Сила одиночки (СИ)

— Что ещё можешь рассказать обо мне?
— Уверен — ты гораздо сложнее устроена, чем пытаешься казаться. А ещё я думаю, что если ты и правда считаешь нас командой, то нам надо научиться доверять друг другу. Если, конечно, это не был пустой трёп.
Мои ладони скользнули по бархатистой коже горячих бёдер и принялись наминать роскошную женскую задницу. В ответ следует ещё одно сжатие — и от мощной волны удовольствия внезапно перехватывает дыхание.
Господи, как она это делает?
Не то, чтобы я впервые сталкивался со столь своеобразным проявлением женского кокетства, но эффект в исполнении Мишель отличается в миллион раз.
— И что ты предлагаешь?
Меня одаривают ещё одним сжатием. Медленным и очень сильным. Настолько, что посети меня сейчас абсурдная и противоестественная мысль покинуть её пышущее жаром лоно, мне бы это, скорее всего, не удалось. Моё тело непроизвольно изгибается, а из горла вырывается хриплый стон.
— Для начала попробуй отдать инициативу в мои руки. Например, позволь находиться сверху, — с огромным трудом всё же удаётся сформулировать своё виденье наших новых отношений.
— Ты точно этого хочешь?
Тон приобретает крайне загадочный оттенок и сопровождается ещё одним, поистине мистическим, сжатием члена. Чувствую, как дурман страсти стремительно заволакивает сознание, лишая возможности хоть сколько-нибудь связно мыслить. Я будто под действием наркотика.
Что вообще происходит?! Меня реально чем-то накачали или Мишель настоящий суккуб?!
И тут мой средний палец правой руки, скользнув вниз по очаровательной ложбинке, наконец, добрался до главной цели своего путешествия, мгновенно заставив задрожать Мишель всем телом и вырвав из её прекрасных уст громкий стон.
Не берусь судить, что произошло: то ли Мишель слишком заигралась, то ли я непреднамеренно вывел эту демоницу из строя, но она внезапно прекратила свои сверхъестественные штучки, обхватила моё лицо обеими ладонями и принялась с жаром целовать в губы. Начала двигаться. Взгляд перестал быть осмысленным. Стремительно разогнулась, тряхнула своими рыжими волосами и подарила ещё один незабываемый по красоте образ. Гладит везде саму себя, будто в трансе, а губы бессвязно шепчут:
— Сладкий мальчик… умоляю, не останавливайся…
О, меня не надо уговаривать! Двигаюсь под ней энергично, и снова это бесподобное чувство! Я взаправду ощущаю всё то, что прямо сейчас испытывает Мишель. Хочется рыдать от восторга, столь сильны испытываемые эмоции! Душа отчаянно рвётся наружу, бессильная передать пережитое привычными способами. Феерический финал! Одновременно бьёмся в невыразимо сладких конвульсиях, громко кричим и обессилено опадаем.
Да после такого, я этих четырёхруких одной левой!
Но в полной мере вкусить неземных ощущений и духовного единства мешает ожившая корабельная связь.
— Внимание, экипаж! Всем приготовиться к экстренному гиперпрыжку!
Как же я ненавижу эти моменты!
С трудом переборов приступ тошноты, фокусирую взгляд и ползу на четвереньках в ванную. И это не только оттого, что переход в гиперпространство оказал на меня традиционное деструктивное воздействие. Просто одно крайне не вовремя наложилось на другое. Мишель, между прочим, ещё хуже. Вон лежит на кровати после последнего оргазма и даже рукой пошевелить не может, лишь блаженно улыбается, уставившись в потолок. И пусть весь мир горит огнём, её это не колышет.
Когда мы оба привели себя в порядок и оделись, Мишель осторожно выглянула в коридор и, убедившись, что там пусто, дала отмашку, что можно выходить. Чуть приотстаю, дабы соблюсти конспирацию, а заодно нагло пялюсь на её фигуру, задрапированную в тёмно-серый мундир.
Галифе, поистине вершина портняжного искусства! Совсем не сковывают движения, хоть на шпагат садись. Скромный женский зад делает визуально более аппетитным, а большой, наоборот, маскирует. А уж если девушку бог одарил чем-то настолько безупречным, как у Мишель, то открывающееся зрелище, воистину неописуемо.
Каждый раз одно и то же! Стоило только мыслям вернуться к этой удивительной барышне, как плоть мгновенно напряглась, создавая весьма ощутимые бытовые проблемы. Но поправить нет никакой возможности, поскольку мы в коридоре больше не одни.
 
Резко оборачиваюсь, привлечённый жарким перешёптыванием корабельных медсестричек-близняшек, вынырнувших из-за ближайшего поворота. Увидев, что я на них смотрю, почти испуганно прижимаются друг к другу, краснеют и сдавленно хихикают.
Они тоже пялились на мой зад!
Едва успеваю подавить непроизвольное движение ладонями с целью прикрыть пятую точку от столь беспардонных взглядов. Срочно бежать! А вот как раз спасительная лестница на нижний ярус! Быстро захлопнув за собой шлюзовую дверь, облегчённо выдыхаю:
Уф! Наконец-то в безопасности! — а секундой позже лукаво усмехаюсь. — В принципе, если бы не намечающиеся отношения с Мишель, сам бог велел подкатить к медперсоналу, с их-то, столь недвусмысленным, интересом ко мне.
Укладываю член поудобнее и энергично трясу головой, пытаясь выкинуть оттуда мысли о прекрасной части человечества, ведь сейчас надо полностью сосредоточиться на работе. Задачка стоит передо мной нетривиальная — необходимо взломать суперзащищённую инопланетную хрень. Фактически вызов века! Насвистывая бесхитростный и весьма навязчивый мотивчик одного древнего немецкого дуэта и потирая руки в предвкушении, легко скачу вниз по ступенькам, направляясь в лабораторию.
***
«…Однако своей ужасной славой он был обязан не грандиозности своей, не удивительному цвету и даже не изуродованной нижней челюсти, а той беспримерной расчётливой злобе, которую он, по рассказам, не однажды проявлял, нападая на людей. Особый ужас внушали его предательские отступления. Ибо он имел обыкновение делать вид вначале, будто в страхе пытается уйти от своих ликующих преследователей, но потом вдруг поворачивался и, устремляясь им навстречу, либо в щепы разносил гнавшийся за ним вельбот, либо влёк его, к ужасу команды, прямо навстречу кораблю.»
Из-за приоткрытой двери кубрика доносится чей-то хорошо поставленный голос, с полным театральным погружением читающий древнего «Моби Дика». Книга, безусловно, интересная, даже знаковая, но в нынешних стремительных временах крайне трудно настроить мозг на старинную неторопливость повествования и длиннющие описания всего и вся, чтобы получить истинное удовольствие. Тем интереснее, кто и почему взялся такое озвучить. Замедляю шаг и прислушиваюсь более внимательно.
«На его счёту уже значилось несколько убийств. И хотя такие вещи, как ни мало о них известно на берегу, в китобойном промысле довольно часты, в Белом Ките тем не менее видели столько адской преднамеренной свирепости, что всякую причинённую им смерть и всяческое увечье считали чем-то большим, нежели просто игрой неразумных сил.»
— Колян, ты прав! И правда похоже! — кто-то с большим воодушевлением вскрикивает, перебивая чтеца. — Корабль у инопланетян огромный, страшный и гоняется за нами по всей галактике с единственной целью — сожрать!
— Да! Точно! Один в один! — на разные лады вторят ему невидимые участники коллективного чтения.
— Знаете парни, — раздаётся чей-то глубокий и крайне задумчивый голос. — Мне перед отлётом сон дебильный приснился: я в каком-то разрушенном городе, вокруг куча трупов, кровища, кишки, а за мной кто-то невидимый и очень большой гоняется и хочет убить. Крушит здания, машины плющит, а от его поступи даже земля ходуном ходит. Так страшно было — ППЦ! Аж с криком проснулся. Теперь-то ясно к чему всё это!
— Вещий сон…
— Нам в жизни отсюда не выбраться, этот грёбанный космический Моби Дик всех прикончит рано или поздно!
Пользуясь тем, что меня никто не видит, решаю не сдерживаться в самовыражении и придав лицу максимально зверское выражение потрясаю руками в воздухе.
Тысяча чертей! Ну откуда у людей эта врождённая пораженческая философия?! На искусственном вскармливании что-ли были или это и правда неотъемлемая часть нашей природы? Да, дела пока идут не очень, но разве это повод сдаваться?! Уверен, жизненная мудрость: «Делай что должен и будь, что будет» останется актуальной до скончания миров!