Ножи Императора (ЛП)

Он взмахнул пальцем, и преторианцы, ожидавшие позади него, шагнули вперед, направив свои копья на Марка и Фламму.
- А теперь, я полагаю, у вас может возникнуть соблазн совершить что-нибудь героическое, учитывая, что ваша месть была немного  подпорчена некоторыми действующими лицами, но я бы не советовал этого делать. Я, конечно,  заплачу Юлиану цену за  Мортиферума, но его брат не входил в мои планы ...  -   Он улыбнулся выражению лица Марка, когда до того дошло, что именно он имел в виду.   -   Когда Ножи Императора  начали умирать, очевидно, без всякой причины, кроме, как собственной глупости или усталости от жизни, которую они выбрали, я подумал, что разумно провести новую небольшую вербовку. Эти люди могут открыто носить форму преторианцев так,  как они мною уже купленные и оплачены.  И кто знает, может быть, с исчезновением последнего из того коллектива я сочту необходимым использовать их, чтобы заполнить пробел. Единственный вопрос сейчас в том, что с тобой делать, теперь, когда твоя польза для меня, кажется, подошла к естественному завершению? 
Велокс выступил вперед, прорычав ответ на вопрос.
- Я относился к этому человеку как к брату по Арене, и он отплатил мне смертью того, кто остался от моей семьи! Отдайте его мне. Я  сломаю ему хребет, отрублю ему голову  и повешу на воротах лудуса!  -   Он с презрением посмотрел на Фламму.  -   Думаешь, ты сможешь встать у меня на пути, старик? Одно мое слово, и ты утонешь в гладиаторах, каждый из которых будет соперничать за то, чтобы стать человеком, который тебя убьет. 
Клеандр сделал задумчивое лицо.
- Это стало бы приятным завершением наших Больших Игр ... 
Фламма покачал головой и наклонился ближе к распорядителю.
-  Я скажу вам больше!. Представьте себе бой между этим мальчиком и мной, а?  Действующий чемпион против человека, который ушел на пенсию непобежденным любимцем публики?  Представьте, что вы можете сообщить своему императору, помешанному на гладиаторах, что вытащили Фламму Великого для последнего боя. -  Он заговорщически подмигнул Юлиану.  - И чтобы подсластить ситуацию, я дам гарантии, что возьму вину на себя? Я даже обязуюсь умереть  на Арене. За такой бой заплатят много денег, и большая их часть пойдет не мне.  Мне и пенсии хватает. Я даже останусь здесь, в лудусе, до боя, если хотите, чтобы вы не беспокоились, что я откажусь.  Что скажете? 
- Нет! 
Он повернулся и посмотрел на Марка, который осмотрел на него с выражением отчаяния, затем снова на Клеандра.
- Мы договорились?
Распорядитель кивнул, его глаза горели желанием извлечь выгоду из предложения ветерана-гладиатора о самопожертвовании. Фламма поклонился.
- Очень хорошо. А теперь, если вы извините меня, распорядитель, я думаю, что смогу вразумить парня. Я полагаю, было бы лучше, если бы он потихонечку  ушел отсюда? 
Он медленно направился по песку туда, где стоял молодой человек, качая головой.
- Другого выхода нет, ты это видишь? -  Марк открыл рот, чтобы возразить, но Фламма покачал головой с грустной улыбкой. - Я никогда не думал, что увижу этот твой взгляд снова. Каждый раз, когда я шлепал тебя по заднице, когда ты был двенадцатилетним юнцом, ты смотрела на меня такими же глазами, как будто прикидывала, как бы меня трахнуть, если бы у тебя был хоть малейший шанс. И посмотри на себя сейчас...  -  Он виновато улыбнулся Марку. -  Я в долгу перед тобой,  Марк, перед тобой и твоей семьей. Я должен был что-то сделать, когда их забрали, но, к моему стыду, я не поднял тогда головы. А, так я смогу вытащить тебя отсюда и обрести немного покоя после своей совести.  И поверь мне, этот маленький засранец  Велокс не уйдет с Арены без шрамов.
 
Марк озадаченно покачал головой.
- Но если ты думаешь, что сможешь победить его, зачем говоришь, что можешь умереть на Арене? 
Гигант улыбнулся, положив руку на плечо своего бывшего ученика и наклонившись ближе. Он что-то шептал на ухо своему удрученному другу в течение минуты или около того, пока Марк медленно не кивнул с выражением смирения на лице.  Фламма повернулся к Клеандру, широко раскинув руки.
- Видите, я говорил вам, что смогу убедить его. Он уходит со своими братьями по оружию, а я остаюсь, чтобы сражаться в любой момент, когда  только ты захотите. Возможно, лучше всего начать завтра, чтобы дать действующим лицам как можно меньше времени на раздумья об этой схватке.   
- Не терпится умереть, старик? 
Фламма улыбнулся в лицо упрямству Велокса.
- Скорее, горю желанием испытать свои навыки. Ты хорошо танцуешь, парень, и я видел, как ты дерешься, но все, что ты делаешь, это  только прыгаешь и размахиваешь мечами, как безалаберный легковес, каким ты, несомненно, и являешься. Я из другой школы. И я научу тебя кое-чему, прежде чем умру, я обещаю тебе это. 
Марк подошел к Велоксу, его тело напряглось от не разряженной ярости.
- Ты жаждешь мести за своего брата. А я хочу отомстить за свою семью.  Так что мы обязательно встретимся снова ... 
Гладиатор коротко кивнул.
- И тогда, когда ты меньше всего будешь этого ожидать. Он бросил на пол между ними безделушку в виде зуба пантеры в тонкой золотой оправе на шнурке, указывая на точно такой же кулон у себя на шее. - Я заказал его, чтобы подарить тебе в качестве утешения за твое поражение этим вечером.  Возьми его и носи до конца своей жизни,  Аквила, в паре к тому, что висит у меня на шее.  Каждый раз, когда ты будешь  прикасаться к нему, помни, что я охочусь за тобой! Ты  умрешь от моих рук.  
Марк опустился на колени, поднимая кулон.
- Я надену его. Без колебаний, приходи и сравним наши желание отомстить друг другу, если останешься живым после  Фламмы.
Клеандр заговорил прежде, чем гладиатор успел что-либо возразить.
- Давайте закончим с этими немного утомительными демонстрациями вечной вражды, я думаю, императору пора высказать свое мнение по поводу предполагаемого смертельного поединка. Я бы спросил прокуратора Юлиана, что он думает, но, в конце концов, он государственный чиновник, и я могу заверить всех вас, что государство одобряет, как прозвучало  то, что предлагается. Твое предложение принято, Фламма, и ты будете размещен в императорском дворце до тех пор, пока не придет время боя. Я бы предположил, что Коммод  будет рад встретиться с тобой утром, учитывая его склонность к твоему ремеслу.  А это значит, что всем нам пора расходиться по домам. 
Дубн и Гораций вышли из тени, и Марк понял, что у его товарища-тунгрийца был вид, близкий к отчаянию. Он повернулся к прокуратору, придав своему голосу железные нотки.
-  Юлиан! 
Прокурор повернулся к нему, явно оскорбленный таким небрежным обращением со стороны человека, которого он еще минуту назад считал своей собственностью.