Тринадцать часов

Деккер в последний раз попытался возразить:
— Но ведь если я раскрою дело, завтра напишут…
— Djy wiet dissie sóé maklikie! Ты ведь понимаешь, что все не так просто!
Интересно, подумал Гриссел, почему капские цветные говорят между собой на своем диалекте. Он их не понимал, и у него возникало чувство, будто он здесь лишний.
Деккер хотел сказать что-то еще, даже рот открыл, но Джон Африка погрозил ему пальцем. У Деккера заходили желваки на скулах. Глаза его горели.
— Бенни, отныне дело поведешь ты, — приказал начальник уголовного розыска. — А ты, Франсман, у Бенни на подхвате. Lat hy die pressure vat. Lat hy die Moutons van die lewe handle. Пусть он возьмет на себя всю тяжесть. Пусть он имеет дело с Маутонами.
Под конец Джон Африка заявил:
— Вы работаете вместе. Если раскроете дело…
У Гриссела зазвонил телефон.
— …то поделитесь славой.
Бенни вынул из кармана телефон и посмотрел на экран.
— Вуси, — многозначительно пояснил он.
— Господи… — Африка покачал головой. — Беда не приходит одна…
— Что там у тебя, Вуси? — спросил Гриссел.
— Бенни, комиссар рядом?
— Да, он здесь.
— Задержи его, прошу тебя, задержи.
Улица Таффелберг-роуд заасфальтирована и идет вдоль склона горы. Дорога начинается на высоте триста шестьдесят метров над уровнем моря. Она проходит мимо станции фуникулера с длинными очередями туристов. За ущельем Платтеклипстром стоит шлагбаум: дальше машинам хода нет. Поэтому продолжать путь могут лишь мотоциклисты и пешеходы. Далее на протяжении четырех километров дорога то идет под уклон, то поднимается в гору. Перепад высоты составляет восемьдесят метров: от четырехсот шестидесяти до трехсот восьмидесяти. И наконец, после пика Дьявола, заканчивается асфальт и начинается грунтовая дорога, которая, в свою очередь, переходит в туристскую тропу.
На северном склоне пика Дьявола находится наблюдательный пост, откуда весь Кейптаун виден как на ладони. Большой город лежит внизу, словно в огромной чаше.
Над тропой, на утесе, в тени протеи сидит молодой человек лет двадцати шести — двадцати восьми, белый, худощавый, загорелый. На голове у него широкополая шляпа. Он одет в выцветшую синюю рубашку с зеленым воротничком, длинные шорты цвета хаки и старые, ношеные сандалии на толстой подошве. Молодой человек приставил к глазам бинокль и медленно осматривает окрестности: слева направо, с запада на восток. Под ним раскинулся потрясающий по красоте вид Кейптауна. Над скалистыми утесами Столовой горы поднимается невесомая на вид кабинка фуникулера; она ползет мимо чувственных изгибов Львиной головы и Сигнальной горы, над синим заливом, который переливается на солнце. Ниже уютно расположился сам город, как довольный ребенок в объятиях горы. Но молодой человек не обращает внимания на окружающие его красоты. Его взгляд прикован к одному месту. За ним на плоском камне лежит атлас Кейптауна. Он раскрыт на карте Ораньезихта, пригорода, который раскинулся непосредственно под ним. Ветерок ласково шелестит страницами; время от времени молодой человек рассеянно придавливает карту ладонью.
Рейчел Андерсон встала медленно, словно лунатик. Обойдя дрова, она посмотрела на гору. Никого. Она вышла из-под тени навеса и зашагала направо, туда, где виднелась бетонированная дорога и тротуар. Она медленно брела по улице. Бежать не было сил. Надо позвонить отцу. Она пойдет медленно, как может, найдет телефон-автомат и позвонит отцу.
Молодой человек с биноклем тут же заметил крошечную одинокую фигурку; он не отрываясь наблюдал за ней. Джинсовые шорты, светло-голубая футболка, рюкзачок — точно она.
— Господи боже мой! — воскликнул он вслух.
Он еще немного последил за ней. Главное — убедиться, что перед ним точно та самая девушка, которую они ищут. Затем он достал из кармана рубашки мобильный телефон, нашел в списке контактов нужный номер. Набирая, он одной рукой продолжал прижимать бинокль к глазам.
 
— Да? — услышал он на том конце линии.
— Я ее вижу. Только что вышла непонятно откуда.
— Где она?
— На дороге, поворачивает направо…
— На какой дороге, Барри?
— Откуда я знаю? — Барри положил бинокль на камень и взял атлас. Ветер только что снова перелистал страницу. Барри торопливо поискал нужное место. — Да прямо подо мной, первая улица снизу…
— Барри, придурок, как называется улица?
— Погоди, ищу, — хрипло ответил Барри.
— Ладно, расслабься. Как улица называется?
— Сейчас, сейчас… Регби-роуд… Погоди… — Барри снова подхватил бинокль.
— Идиот, Регби-роуд идет вдоль всей горы!
— Знаю, но она сейчас поворачивает налево, на… — Барри снова положил бинокль и принялся ретиво листать атлас. — Бремар. Вот именно… — Барри снова взял бинокль. — Бремар… — Он заворочал головой, отыскал беглянку, засек ее. Девушка шла спокойно, не спеша. И вдруг начала исчезать — сначала ноги, потом все остальное. — Черт, она… пропала, взяла и пропала!
— Не может быть!
— Наверное, куда-то спустилась… Вот сука!
— Давай ищи ее, слышишь?
Барри, дрожа от возбуждения, листал атлас.
— Там ступеньки. Значит, она спустилась на Страткона-роуд. — Он снова подкрутил окуляры. — Точно! Вон она! Я ее вижу.
Гриссел, Деккер и Клуте стояли на тротуаре у выхода из больницы и наблюдали, как Джон Африка за стеклянной дверью утихомиривает Вилли Маутона и его адвоката, одетого как похоронщик.
— Мне очень жаль, Франсман, — сказал Гриссел.
Деккер ничего не ответил; он не сводил глаз с трех человек за дверью.
— Всякое бывает, — рассудительно заметил Клуте. Он глубоко затянулся сигаретой и посмотрел на свой сотовый телефон. Целая куча эсэмэсок от журналистов — и все недовольны. Клуте тяжело вздохнул. — Бенни не виноват.
— Знаю, — кивнул Деккер. — Но мы сейчас напрасно теряем драгоценное время. Джош Гейсер спокойно мог сбежать куда-нибудь в Томбукту!
— Тот самый Гейсер?! — ахнул Клуте.
— Вы о ком? — не понял Гриссел.
— О парне, который поет духовные гимны. Вчера Барнард оттрахал его жену у себя в кабинете, а она во всем призналась мужу.
— Кто, жена Барнарда? — не понял Гриссел.
— Да нет. Жена Гейсера.
— Мелинда? — тут же спросил Клуте.
— Вот именно.
— Быть не может! — вскричал потрясенный Клуте.
— Погодите-ка… — сказал Гриссел.
— У меня есть все их диски, — сказал Клуте. — Не верю, что такое может быть, не верю, и все. Значит, вот что плетет Маутон?
— Ты что, любишь духовные гимны, госпел? — спросил Деккер.
Клуте едва заметно кивнул и щелчком выкинул окурок на улицу.
— Он врет. Говорю вам, он врет. Мелинда — лапочка. И потом, они с Джошем возродились — она ни за что не пошла бы на такое.
— Возродились они или нет, а только Маутон уверяет, будто все так и было.
— Погоди, Франсман. Теперь мне объясни, — попросил Гриссел.
— Очевидно, вчера Барнард трахнул Мелинду у себя в кабинете. А Джош, ее муж, вчера вечером явился к ним в контору, сказал, что ему все известно. Он угрожал забить Барнарда до смерти. Но Барнарда на месте не оказалось.
— Не может быть, — повторял Клуте, правда уже не так убежденно. Будучи полицейским, он прекрасно понимал, что люди способны на все. Он уже начал примиряться с мыслью, что слышанное им может оказаться правдой. Лицо у него вытянулось. — Представляю, что сейчас начнется…
— Это точно, — кивнул Гриссел.
— Бенни! — Услышав голос Вуси Ндабени, все трое повернули голову. Чернокожий детектив, запыхавшись, подбежал к ним. — Где комиссар?
Все трое, как один, ткнули пальцем в стеклянную дверь. К Африке, Маутону и адвокату присоединился врач.
— Бенни, та, вторая девушка… она еще жива. Но за ней охотятся. Она где-то в городе. Придется комиссару выделить нам подкрепление!