Эдера (СИ)

— Сынок! — расцеловал он беглеца прямо там, за шторой. — Я не сомневался, что тебя надо искать здесь!
— Я тебе больше не сынок, — вырвался из его объятий Дженнарино. — Ты всё время отправляешь меня в тюрьму. В следующий раз вы меня уж точно не найдёте!
— Не обижайтесь, Манетти, — смахнула навернувшуюся слезу Матильда. — Ваш сынок воспринял от вас дурные наклонности, но в целом он хороший мальчик.
— Дженнарино, — Манетти был в отчаянии и не отреагировал на шутку Матильды, — что же я должен сделать ещё, чтобы ты мне поверил? Адвокат синьора Валерио сейчас занимается этим делом. Он обещал добиться нашего попечительства над тобой. А потом, я не сомневаюсь, мы добьёмся и усыновления. Ты только потерпи немного! Не убегай далеко, прошу тебя!
Валерио предложил Андреа поехать вместе с Казираги в Испанию, чтобы тот мог и немного развеяться, и заодно подключиться к работе. Но предложение его не вызвало у Андреа энтузиазма.
— Я бы предпочёл дождаться результатов поездки Казираги. Видишь ли, Валерио, мне будет трудно сейчас ехать, особенно лететь самолётом. И потом… я не чувствую в себе желания приступить к работе сейчас. Может быть, попозже…
— Ладно, — не стал настаивать Валерио. — Я думал, что путешествие тебя развлечёт.
— Благодарю, но сейчас мне этого не хотелось бы…
— Папа, — сказала Эдера, когда Андреа вышел, — не стоит на него давить. Джулио утверждает, что Андреа ещё не совсем здоров.
— Но это был наилучший способ преодолеть тяжёлую полосу в его жизни.
— Андреа — нежный муж и отец. А большего нам с Лало и не надо.
— Хорошо, если ты так считаешь…
— Эдера, — говорил ей немного погодя Андреа, — Валерио на меня обиделся, но проблема не только в данной поездке. Я вообще не испытываю ни малейшего интереса к этой деятельности. Покупать, продавать, снова покупать и снова продавать, строить дома, где будут жить люди, которых я даже не знаю… Помнишь, с каким удовольствием мы создавали этот дом?
— Да! Я уставала, но была такой счастливой!
— А всё потому, что мы строили свой дом. В надежде на то, что будем в нём жить и любить друг друга, что здесь родятся наши дети. Вот это для меня имеет смысл, понимаешь?
— Я тебя понимаю…
— Всякий раз, когда я захожу в контору, то чувствую себя там, словно в тюрьме.
— Андреа, ты не должен делать то, к чему у тебя не лежит душа, — горячо поддержала его Эдера.
— Спасибо. Наверное, во мне что-то изменилось, — в раздумье произнёс Андреа и, спохватившись, добавил:
— Но только не любовь к тебе!
— Хочешь, я поговорю об этом с папой? — предложила Эдера.
— Нет, я сам ему скажу. Попозже. Ему будет больно услышать такое. Фирма для него — всё. Она давала ему силы жить.
Андреа не стал откладывать в долгий ящик объяснение с Валерио и честно признался, что хотел бы заниматься живописью.
— Если же тебе понадобится моё присутствие в фирме, то можешь на меня рассчитывать. Я, например, могу съездить в Испанию для подписания контракта.
— Ты сделаешь для меня большое одолжение, — ответил на это Валерио. — Видишь, мы, как всегда, сумели договориться. Надеюсь, ты будешь счастлив. Эдера тоже счастлива. Чего же мне ещё желать? Теперь я живу только для вас двоих и для чудесного мальчика по имени Лало.
— Этого мальчика зовут Валерио, — уточнил Андреа. — Может, потому он такой замечательный!
Эдера очень удивилась, увидев среди покупателей Джулио Джиральди. Никогда прежде он не посещал её магазин и, если бы не несчастье с Андреа, они могли бы и не познакомиться.
— Джулио, — подошла к нему Эдера, — я вижу, ты рассматриваешь эти платья. Тебе помочь что-то подобрать?
— Да… — смутился Джулио. — Одна моя знакомая ищет себе костюм.
— О, значит, твоё сердце в надёжных руках? — улыбнулась Эдера.
— Я бы не сказал…
— Да ладно, не стесняйся.
— Нет, в самом деле. Она, может, и хотела бы, но я…
— Что, сомневаешься? — подсказала Эдера.
— В общем, я никогда не думал о женитьбе. Хотя и не могу назвать себя отшельником. Я знал достаточно женщин, но мало, кто из них наделён твоими качествами… А если подумать, так ни одна!
 
— Ты преувеличиваешь, — пришёл черёд смутиться и Эдере.
— Нисколько! Андреа с тобой очень повезло. Ты любишь его по-настоящему. Это понятно хотя бы потому, как ты на него смотришь. Я хотел бы встретить женщину, похожую на тебя… Чтоб она так же на меня смотрела.
— Джулио, уж не начал ли ты за мной ухаживать? — попыталась остановить поток комплиментов Эдера.
— Нет, — с горечью ответил Джулио. — Ты замужем за Андреа, а он — мой друг. Я никогда бы себе не позволил, даже если бы… ну ладно, забудь, что я тут наговорил. До свидания.
— Так тебе подобрать костюм? — напомнила Эдера.
— Пожалуй, я пришлю её к тебе, и пусть она сама выберет.
С некоторых пор Андреа стал замечать, что тайком от него Эдера и Валерио часто о чём-то беседуют, а когда он входит — умолкают. Разумеется, ему не приходило в голову, будто эти двое любящих его людей могут замышлять что-то нехорошее, но всё же… «Конечно, их не обрадовал мой отказ от работы в фирме, — размышлял Андреа, — и, наверное, они соображают, как наставить меня на путь истинный».
Попытка выведать кое-что у Матильды закончилась неудачей:
— Тебе померещилось, — рассердилась она. — Какие тут могут быть секреты? Ох, лучше б ты для своих занятий выбрал музыку! А то ходишь всё время испачканный.
— И тогда бы я тебе всё равно не угодил, — пошутил Андреа. — Ты бы ворчала, что от моей музыки много шума.
Секрет между тем действительно существовал, только никто не собирался долго скрывать его от Андреа. Однажды Эдера как бы, между прочим, предложила мужу прогуляться по городу, а затем, остановившись у одного старинного здания, вручила Андреа ключи.
— Пойдём, пойдём, — улыбалась она, очень довольная произведённым эффектом. — Сейчас сам всё увидишь.
Они поднялись в просторную мансарду, сплошь заполненную солнечным светом, который лился из множества окон, расположенных вдоль всех четырёх стен, и сверху, с чердачного перекрытия, представлявшего собою ещё одно огромное окно.
— Мы с отцом решили подарить тебе эту мастерскую для занятий живописью, — сказала Эдера и рассмеялась, увидев, что Андреа зажмурился от яркого света. — Мы специально подняли все шторы, чтобы ошеломить тебя! Но эта студия тем и хороша, что в ней можно устанавливать какую угодно освещённость.
— Я не мог и мечтать о таком чуде, — вымолвил, наконец, Андреа. — Это невероятно! Спасибо. Спасибо, любимая.
— Значит, тебе нравится? — сияла от счастья Эдера.
— У меня нет слов, чтобы выразить восхищение и благодарность. Вы с Валерио сумели понять меня! Это дорогого стоит. Спасибо! — Андреа обнял Эдеру.
— Нас убедил энтузиазм, с которым ты работаешь.
— Так вот почему Матильда не хотела мне ничего говорить! — вспомнил Андреа.
— Кстати, Матильда тут тоже поработала. — Эдера повела Андреа в соседнюю комнату и открыла холодильник. — Продуктов хватит, думаю, на месяц.
Андреа всё пытался поцеловать Эдеру, но она отстраняла его, желая показать побыстрее всё, что есть в этой мастерской.
— Здесь ванная, здесь — диван. На случай, если… — Эдера хитровато улыбнулась.
— …Если модель не устоит перед обаянием художника, — продолжил за неё Андреа.
— Ох, придётся мне почаще заглядывать сюда! — шутя, пригрозила Эдера.
— Да уж, пожалуйста, постарайся, — ответил на её вызов Андреа. — Иди сюда, любимая!..
Ещё в то время, когда Эдера дни и ночи проводила у постели раненого Андреа, Марту пригласил к себе епископ и предложил ей поехать с миссией в Африку. Речь шла о проверке больниц, организованных там монашескими орденами. Марта приняла это поручение со смирением и готовностью, только попросила о некоторой отсрочке. Теперь же у Эдеры всё наладилось, и можно было с лёгким сердцем отправиться на другой континент. Но Эдера, узнав о предстоящей разлуке с Мартой, огорчилась так, словно всё ещё была маленькой девочкой.