Эдера (СИ)

Выйдя из клиники, Манетти рассудил, что не стоит ему беспокоить Эдеру в таком состоянии, а надо снова поговорить с матушкой настоятельницей.
Выслушав Манетти, сестра задала встречные вопросы: кто этот синьор, который разыскивает дочь, и почему он не объявлялся в течение двадцати лет? Под строгим взглядом Марты Манетти несколько растерялся, поэтому сбивчиво излагал историю семьи Сатти:
— Пославший меня синьор не знал, что его жена беременна… Она умерла… Но прежде она потеряла рассудок, когда синьор был в тюрьме, а потом в него стреляли, и он попал в больницу… Синьора убежала из дома, поэтому никто не знал, что она родила девочку, а потом её оставила у вас.
— Извините, — сказала Марта, — но всё, что вы рассказали, кажется мне какой-то нелепой фантасмагорией.
— Вероятно, я не сумел внятно объяснить. Это очень сложная и печальная история…
— Тогда почему бы вашему клиенту не поговорить со мной? Может, он сумеет быть более убедительным? Но вы отказываетесь даже назвать его имя!
— Я не могу пока назвать его имя в силу некоторых обстоятельств. Но поверьте, это благороднейший человек! Вы правы, однако, в том, что не хотите отвечать на мои вопросы, не познакомившись с отцом девочки.
— Наконец вы меня поняли, — сказала примирительно Марта. — Не сочтите это за невежливость, но у меня тоже есть секреты, которые я не могу выкладывать первому встречному.
— Да, вы правы. Я подумаю, как поступить в этой деликатной ситуации.
— Будьте добры! И, пожалуйста, не тревожьте синьору Джильи, у неё и так достаточно проблем.
— Конечно, конечно. Смерть мужа наверняка была тяжёлым ударом для неё.
— Вам и это известно? — изумилась Марта.
— Да, преподобная мать. Простите меня. Позвольте прийти к вам в следующий раз с моим клиентом.
— Приходите. Мне тоже небезразлично, кто это разыскивает мою воспитанницу.
Необходимость покинуть дом, где было прожито столько лет, Леона восприняла как глубочайшее оскорбление и решила, что на этом уступки Валерио должны кончиться: «Я найду способ сохранить за собою акции!» Но все знакомые адвокаты, едва услышав, о чём идёт речь, сразу же, принимали сторону Валерио и советовали с ним согласиться. Попытки Леоны убедить их в том, что Валерио просто сводит с нею давние счёты, ни к чему не привели. «Как быстро распространяются слухи! — злилась Леона. — Уже все знают, что „Недвижимость Сатти“ находится на грани краха, и знают, кто в этом виноват».
Поняв, наконец, в каком бедственном положении она оказалась, Леона вспомнила о Франце. Вот кого следовало бы заставить расхлёбывать кашу! И Леона поспешила к Клаудии.
— Я постараюсь убедить его помочь тебе, — пообещала Клаудия, — но скажи, что он должен сделать?
— Если бы я знала, что надо делать, то обошлась бы и без него, — отвечала Леона. — Только такой плут, как Франц, способен что-нибудь придумать.
— Леона, нельзя ли повежливее? — попросила Клаудия.
— Прости, дорогая. Мне говорили, ты собираешься за него замуж?
— Да…
— Ещё раз прости. Я хотела сказать: Франц такой изворотливый! При желании он сумел бы положить Валерио на обе лопатки. Эти акции достались мне от мужа и от сына. Я полноправная хозяйка компании!
— Вы ошибаетесь, синьора, — сказал Франц, выходя из соседней комнаты. — И не только в характеристике, данной мне. Вы ошибаетесь, думая, что эти акции ваши!
— А чьи же они? Что вы несёте, Франц? — возмутилась Леона.
— А то, что ваш муж завещал свои акции Андреа, а для вас оговорил лишь небольшое ежемесячное жалованье.
— Это и в самом деле для меня новость! — Леона едва удержалась от ругательств, адресованных покойному мужу. — Но Андреа тоже умер! — Я — единственная наследница!
— Увы, должен вас огорчить, — усмехнулся Франц. — Единственной наследницей является жена вашего сына!
— Вы сошли с ума! Какая жена? Мой сын не был женат!
— Андреа вступил в брак с той девушкой — Эдерой.
— Вы лжёте! — воскликнула Леона. — Вам доставляет удовольствие надо мной издеваться.
— Можете сами в этом убедиться! Ваш сын и Эдера Джильи зарегистрировали свой брак за три дня до катастрофы.
 
— Ты сказал ей правду? — спросила Клаудия, когда Леона ушла.
— Конечно! — ответил Франц.
— Я боюсь за Эдеру, — с тревогой произнесла Клаудия. — Леона будет ей мстить.
— Ангел мой, у тебя добрая душа, но ты должна думать хоть немного и о себе, — ласково улыбаясь, сказал Франц. — «Недвижимость Сатти» всё равно разорится, нас же, ждёт процветание. Я почти убедил твоего отца предоставить мне все административные полномочия. Так что он не сможет больше натворить бед из-за своих устаревших представлений о порядочности. Ты не рада? Ну как мне тебя развеселить?
Хорошую новость принёс своему шефу Казираги: банки поверили им, и договор о крупном кредите, наконец, подписан.
— Спасибо, — поблагодарил его Валерио. — Я знаю, каких усилий вам это стоило.
— Нашим кредиторам важно было убедиться, что вы вернулись к руководству компанией. Они в вас по-прежнему верят.
— Один, без помощников, я ничего не стоил бы.
— Не скажите, — возразил Казираги. — Очень важно, кто нами руководит. Мы ведь все вместе не смогли противостоять синьоре Леоне. Кстати, её не разыскали?
— Нет.
— А знаете, — сказал Казираги, — я тут размышлял об этих злосчастных участках и вспомнил, что по этому поводу говорил Андреа.
— Андреа? Это интересно! — оживился Валерио.
— Он говорил, что всякий проектант должен помнить не только о собственной выгоде, но и об интересах общества… Андреа мечтал о большом парке для детей…
— Понимаю! — подхватил Валерио. — Те участки подходят для этого как нельзя лучше. Мы могли бы создать там детский центр — в память Андреа и моего брата. Подумайте, кому можно поручить это дело. Надо ведь всё хорошенько изучить и подсчитать.
— Да, разумеется.
Едва Казираги успел затворить за собою дверь, как в кабинет ворвалась разъярённая Леона.
— Лицемер! — бросила она гневно Валерио. — Ты всё знал!
— О чём ты, Леона? — в недоумении спросил Валерио. — Тебя повсюду искали. Ты нарушаешь договор…
— Ах, оставь свои штучки! Зачем тебе вообще понадобилась эта ничего не значащая бумажка?
— Какая бумажка? О чём ты говоришь?
— Не притворяйся! Ты отлично знал, что Эдера женила на себе Андреа! Теперь она — твоя компаньонка. Но тебе захотелось лишний раз унизить меня с этими акциями.
— Клянусь, я ничего не знал. Но… ты уверена в том, что говоришь?
— Перестань издеваться! И скажи своей компаньонке, что она ещё заплатит за свою подлость. Я уничтожу её.
— Леона, ты была женой моего брата… И я выполню все обязательства по твоему содержанию. Но не злоупотребляй моим терпением. Уходи.
— Вы к синьоре Эдере? — приветливо улыбнулась Матильде Фабиола.
— Да… — удивлённо ответила Матильда.
— Не удивляйтесь, — пояснила Фабиола. — Я вас помню. Вы уже однажды спрашивали синьору Эдеру, и я дала вам её адрес.
— Спасибо. Теперь и я вспомнила…
— А синьоры Эдеры нет, — радостно сообщила Фабиола. — Она в клинике. Родила чудного мальчика!
— Мальчика?! — изумилась Матильда. — Как же такое возможно? Ведь её девочке нет ещё и полугода.
Теперь пришёл черёд удивляться Фабиоле:
— О какой девочке вы говорите? Может, вам нужна синьорина Чинция?
— Нет. Причём тут она?
— Но у синьорины Чинции есть маленькая дочка.
— О Господи! — воскликнула Матильда. — Как же я глупа! Я видела Эдеру с девочкой, она так нежно смотрела на малютку, что я подумала…
— Нет, это её крестница.
— Спасибо, спасибо вам, — бормотала обескураженная Матильда.
— Не стоит благодарности. Скажите, как вас зовут, я сообщу синьоре о вашем визите.
— Да, конечно… А почему вы зовёте её синьорой?
— А как же я должна её звать? Я всегда звала её синьорой…