Оникс

– Ну так давайте уже поскорее, – я притворно зевнул, делая шаг вперёд, сокращая дистанцию. – А то мне скоро обед принесут, а я тут с вами нянькаюсь.
– Обязательно, – пообещал Укропов. – Мы уже закончили, считай.
Это звучало не так эмоционально, как у Ватрушкина – у Укропова всё же был хоть какой-то ум, и большинство идей исходило от него. Я не сомневался, что он задумал что-то недоброе, поэтому немного отступил, готовясь к защите и атаке, и поднял руки.
Но Укропов не бросился на меня, как Ватрушкин. Вместо этого он поднял руку, сложил пальцы в форме пистолета и направил их на меня.
– Ты что?! – закричал Ватрушкин. – Ты что задумал? Перестань! Нельзя!
Но Укропов, похоже, понимал, что делает, и не собирался останавливаться.
– Ку-а-дзё! – смешно выкрикнул Укропов, и, когда из его пальца вылетела тонкая струя огня, я почти не удивился.
Огненный шнур стремительно потянулся ко мне, и я не успевал увернуться.
Камень в моей груди внезапно резко нагрелся, словно эта нить плазмы уже коснулась его и моментально раскалила докрасна! И тогда, подчиняясь какому-то наитию, я сделал единственное, что пришло в голову. Вытянул вперед ладони, отгораживаясь ими как щитом.
Тонкий огненный шнур, от которого почему-то совершенно не ощущался жар, уперся в мои ладони, и на этом всё закончилось. Он просто остановился, не причиняя никакого дискомфорта, и между мной и Укроповым остался натянутый огненный трос, с которого уже капали горящие капельки на асфальт.
– Что это… – не понял Укропов. – За ерунда?!
– Прекрати! – закричал Ватрушкин, забыв про свою руку. – Ты же знаешь, нельзя использовать магию на улице! Тем более нам, мы еще даже не студенты! А если ты его покалечишь?!
– Да я только припугну! – с азартом и злостью выплюнул Укропов, поднимая вторую руку, тоже сложенную в форме пистолета.
В меня ударил второй огненный шнур, но его постигла та же участь, что и первого – он просто уперся в мою ладонь, не причинив никаких последствий. Не хочется даже думать, как именно он собирался меня припугнуть и насколько на самом деле горячие эти струйки пламени. Судя по остающимся на асфальте обожженным следам в тех местах, куда капали пылающие капли – очень горячие!
– Да что такое! – сжав зубы, процедил Укропов. – Какого хрена происходит?! Прекрати сопротивляться, вошь!
– Вошь, говоришь? – усмехнулся я. – Какой же ты слабак, если даже с вошью справиться не можешь! Тебе самому-то от себя не противно?
Я, уже не опасаясь его огненных лучей, которые, по ходу дела, были простой фикцией, вытянул правую руку в сторону, схватил с мусорного бака крышку, которая покосилась от удара Ватрушкина, перехватил её за край и метнул вперёд, как фрисби!
Укропов что-то закричал и быстро присел, прикрывая голову руками, и в этот момент оба огненных шнура исчезли. Он-то присел, а вот Ватрушкин, стоящий за его спиной, не успел понять, что происходит, и толстый край стальной крышки прилетел ему прямо в лоб.
Бам! – уже второй раз за последние две минуты загремела крышка, подскакивая после удара и переворачиваясь в воздухе. Ватрушкин же просто рухнул на асфальт, моментально отключившись.
– Э! – запоздало обернулся на него Укропов.
Я двумя длинными шагами сократил дистанцию до него, всё ещё сидящего на корточках, поднял ногу и просто толкнул его в грудь, роняя сначала на задницу, а потом и на спину.
Поймал в руки крышку бака раньше, чем она упала на асфальт, я перехватил её двумя руками и приставил ребром к горлу валяющегося на спине Укропова, слегка надавив.
– Э… Кх! – выплюнул он, задыхаясь.
– Вот как-то так, – назидательно произнёс я, глядя в его прищуренные глаза, которые явно не собирались сдаваться. – Не переживай, я только припугнуть. По крайней мере, так изначально и задумывалось. Так что лучше не дергайся, на всякий случай, а то металл – штука твёрдая, можешь случайно повредить себе горло и потом всю оставшуюся жизнь будешь звучать как старая поцарапанная виниловая пластинка.
Укропов ничего не ответил, только скрипнул зубами и вцепился пальцами в край крышки, пытаясь отодвинуть её от своей шеи.
  
– Ну ладно тебе, – почти расстроился я, слегка добавляя нажима. – Я думал, мы договорились. Хотя о чём с вами договариваться, вы же по степени умственного развития примерно на уровне этой самой крышки.
Укропов продолжал тяжело дышать, и я с удивлением заметил, что там, где он держался руками за крышку, металл заметно потемнел и потянуло чем-то подпаленным. Этот придурок что, пытается нагреть крышку своей магией?
Я хмыкнул и слегка повернул крышку так, чтобы нагретый участок попал на шею Укропова. Металл ещё не успел как следует разогреться, но Укропов от неожиданности коротко взвизгнул и снова попытался отодвинуть крышку.
Я ему этого, конечно же, не позволил, но ещё немного повернул её, чтобы убрать нагретый участок с шеи.
Так получается, те огненные шнуры это тоже никакая не иллюзия была, а самое настоящее адовое пламя? Ведь если бы все было обманом, то и сейчас бы Укроп не заверещал, когда нагретый край коснулся шеи!
– Убью… – процедил Укропов. – Порешаю!
– Математические задачки порешай, убогий, – усмехнулся я. – Может, тогда до тебя дойдет, что такое вероятности и как их просчитывать. Впрочем, ладно, объясню по-простому: если вы двое или кто-то из ваших знакомых попробует сделать что-то подобное ещё раз, так легко ни вы, ни они не отделаетесь. А вы сейчас отделались легко, поверь мне. Больше такого не будет. Вторых шансов я не даю. Ты меня понял?
– Понял! Понял!.. Чёрт…
– Вот и отлично. Надеюсь, ты не забудешь об этом, когда вы очнётесь.
– Очнёмся? – на мгновение удивился Укропов.
– Ага, – улыбнулся я. – Ты же не оставишь своего кореша в таком состоянии в одиночестве, правда?
И я резко дернул крышку мусорного бака к себе, вырвав её из рук Укропова, и тут же ударил его по лбу металлическим краем.
Укропов отключился так же быстро, как и Ватрушкин – просто упал и расслабился, как медуза, выброшенная на берег.
Я вернул крышку на место, убедился, что со мной всё в порядке и моя одежда не пострадала от магии одноклассника, и даже не испачкалась, и вышел из переулка. Не то чтобы я сильно переживал за одежду, но, если я заявлюсь обратно в больницу не в том виде, в каком выходил из нее, возникнут ненужные вопросы.
Надеюсь, эти парни придут в себя раньше, чем кто-то их найдёт. Хотя, может, и хорошо, если кто-то наткнётся на них – так быстрее придут в чувство.
Я совсем не боялся, что они меня сдадут. Они сами пострадают от такого шага. Их выдуманная репутация, которая существует только в их головах, для них важнее всего. Если кто-то узнает, что их двоих отправил в нокаут один лишь Стрельцов, да ещё и успешно противостоял их магии при этом – ох, проблем им не избежать.
Не говоря уже о том, что они рискнули использовать магию в городе, что, судя по крикам Ватрушкина, было запрещено или нежелательно… В общем, они вляпались по полной, и теперь пусть сами разбираются с последствиями. Если у них такое фирменное развлечение – создавать самим себе проблемы и потом героически их разгребать, то это как-нибудь без меня. А я, пожалуй, пойду пообедаю. Думаю, уже пора.
Я вернулся в больницу, мило улыбнулся встревоженной сотруднице, той самой, которая пыталась меня удержать от выхода, и развёл руки в стороны, показывая, что я жив и здоров:
– Как видите, я своих слов не нарушаю. Говорил, что вернусь, и вот я здесь.
– Что ж… Я рада, – вымученно улыбнулась девушка.
– Радость красивых женщин – это то немногое, что радует и меня в этом мире, – подмигнул я ей и направился к лестнице.
Остаток времени до обеда я провёл, копаясь в телефоне, который нашёл в тумбочке, запихнутом в самый дальний угол. Судя по тому, что он отозвался на мой отпечаток пальца, это был мой телефон. Как и следовало ожидать, контактов в нём было очень мало – после смерти родителей меня не тянуло общаться с людьми. Зато я смог использовать телефон как точку доступа в интернет, чтобы выяснить, что это за мир и чем он отличается от моего.