Тринадцать часов

— Муж обязан хранить верность своей жене! — Как у него перекосилось лицо — это надо было видеть! А Мбали еще добавила: — Изменять ведь можно разными способами. — Она развернулась и ушла. С тех пор она постоянно замечает в глазах Деккера ненависть. Он ненавидит ее, потому что ей все известно и потому что она его презирает.
Но работа прежде всего. Мбали Калени слушала очень внимательно. Она задавала вопросы — только на английском, хотя знала и африкаанс. Дело в том, что Деккер терпеть не мог английский язык.
Рейчел Андерсон закрыла за собой дверь туалета. Оказывается, ей ужасно хочется по-маленькому! Она расстегнула «молнию» на шортах, спустила их до колен и села на унитаз. Сразу стало легче. Но журчание показалось ей таким громким, что она устыдилась. Наверное, даже в кухне слышно… Что подумает о ней хозяин дома? Рейчел огляделась по сторонам. Стены покрашены в голубой цвет, раковина, ванна и унитаз — белоснежные. Ванна большая, старинная, на ножках в виде птичьих лап. Вдруг ей страшно захотелось помыться. Горячая пенная ванна прогонит смертельную усталость и тупую боль во всем теле. Рейчел приказала себе не думать о купании. Она пока не готова совсем расслабиться. К тому же хозяин дома ждет ее в кухне. Он жарит ей омлет. Рейчел спустила воду, наклонилась над раковиной, включила воду, взяла мыло, намылилась… Руки до локтя были в крови, присохшей грязи, в земле с колючками и мелкими камешками. Мутная вода ушла в слив. Она подставила ладони под струю воды и ополоснула лицо. Намылила щеки, лоб, подбородок и снова смыла водой.
Рейчел не спеша вытерлась чистым темно-синим грубым полотенцем и повесила полотенце на крючок. И только потом посмотрелась в зеркало. Машинально потянулась к голове; откинула со лба прядь волос.
Ну и вид у нее! Просто ужас. Волосы грязные, сальные. Из косы выбились неопрятные пряди волос. Глаза красные, в углах рта наметились морщинки. На подбородке ссадина; вокруг ссадины вздулся кровоподтек. На лбу длинная царапина — она даже не помнит, когда оцарапалась; она не чувствовала боли. Шея от грязи сине-серая; по цвету почти сливается с темно-синей футболкой.
И все-таки она жива.
Душа преисполнилась радостью и благодарностью. И вдруг Рейчел вспомнила: Эрин погибла! Милая, милая Эрин… Она почувствовала себя виноватой. Изнутри поднималась жалость — как мощная приливная волна, внезапная, неодолимая. Чему она радуется? Она жива, а Эрин мертва. Стыд растопил ледяную броню, которую она воздвигала последние несколько часов, и она снова все вспомнила: как они вдвоем убегали от погони, как Эрин ухватилась за край металлической ограды и ловко перескочила через нее на церковный двор. Она совершила роковую ошибку!
— Не туда! — закричала тогда Рейчел. И все же она, не думая, последовала за подругой и тоже проворно перескочила через ограду. Эрин остановилась на узкой дорожке, в густой тени между огромными деревьями. Рейчел поняла, что они попали в ловушку, и забегала по двору, в отчаянии ища выход. Она завернула за угол и очутилась за зданием храма. Ей казалось, что Эрин бежит за ней. Рейчел не было видно с улицы, туда, где она скрылась, не доходил свет уличных фонарей. Вдруг она поняла, что не слышит сзади шагов Эрин. Она развернулась кругом; смертельный страх давил на нее, как ноша, которую она волокла с собой. Где Эрин? Она очень боялась столкнуться с преследователями, но все же осторожно выглянула во двор.
Эрин лежала на земле. Все пятеро преследователей столпились вокруг нее. Одни наклонились над ней, другие стояли рядом на коленях. Они выли, как дикие звери. В свете уличного фонаря сверкнул нож. Эрин страшно закричала… Потом крик оборвался. Рейчел увидела что-то темное… Кровь!
Тот страшный миг навеки отпечатался в ее мозгу. Этого не может быть, думала Рейчел, хотя и понимала, что все происходит на самом деле. Ноги у нее словно налились свинцом, но она побежала, превозмогая себя. Надо было спасать свою жизнь. Она снова забежала за угол. Перемахнула через ограду. Ее как будто что-то вело вперед.
 
И сейчас она испытывала облегчение и благодарность за то, что она жива.
Но смотреть на себя в зеркало она не могла. Собственное отражение давило на нее. Рейчел понурила голову и в безысходности обхватила руками унитаз. Изнутри поднималась тошнота; ее вырвало желчью.
Она встала, содрогаясь всем телом, и расплакалась.
Вуси Ндабени сидел на переднем пассажирском сиденье патрульной машины между участковыми констеблем и инспектором. Оба были в форме. Почти вплотную к ним остановилась еще одна полицейская машина.
Инспектор из участка хотел ехать с сиреной и мигалкой, но Вуси попросил:
— Пожалуйста, не надо.
Ему хотелось подъехать к дому Дж. М. Деклерка без лишнего шума. Инспектор сказал, что знает, где находится жилой комплекс «Атлантик-Бриз». В новом квартале, где селятся представители среднего класса — как белые, так и черные. Живут рядом, вместе. Парклэндс — наглядное доказательство успехов новой Южной Африки.
На перекрестке они повернули направо, на Парк-роуд. По обеим сторонам дороги мелькали крупные торговые центры и современные жилые массивы. Налево, на Рейвенскорт, направо, на Хьюмвуд. Здесь улицы были не прямые, как в кварталах Мандела-Парк и Хараре в Кайелитше, а извилистые, с переулками и тупиками. Вуси посмотрел на инспектора.
— Уже совсем близко, — сказал тот. — Налево и направо.
Дома, жилые комплексы, чистенькие, новые. Вокруг домов заложены сады. Сады совсем молодые; деревца совсем маленькие.
— Перед домом не останавливайтесь, — предупредил Вуси. — Не хочу его спугнуть.
— Ладно, — сказал инспектор и показал констеблю, куда ехать.
Наконец они увидели дорожный указатель: «Жилой комплекс „Атлантик-Бриз“».
Кварталы сплошной застройки. Многоэтажные дома, таунхаусы. Они ехали по четной стороне, вдоль высокой стены.
— Неужели все эти дома муниципальные? — спросил Вуси.
— Вряд ли.
Как ни странно, «Атлантик-Бриз» оказался именно муниципальным владением. Они остановились несколько поодаль.
— Выпустите меня, — велел Вуси.
Инспектор открыл дверцу и вылез сам.
Поверху высокой белой стены тянулась колючая проволока. Они увидели крупно написанные цифры 24 на больших автоматических металлических воротах. За стеной — таунхаусы в стиле кантри. Синие и зеленые ставни, коричневые оконные рамы, двускатные крыши. Мода скоротечна. Лет через пять стиль кантри будет считаться полной безвкусицей, а дома уже состарятся.
— Ну и ну! — воскликнул Вуси, который представлял себе предстоящую операцию совсем по-другому. Он жестом подозвал к себе полицейских из второй машины. Вскоре все обступили его.
— Жилеты! — приказал Вуси.
Инспектор обошел машину сзади. Перед отъездом они аккуратно уложили бронежилеты, но по дороге стопку разметало по багажнику. Вуси взял один, надел через голову и начал застегиваться.
— Вы тоже. Ждите меня здесь; я осмотрюсь и прикажу открыть ворота.
Его помощники радостно закивали. Вуси перешел дорогу и зашагал вдоль стены. Окошко, прорезанное в воротах, оказалось зарешеченным. Рядом с окошком помещалась панель домофона. Возле некоторых звонков висели таблички с фамилиями жильцов. Вуси не обнаружил среди них фамилии Деклерк. Наверху слева имелась кнопка с подписью «Администратор». Он нажал ее. Загудел звонок. И тишина.
Он нажал снова. Никакого ответа.
Вуси нагнулся к окошку. За воротами он увидел асфальтированную дорогу. Дорога поворачивала за угол и исчезала за первым рядом домов. Никаких признаков жизни. Уже ни на что не надеясь, Вуси снова нажал кнопку.
Домофон захрипел и свистнул.
— Чего вы хотите? — спросил монотонный женский голос.
Окно на шестнадцатом этаже выходило на оживленную Аддерли-стрит. У окна, повернувшись спиной к роскошно обставленной комнате, стоял мужчина. Он смотрел на раскинувшийся под ним город. Впереди — торговый центр «Золотой акр», слева пятизвездочный отель «Капское солнце», за ним — высотные башни приморского квартала. Исторический центр тоже совсем рядом; он поражает пестротой архитектурных стилей. Сверху виден и океан, правда, вид слегка подпорчен силуэтами портовых кранов, двумя буровыми установками и корабельными мачтами.