Оникс

Внизу лестницы я услышал, как этажом выше, специально отставая от меня, шепчутся мои недруги:
– Это какая-то подстава!
– Да какая подстава, он же один! Какая братва, откуда?!
– Да я откуда знаю, но ты посмотри, как он уверенно идет!
– Ну он же башкой ударился, вот, наверное, и двинулся окончательно, в смысле, кукуха тю-тю! Ну кто ему тут может помочь?
Придурки думали, что я их не слышу, но гулкий мрамор, из которого были сделаны не только ступени, но и стены, донес до меня их голоса. Умение понижать голос до едва слышного шепота было развито у этой парочки примерно так же хорошо, как умение подкалывать словами. То есть – на уровне трехлетки.
Ну вот и отлично. Пусть продолжают думать, что это не подстава, и идут как телята на убой. Это ведь и правда никакая не подстава. Меня никто не страхует, у меня нет никакой «братвы», я здесь один. Но им этого хватит. Даже несколько раз хватит.
Внизу, в большом холле, отделанном тем же гулким мрамором, располагалась регистратура, которая больше напоминала ресепшн дорогого отеля – невысокая полукруглая стойка из лакированного дерева, за которой сидели несколько молодых и красивых девушек в очках и с собранными в деловые прически волосами. Одеты они все были в белые пиджачки, фасоном неуловимо напоминающие врачебные халаты, и все это выглядело необычно. Вроде топ-модели с обложек журналов, но при этом такие деловые и строгие, что подступиться страшно.
Но не мне, конечно.
Людей в холле было немного, всего двое незнакомых мужчин стояли возле стойки, ожидая оформления. Из-за этой немноголюдности мы, спустившись со второго этажа, сразу попали в центр внимания трех скучающих девушек, которые смотрели на меня, ведь я шел самым первым. Я очаровательно улыбнулся им и направился к дверям, надеясь, что дойду раньше, чем они придут в себя.
Но одна из них оказалась более сообразительной и, когда стеклянные двери передо мной открылись, впуская запахи и звуки улицы, окликнула меня:
– Тэр Стрельцов!.. Простите, но нам не сообщали, что вас выписывают!
Обращение было странным и непривычным, но я списал его на местные условности, которых пока еще не знаю. Как-никак этот мир только похож на мой. А какие между ними на самом деле отличия, кроме магов, разломов и тварей, мне только предстоит выяснить.
Я остановился, развернулся, и подошел к девушке, которая смотрела на меня с укоризной и немного испуганно.
– Да, действительно, меня не выписывали, – легко согласился я с улыбкой на губах. – Но я ведь никуда и не ухожу. Ухожу, конечно, но совсем недалеко – только на улицу.
Внезапно я почувствовал, как камень в моей груди будто бы слегка шевельнулся. Он словно пытался выпасть со своего места и ворочался, раскачиваясь в нем. Так длилось всего секунду, и снова все прошло без остатка. Я даже грешным делом решил, что мне это почудилось.
– Простите… Не положено, – еще более неуверенно протянула девушка. – Покидать больницу до конца курса лечения запрещено…
– Ой, да ладно. Ко мне друзья приехали, хотят показать обновку, похвастаться, так сказать, – я подмигнул. – Собственный транспорт, согласитесь, не каждый день выпадает такая удача, не находите? А через пару дней уже в университет, там понятное дело будет не до обновок!
– Машину? – девушка перевела взгляд на Ватрушкина и Укропова. – Такие молодые, а уже на машине?
– Действительно, какая им машина, – легко согласился я. – Самокат. Я имел в виду электрический самокат. Они вдвоем на нем приехали, в обнимку, чтобы меня проведать и показать обновку. Правда ведь, парни?
Укропов и Ватрушкин, похоже, не успели понять, о чем я говорю, но пожали плечами и кивнули.
– В общем, я на пять минут, – подмигнул я девушке. – Честное слово, я вернусь. Куда я сбегу от таких очаровашек, в самом деле? Я что, враг себе?
Девушка, польщенная, опустила глаза и села обратно в кресло, сделав вид, что смотрит в сторону и ничего вокруг не замечает. Как та самая обезьянка с закрытыми глазами, разве что вокруг нее вместо еще двух обезьянок сидели две такие очаровашки. Они посмотрели на нее с укором, но ничего не сказали – похоже, она считалась самой старшей в их компании.
  
Я развернулся, прошел через вновь открывшиеся двери и оказался на улице. Сразу же, не теряя времени и не рассматривая окружение, свернул в сторону, дошел до угла и завернул в подворотню между стеной больницы и соседнего дома. Здесь было не очень широко, но двое людей могли пройти плечом к плечу. С улицы это место не особенно заметно, особенно если не присматриваться.
Практически ничего не мешало тому, что я собирался сделать, даже на полу никакого мусора не было, что мог бы взлезть под ноги в самый неприятный момент. Только пара мусорных баков стояла у стены, но и те были накрыты крышками так плотно, что, пожалуй, даже если их опрокинуть, содержимое не разлетится. Говоря проще – самое то место, чтобы научить эту парочку приличным манерам.
– Отлично, – резюмировал я, оборачиваясь к своим «друзьям». – Здесь камер, думаю, нет, так что…
Но «что» я договорить не успел. Парни решили не терять времени, и первым, что я увидел, когда обернулся, был кулак, летящий мне прямо в лицо.
 
Глава 6. Просто огонь
 
Это было так же глупо, как и предсказуемо. Я, в общем-то, и не ждал ничего другого. К этому моменту всё, что происходило, уже вышло за пределы понимания моих одноклассников. Они даже забыли, что собирались устроить мне «показательную порку».
Теперь их интересовала только одна мысль – как поскорее закончить с этим. Желательно так, чтобы не возникло снова что-то непонятное, от чего станет обидно. Ради этого даже можно пойти на грязные трюки вроде удара исподтишка, со спины.
Что ж… Тем хуже для них. Чем больше в человеке подлости, тем приятнее этого человека раскатать по асфальту…
Ватрушкин ударил изо всех сил, вложив в удар всё, что у него было. Силы ему не занимать, но бедняга не понимал, что сила – это не всё. Если применять её неправильно, то она не имеет смысла. Вот и сейчас, когда я отклонился назад, его удар прошёл в сантиметре от моего носа. Для моего мозга, привыкшего к ловушкам древних гробниц, этот удар был похож на медленно падающее конфетти после взрыва хлопушки.
Пока Ватрушкин наносил один удар, я мог бы успеть ответить ему тремя или четырьмя, но я не стал. После того, что он сказал, я не собирался быстро с ним расправляться. Он не заслужил быстрой расправы. Поэтому я просто отступил назад и сложил руки на груди:
– С тобой всё в порядке? Тебя что-то пошатывает.
И правда, его немного покачнуло, когда удар не достиг цели и он сам потерял равновесие.
– Я тебя сейчас пошатну! – пообещал Ватрушкин, разгибаясь и замахиваясь снова. – Так, что не поднимешься!
Он снова ударил, на этот раз сбоку, но я легко увернулся, как будто поднырнул под натянутую верёвку. У меня опять возник соблазн ответить ему, прописав короткий апперкот в печень, но я опять сдержался и просто отдалился.
Я, в отличие от него, знал, где закончится его размашистый удар. Он снова не попал в цель и, как и прежде, потерял равновесие, врезавшись в крышку ближайшего мусорного бака.
Бам! – гремела крышка, когда его кулак с силой ударил в неё. Крышка покосилась, угрожая упасть, а сам Ватрушкин схватился за руку, издавая странные звуки. Хорошо, что хотя бы не закричал – я бы тогда потерял к нему последние капли уважения. А с противником, которого ты не уважаешь, и драться-то неприятно.
– Чёрт… – прошипел Ватрушкин, глядя на меня.
– Приятно познакомиться, Оникс, – вежливо ответил я. – У тебя, похоже, что-то с рукой. Как же тебе повезло, что рядом больница, вот прямо рукой подать! Ах да, ты же уже подал…
– Я тебя!.. – снова бросился вперёд Ватрушкин, но его остановил Укропов, положив руку ему на плечо:
– Дай-ка я. Ты уже… того.
– Уже чего? – не понял Ватрушкин.
– Уже его, – ответил Укропов, оттаскивая друга назад. – Ну что, Стрельцов, думал, что всё кончилось? Всё только начинается.