Шелк для истинной леди

– Только вы могли… сочинить такое, – настаивал Пол.
– Мне никто не задавал вопросов, а даже если бы задавали, я бы на них никогда не ответила, – твердо произнесла Элиза.
Спенсер встретился с ней взглядом и отвел глаза. То ли Элиза не лжет, то ли за прошедшее время сумела стать заправской лгуньей. В любом случае разговор не стоило продолжать на глазах у всех.
– Мисс Уивер, будьте добры зайти ко мне в кабинет. Немедленно. – С этими словами Пол развернулся и покинул отдел детской одежды.
Элиза, не произнеся ни слова, последовала за ним. Поднимаясь в лифте на третий этаж, они молчали. Элиза смотрела на Пола и невыносимо, непреодолимо хотела броситься в его объятия и умолять, умолять поверить ей. Позволить утешить, помочь. Пол сжимал в руках газету и не отводил взгляда от стенки лифта.
Когда дверь кабинета наконец захлопнулась за ними, Пол дал волю чувствам:
– Но зачем, Элиза? – В его голосе не было вопроса, только боль и ярость. – Зачем ты это сделала? Если я настолько надоел тебе, то достаточно было не дорабатывать эту неделю, а просто уйти. У тебя же есть на что жить.
Элиза не совсем поняла последнее заявление, но уточнять не стала.
– Нет, ты решила уничтожить меня – и у тебя это получилось. Знаешь, гораздо милосерднее было просто пристрелить меня.
– Я уже сказала и повторяю еще раз: не я источник этой информации.
– Но кто?
Элиза поняла, что ответ ему не нужен. Как бы он ни отрицал то, что написали в «Бостон трибьюн», ему все равно не поверят. Ему необходим свидетель. И помощь.
– Позвольте мне помочь, мистер Спенсер.
– Элиза, пожалуйста, хотя бы сейчас… Я же стою на краю пропасти, уже падаю туда… Перестань называть меня «мистер Спенсер».
Сердце Элизы оборвалось, все заслоны, которые она ставила на пути своего чувства, рухнули. Она шагнула к Полу и прильнула к его груди. Ткань его пиджака была теплой и мягкой, а сердце Пола билось так сильно… Он не шевельнулся, не сделал ни одного движения, боясь спугнуть ее.
– Элиза… – выдохнул он.
Ее близость обжигала, как раскаленный металл, и замораживала, как зимний лед. Вот она. В его объятиях. Рядом с ним – но не его.
Осторожно, очень медленно он обнял ее и притянул как можно ближе. Мысли о том, что она предала его, что она любовница Будена, отступили куда-то далеко-далеко. Она здесь. Элиза.
Она подняла голову и взглянула ему в лицо. А потом закрыла глаза. Пол потерял рассудок. Его губы нашли ее безошибочно и безрассудно. И он сгорел, обратился в пепел. Губы Элизы раскрылись ему навстречу, раскрылись мягко, робко и невинно.
В дверь кабинета постучали.
– Мистер Спенсер, у касс толпятся журналисты всех газет Бостона. Что нам делать?
Элиза не сделала попытки вырваться из его объятий, а лишь произнесла, глядя ему в глаза:
– Позволь мне помочь. Я поговорю с ними. Я буду твоим свидетелем.
  
Глава 29
 
У касс действительно толпились люди, явно пришедшие сюда не за товарами, манившими с витрин, а за свежими сплетнями. При взгляде на журналистов у Элизы нехорошо засосало под ложечкой, однако девушка заставила себя идти уверенно и прямо. Журналистам хочется услышать что-то новое. Им неважно, правда это или нет. Им нужно, чтобы газета продавалась.
Привлечь внимание журналистской братии оказалось достаточно легко: Элиза просто остановилась перед плотной группкой людей и начала внимательно их разглядывать. Когда ей стали отвечать возмущенными и любопытными взглядами, девушка громко произнесла:
– Добрый день, господа. Добро пожаловать во «Все для леди».
К ней повернулись уже все присутствовавшие.
– Добрый день, мисс, – весело поздоровался молодой журналист, щеголявший обширными усами.
– Вы ждете мистера Спенсера, не так ли? – осведомилась Элиза.
– Да, нам хотелось бы задать ему несколько вопросов, – ответил кто-то из толпы.
– Боюсь, мистер Спенсер очень занят в связи с заканчивающейся ярмаркой, – спокойно произнесла Элиза. – Поэтому он попросил меня ответить на ваши вопросы.
– А вы-то как нам можете помочь, мисс? – насмешливо спросил какой-то пожилой репортер.
 
Элиза глубоко вздохнула и приступила к делу:
– Мое имя Элиза Уивер, я родом из Смолвиля, где некоторое время жил и мистер Спенсер. Полагаю, вам об этом хотелось бы узнать?
В следующее мгновение Элизу окружили со всех сторон; шум поднялся просто невообразимый. Девушка подняла руку, и понемногу возгласы утихли.
– Я отвечу на все вопросы, господа, – пообещала Элиза. – Только по порядку.
– Это правда – то, что сегодня опубликовано в «Трибьюн»? – выкрикнул кто-то из задних рядов.
– Эй, Джон! – обиделся пожилой репортер. – Если это не было бы правдой, мы не стали бы это публиковать.
– Всякое бывает! – хмыкнул невидимый Джон.
– Господа! – Элиза пресекла начинающуюся свару. – Я вышла к вам не только потому, что мистер Спенсер занят, но и потому, что я – жительница Смолвиля, которая лишь недавно приехала в Бостон. Я хорошо знаю мистера Спенсера. Он работал в магазине моего отца.
– Это правда, что он незаконнорожденный? – поинтересовался кто-то. Журналисты яростно строчили в блокнотах, стараясь не упустить ни одного слова Элизы.
Девушка постаралась сосредоточиться еще больше. Никто, кроме нее, Пола не спасет.
– Позвольте, я расскажу вам все по порядку. – По какому порядку, о господи? Ей сейчас придется на ходу сочинить правдоподобную историю. – Я была маленькой девочкой, когда мистер Спенсер приехал в Смолвиль. Он остановился в нашем городе по пути на Север. – Элиза так и представляла себе эту картинку. – Мистер Спенсер родом из Нового Орлеана; он остался сиротой, потеряв родителей при трагических обстоятельствах. Его отец был богатым плантатором, а мать – бедной, но достойной женщиной. То, что мистер Спенсер незаконнорожденный, – неправда. Их брак был очень счастливым, они прожили вместе много прекрасных лет. То, что его мать квартеронка, – ложь. Она была креолкой, одной из первых красавиц Нового Орлеана.
– Откуда вам все это известно, мисс? – осведомился один из журналистов.
– Мистеру Спенсеру выпала нелегкая юность, – горько сообщила Элиза. – Его отец погиб во время большого наводнения, и семья потеряла почти все, их владения были уничтожены. Не в силах пережить потерю любимого супруга, мать умерла вскоре после кончины отца. Мистер Спенсер остался в одиночестве. Он решил отправиться на Север и по дороге остановился в Смолвиле. Моему отцу требовался приказчик в магазин, и он предложил мистеру Спенсеру эту работу. Мистер Спенсер привез рекомендательные письма от нескольких достойных жителей Нового Орлеана.
Все, что говорила Элиза, никак нельзя было проверить. Жители Смолвиля могут рассказывать все что угодно, но ведь Спенсер действительно приехал из Нового Орлеана. Конечно, никаких рекомендательных писем он не представил, но ведь и это не проверить?
– Ваш отец держал магазин, мисс Уивер?
– Об этом вы можете узнать, спросив любого жителя Смолвиля, – улыбнулась Элиза. Ее спокойная речь и то, с каким достоинством она держалась, произвели на собравшихся впечатление. – Магазин Уиверов был самым большим универсальным магазином в городе. К сожалению, война смешала все. – Элиза развела руками. – Сейчас мы уже не владеем этим магазином, а я работаю у мистера Спенсера, предложившего мне место в благодарность за помощь, которую ему когда-то оказал мой отец. Мистер Спенсер проработал в нашем магазине несколько лет и там научился основам торговли. Мой отец никогда не сомневался, что он далеко пойдет. И, как выяснилось, был прав. Вы взгляните только на этот райский уголок! – Элиза с улыбкой обвела рукой магазин.
Посыпались еще вопросы, журналисты расспрашивали о детстве Пола, Элиза что-то сочиняла, но все это было теперь безопасно. За давностью лет никто не может точно свидетельствовать, что Пол – незаконнорожденный, что его мать была квартеронкой, а не креолкой… Сплетни удастся остановить, об этом случае поговорят и забудут. Элиза чувствовала невероятное облегчение: с каждым новым вопросом она убеждалась, что репортеры поверили ей. Значит, теперь все будет хорошо. Она спасла Пола.