались.
— Они всегда голодные. Потому и свиньи. Не найдем, чем покормить, отпустим на вольные хлеба, — отмахнулся Эдриан, не спуская глаз с дома.
— Тебя ведь не пес беспокоит и не свиньи.
— Что-то тут не так, вот и пытаюсь вычислить.
В небольших, мобильных группах, таких как «Дельта форс» и САС, интуиция заменяла порой шестое чувство: внезапная тишина в шумных ночных джунглях, камешек на склоне, сдвинутый с места неосторожным шагом, старый, обшарпанный автомобиль в богатом квартале. Не раз и не два Питерс спасал собственную жизнь и жизнь своих людей, замечая едва уловимое несоответствие.
Он опустил на землю ящик с водой и положил руку на рукоятку пистолета.
— Что случилось? — встревожилась доктор Бергенгетти.
Эдриан покачал головой.
— Ничего. Просто старческая паранойя.
Может быть, но Джейсон заметил, что прежде всего его друг взял из машины «стен».
Захватив продукты, они подошли к дому. Эдриан толкнул дверь ногой.
— Ты не запираешь?
— Не запираю. Придет кто-нибудь позаимствовать что-то, а дверь заперта — и люди начнут говорить, вот, мол, какой негостеприимный хозяин или, того хуже, соседям не доверяет. К тому же я уже забыл, когда в последний раз видел этот чертов ключ.
Джейсон повернул в кухню.
— Куда положить сухой лед?
— В холодильник. Вместе с сыром, мясом и овощами. И воду туда же поставь.
Впервые, на памяти Джейсона, британец выражал предпочтение охлажденным напиткам, которые остальной цивилизованный мир пьет со льдом.
Войдя в комнату, Мария сразу же начала перекладывать покупки в холодильник. Выпрямившись, она посмотрела в окно, выходившее на задний двор.
— Что это?
Мужчины подошли к ней. За домом, в тени, виднелся небольшой холмик.
— Его там не было, — задумчиво сказал Эдриан.
  
Джейсон шагнул к задней двери.
— Пожалуйста, стойте, где стоите, мистер Питерс.
У порога стояли трое, все наголо бритые, двое с «АК-47». У того, что в середине, глаз закрывала повязка, а на щеке краснели свежие шрамы. Джейсон узнал его мгновенно.
Еглов.
— Пожалуйста, никаких движений без моего разрешения. Я очень расстроюсь, если вас придется расстрелять здесь и сейчас. — Еглов посмотрел на Марию и усмехнулся. — У меня более интересные планы. Как говорит ваша Библия, око за око.
— Джок, — прохрипел Эдриан. — Ты…
— Мерзкий пес укусил одного из моих людей. Мы не могли позволить, чтобы он предупредил вас. Если уж на то пошло, можно было бы и свиней убить, но вы бы насторожились. Да и какой защитник Земли станет без нужды убивать животное столь дикое. А теперь, пожалуйста, станьте к стене…
Эдриан повернулся, развел руки и расставил ноги.
— Окна, старик. Чертовы окна. Дома никого, а окна чистые.
В этот раз решение задачки не принесло утешения.
  
Глава 54
 
 
Хиллвуд
 
4155 Линнеан-авеню
 
Вашингтон, округ Колумбия
 
08.01 по летнему восточному времени
 
И никакой они не президентский эскорт, теперь Ширли ясно это видела. Две патрульные, черный внедорожник с синими фарами за радиаторной решеткой. В то самое время, когда она пришла к такому выводу, мужчины в костюмах слушали свои штучки в ушах. Ширли, конечно, ничего не слышала, но видела, как они прижимают эти штучки пальцами, словно от этого им было лучше слышно.
— Повторите, — сказал один из них, морща лоб, как будто с ним разговаривали на иностранном языке.
Подлетевшие машины резко остановились, и выпрыгнувшие из них люди, в форме и в костюмах, принялись за дело с проворством пожарных. Ширли знала, что выпечки хватит на всех, но этих мужчин завтрак не интересовал. Двое или трое были с пистолетами, остальные с лопатами.
Зачем им лопаты?
Не для сада же?
Сейчас?
Пока одни выкапывали те страшненькие кустики в саду, другие расхаживали повсюду с таким видом, будто ожидали неприятностей.
А потом началось такое…
Один из тех, что всю неделю занимался посадками, выскочил из дома с криками, размахивая длинным, кривым ножом. Нападать с ножом на человека с пистолетом не очень-то умно — его и застрелили сразу же.
И тут же еще двое русских — или кто они там были, — те, что все утро шныряли туда-сюда в кухне, вытащили оружие из ящиков комода, куда, как поняла теперь Ширли, спрятали его в последние дни. Двое в костюмах, с теми штучками в ушах, были без оружия, наверное, потому что никто ничего такого не ожидал. И все-таки они бросились на тех, что с оружием. Загремели выстрелы… два, три… У Ширли даже зазвенело в ушах. Один из тех, что в костюмах, упал, обливаясь кровью.
Другой же русский повернулся, навел пистолет на Ширли и выстрелил. Сначала она почувствовала только что-то вроде ожога в плече, а потом увидела дыру. Дыру в ее выстиранной, накрахмаленной форме, которую гладила чуть ли не полночи!
И тут ей стало больно. Черт, как же больно!
Даже по прошествии месяцев Аткинс не могла сказать, что случилось потом. Она только помнила, как потянулась здоровой рукой к кофеварке, которую и двумято руками с трудом поднимала. И еще помнила глухой звук, когда эта кофеварка угодила русскому в голову. Она даже успела подумать, что неприятностей теперь не оберешься — весь ковер в кофе и крови, да еще и русский на нем валяется.
И тут все потемнело.
Потом, когда Ширли пришла в себя и попыталась подняться, оказалось, что она еще в столовой, но лежит на носилках, а над ней склонилась женщина в голубой форме с буквами ЭМС [62] на кармашке и с какой-то бутылочкой, соединенной с рукой Ширли. Двое мужчин в такой же форме поднимали носилки.