Эдера (СИ)

— Вы идите к вашей подруге, — предложил Дресслер, когда они приехали в клинику, — а я пока куплю цветы и передам их затем синьорине Чинции. Встретимся здесь, в холле.
Чинция выглядела хорошо, только сокрушалась, что у неё совсем нет молока. Мать Чинции кормила внучку из бутылочки и сказала, что та сумеет за себя постоять — вон как цепко удерживает соску своими маленькими губками!
— Ой, какая же она всё-таки симпатичная! — умилялась Эдера. — Чинция, посмотри, у неё ресницы такие же длинные, как у тебя!
В это время принесли цветы от Дресслера, и Эдера, вспомнив, что пришла сюда ещё и по делу, рассказала о визите иностранного гостя. Чинция была очень смущена:
— Наверное, я должна его пригласить? Нехорошо, что он там, внизу, один. Надо поблагодарить его… Как ты думаешь, Эдера, он не откажется от своего предложения, увидев меня в таком жутком наряде и не накрашенную?
Поднявшись в палату, Дресслер наговорил массу любезностей: какая красивая девочка, и как похожа на маму, а затем признался, что вообще, неравнодушен к детям, особенно к таким вот, совсем маленьким.
— Послушай, — шепнула Чинция Эдере, когда Дресслер, попрощавшись, вышел, — ты молодец, что догадалась привести этакую прелесть!
Никогда Клаудия не чувствовала себя так скверно, как после той провокации с фотографиями. Поначалу ей было просто обидно: «Если он меня не любит, то не надо и его помощи в делах! И пусть он теперь оправдывается перед своей избранницей, как хочет, а мне — всё равно!» Однако уже наутро Клаудия испытала мучительный стыд за свой поступок.
Андреа разыскивал её, но она пряталась, понимая, что покаянными речами ничего уже не исправить. «Это мой позор, и он будет преследовать меня всю жизнь», — такой беспощадный приговор вынесла себе Клаудия, а на будущее решила никогда больше не опускаться до подобной низости и прекратить всяческие отношения с Леоной.
Но надо было что-то делать с теми злополучными участками — отец ведь продолжал надеяться, что их купит фирма Сатти. Поэтому Клаудия попросила своих приятелей подыскать ей в помощь надёжного человека, и такой человек вскоре появился у неё в доме. Франц де Марки, несмотря на молодость, слыл весьма изворотливым адвокатом, что в данном случае было как нельзя кстати.
— Клаудия, нам следует поговорить откровенно, — сказал Франц, ознакомившись с делами. — Финансовое положение вашего отца просто отчаянное. Вам это известно?
— Да, конечно.
— Продажа участков не может спасти ситуацию в целом, но зато может успокоить банкиров и сделать их более благосклонными к вашему отцу. Вы говорили о фирме Сатти…
— Фирма Сатти считает эту сделку для себя невыгодной.
— Дорогая Клаудия, разве я сказал, что покупателем обязательно должен быть синьор Сатти? Но вот ваша подруга синьора Сатти…
— Вы неверно поняли, — прервала его Клаудия, — Леона мне вовсе не подруга!
— Хорошо, пусть так, — согласился Франц, — но ведь она хотела вам помочь?
— Сейчас я в этом не уверена, — призналась Клаудия. — Она вела свою, не совсем чистую игру.
— Но, надеюсь, она не откажет вам в маленькой услуге, если вы её попросите?
— Мне не хотелось бы её ни о чём просить.
— Клаудия, вы послушайте сначала, о чём идёт речь. Если бы вы и синьора Сатти стали повсюду говорить, что сделка между вами почти заключена, то в глазах других покупателей эти участки приобрели бы, гораздо, большую ценность.
— Предложить семейству Сатти лгать из-за нас?.. — Клаудия была явно разочарована.
— Клаудия, вы так наивны! — улыбнулся Франц. — Сатти скрывали бы истинную ценность участков, даже если бы покупка была для них весьма выгодной. Только скрывали бы это от вас — чтоб снизить цену!
— Я действительно не сильна в вопросах бизнеса.
— Тогда послушайтесь меня. Вы восстановите дружеские отношения с Леоной Сатти.
— Ох, Франц! — в отчаянии воскликнула Клаудия. — Что же мне делать? Я не могу допустить, чтобы мой отец разорился. Но неужели ради этого надо непременно грешить против совести?!
 
— Ни в коем случае! — решительно заявил Франц. — Вы должны допускать только разумные компромиссы, не затрагивающие ваших принципов. Ведь вы принадлежите к такой знатной, уважаемой фамилии!..
— Это очень мило с вашей стороны, — вежливо остановила его Клаудия.
— Но вы должны действовать! — продолжал Франц, всё более воодушевляясь. — Нельзя опускать руки!.. Клаудия!.. Я счастлив, что знаком с вами, что вы позволили мне помочь вам… Я сделаю всё, что в моих силах!.. И я хотел бы, чтоб вы видели во мне не только адвоката, но и друга. Искреннего друга!
— Спасибо, Франц, — растроганно произнесла Клаудия. — Вы уже мне очень помогли одним своим присутствием. С тех пор, как вы занялись моими делами, я стала понемногу возвращаться к жизни…
Узнав об аварии, Франц предложил Клаудии немедленно посетить Леону в больнице.
— Да, я это сделаю, — отвечала Клаудия. — Ведь я тебе обещала.
— Но откуда этот обречённый тон? — попытался подбодрить её Франц. — Всё идёт прекрасно! Ты можешь теперь даже ни о чём не просить, а просто навещать свою добрую знакомую, пока она болеет.
— Франц, меня иногда шокирует твой цинизм, — заметила Клаудия.
— Прости, но без этого нельзя, если хочешь быть в выигрыше. Да будет тебе известно: в деловом мире уже поговаривают, что фирма Сатти будто бы покупает участки твоего отца! Эти слухи, разумеется, распустил я… А чтобы никто не усомнился, ты должна проявить особую заботу о синьоре Сатти. И пусть это все увидят!
— Франц, пощади! — взмолилась Клаудия. — Наверное, я никогда не обучусь этим деловым играм, в которых надо постоянно держать камень за пазухой. Однажды я попыталась, и всё кончилось для меня плачевно. Боюсь, что и эта затея бесполезна: Андреа меня презирает, он может попросту не впустить меня в палату!
— Причём тут он? Ты пойдёшь навестить его мать!
— Ах, это долго объяснять, — уклонилась от ответа Клаудия.
— Скажи, а ты не влюблена ли в него? — спросил Франц не то в шутку, не то всерьёз.
— Нет, не думаю…
— У тебя это пройдёт, — не обращая внимания на возражение Клаудии, сказал Франц.
Леона обрадовалась, увидев Клаудию, подробно рассказала ей об аварии, о прочих бедах. Сказала, что муж и сын её ненавидят, а приходят сюда только из вежливости. Клаудия, конечно же, стала это отрицать, объясняя такое настроение Леоны её болезнью.
— Ты скоро поправишься, и всё встанет на свои места.
— Нет, они уже не смогут относиться ко мне как прежде, — возразила Леона и неожиданно впала в истерику: — Я не хочу возвращаться домой! Не хочу!
— Извините, — сказала Клаудии медсестра, — больная переутомилась. Я сделаю ей укол.
Клаудия вышла их палаты и в коридоре столкнулась с Андреа.
— Здравствуй, я хотела бы объяснить тебе… — начала она, но Андреа не дал ей договорить.
— В этом нет нужды. Я всё выяснил без твоей помощи.
Он сделал несколько шагов по направлению к палате, прежде чем Клаудия решилась на следующую фразу.
— Андреа! Прости меня! — в её голосе было такое отчаяние, что Андреа невольно остановился.
— Клаудия, — сказал он, — у меня нет никакой злобы на тебя. Извини, но то, что ты сделала, — попросту глупо. И вряд ли нам стоит к этому возвращаться. Единственное, о чём хочу тебя попросить: оставь меня в покое.
— Именно об этом я и хотела тебе сказать, — подхватила Клаудия. — Поверь, мне очень стыдно. Я вела себя мерзко. С самого начала… Преследовала тебя… Но теперь всё будет по-другому. Я никогда больше не причиню тебе зла!.. — боясь расплакаться, Клаудия резко повернулась и почти бегом направилась к выходу, где её ожидал Франц.
— Что случилось? — встревожился он, увидев плачущую Клаудию.
— Он меня никогда не простит! — сквозь слёзы произнесли Клаудия.
— Для тебя это так важно? Ты всё ещё любишь его? — не скрывая своего огорчения, спросил Франц.