Взрослые люди (СИ)

В общем, компания собиралась большая и дружная. Мы жарили шашлыки, хохотали над разными историями, которыми по очереди делились все присутствующие, а дети в это время носились по участку.
Теперь, спустя три года, от «псевдоготического недоразумения» осталось не так уж и много. Вадим по-прежнему улыбался, когда приезжал сюда и видел башенки и горгулий со сфинксами, но интерьеры внутри были иными, да и сам участок Виктор перестроил. Как иначе? Он же хотел, чтобы мальчишки и Лика сюда приезжали. А что им тут делать? На ёжиков они к тому времени налюбовались. Вот и пришлось делать детскую площадку, бассейн — фонтан с Медузой был убран, к нашей с Ликой радости, — а ещё оборудовать спортивный уголок на втором этаже, где можно было заниматься спортом всей семьёй. Кроме прочего Витя сделал там качели, и Лика на них порой каталась, когда на улице была плохая погода.
Да, изначально Виктор собирался продавать свой дом, думая, что воспоминания о ёжик-пати и риск столкнуться с прежними его спутницами помешает нам туда ездить. Но близнецы решительно воспротивились — им нравился этот «особняк графа Дракулы», точнее, «питомник для летучих мышей», а я… Ну, как говорится, напугали ежа голой попой. Бывших Виктора я абсолютно не боялась. И не зря — никто из них не приезжал. Ну, или я не видела.
Так что «псевдоготическое недоразумение» осталось в нашей жизни, и с некоторых пор дом Виктора перестал напоминать особняк вампира хотя бы изнутри. Хотя на Хеллоуин всё возвращалось — временно, естественно, — и Тёма с Лёшкой сходили с ума от восторга, организовывая здесь год от года крутую вечеринку для своих школьных друзей. Даже меня уговорили поучаствовать в этом безобразии, и полгода назад я впервые стала Мортишей Аддамс. А Виктор… нет, до Гомеса он не дотягивал — волос маловато. Поэтому одевался дядей Фестером. Даже просил всех присутствующих так себя называть, и дети, разумеется, делали это с радостью.
Именно тогда выяснилось, что у Виктора отлично получается управляться даже с большой компанией подростков — не иначе, талант. Я ещё пошутила, что теперь он знает, кем устроиться, если с криптовалютами будет покончено, на что он расхохотался и заявил, что работать с детьми согласен только по приговору суда, и никак иначе.
Сегодня всё было как обычно: взрослые кучковались своей компанией, дети — своей, иногда прибегая к столу, чтобы подкрепиться, и вновь удаляясь. Уж не знаю как, но они умудрялись не скучать, хотя их детская компания была разного возраста: Лёшка, Тёма, Арина и Вика, старшая дочь Сашки и Марины, — почти подростки, а остальные — младшие школьники и даже два дошкольника. Но играли вместе они хорошо, ни разу не было каких-то скандалов или обид. А сегодня мне вообще показалось, что Тёма заглядывается на Аришку, а Лёшка — на Вику, и это было одновременно и радостно, и грустно.
Как выяснилось, Лида тоже заметила подобный пердимонокль. Подошла ко мне, когда я отлучилась на кухню, чтобы принести оттуда ещё лимонада — тот, что вынесли в начале вечера, почти закончился, — и, предложив свою помощь, с усмешкой сказала:
— Будет забавно, если мы на самом деле породнимся вот так. И станем родственниками через близнецов.
— Рано ещё говорить, — отмахнулась я, невольно испытывая ужас при мысли о том, что мои мальчишки могут жениться. Аришка и Вика мне, конечно, нравятся, но… Не готова я пока к такому.
Лида важно покивала, но судя по её взгляду — мыслями она была где-то далеко. Представляла будущую двойную свадьбу? Я уже хотела пошутить на эту тему, когда Лида вдруг сказала:
— Ась, а ты не думаешь всё-таки выйти замуж за Витю? Вадим говорил, его напрягает нынешняя ситуация.
Теперь я и сама напряглась.
Не знаю почему, но слово «замуж» до сих пор вызывало у меня негативные эмоции. Хотя умом я понимала: какая разница, как назвать этот горшок, главное — не ставить его в печь. И мы с Виктором давно живём как супруги, вместе воспитываем детей, да что там — у нас даже семейный бюджет общий.
Однако, когда Витя год назад заикнулся о браке, я искренне ответила ему, что оно мне больше не нужно. Он кивнул и больше эту пластинку не заводил.
  
Видимо, одной мне не заводил, раз Вадим поделился с Лидой…
— Что же вам всем так хочется сделать из меня замужнюю даму? — пробурчала я, и Лида захихикала. — Ну какая разница, скажи мне на милость? Всё же и так нормально.
— Видимо, это что-то психологическое. Может, он боится, что ты от него уйдёшь?
— К кому?
— Ну мало ли.
Я вздохнула и, распахнув перед Лидой дверь на кухню, вопросила:
— А может, я просто не хочу связывать его узами брака? Витя наверняка говорил Вадиму, что у меня не может быть детей. И сейчас его всё устраивает, но что будет, когда Лёшка и Тёма окончательно вырастут, да и Лика тоже?
Ответить Лида не успела — откуда-то из-под стола раздался напряжённый голос Виктора:
— «Окончательно вырастут» — это хорошо сказано. — А потом и сам Виктор появился на свет божий. Вылез из-под стола, как гриб из-под пня, и посмотрел на меня с укоризной. — Госпожа писательница, а я уже окончательно вырос или ещё не совсем?
— Сердишься, — констатировала я и развела руками. — Ну извини. Лида спросила, я ответила. Да, Лида?
Я огляделась — но Лиды рядом не обнаружила. Сбежала, значит.
Я бы на её месте тоже сбежала.
— А ты откуда здесь взялся? — поинтересовалась я у Виктора, который вышел из-за стола и направился ко мне с решительным выражением лица. — Я думала, вы с Вадимом пошли смотреть наш ремонт на чердаке.
— Мы его уже посмотрели. Вадим решил зайти в туалет, а я сюда завернул, хотел вам клубнику вынести. — Витя кивнул на стол, и я увидела, что там и вправду стоит лоток с клубникой. — Но несколько ягод уронил. Лазал под столом, собирал их, а тут вы с Лидой. И такие разговоры интересные… про узы брака. Ась, — Виктор прищурился, и я поняла — сейчас он будет бить меня моим же оружием. Словом то бишь. — Значит, в книге твоей герои поженились, несмотря на то, что Карл — тот ещё гад, а в жизни что? И с каких пор в нашей стране запрещены разводы? Связывать она меня не хочет. Ты же понимаешь, что это полнейшая чушь?
— Ну почему сразу чушь…
— Да чухня полная! — возмутился Виктор и взял меня за руки. — И про то, что ты детей не можешь иметь, — тоже чухня. Ты их только вынашивать не можешь, а иметь — можешь! И я сейчас не о приёмных детях говорю.
Я растерялась.
За прошедшие три года мы с Виктором ни разу не обсуждали моё бесплодие. Говорили обо всём, только не об этом. Я не любила эту тему и честно считала её закрытой, однако…
Видимо, пока я думала, что говорить не о чем, Виктор считал иначе и что-то для себя решал.
— Как ты относишься к суррогатному материнству? — выпалил он и замер, вглядываясь в моё ошеломлённое лицо.
Я моргнула.
Один раз, другой.
Потом вздохнула, чтобы не разрыдаться, и честно ответила:
— Не знаю. Я боюсь.
— Чего? — тут уже удивился Виктор.
— Не знаю, — повторила я. — Например, что суррогатная мама не сможет отдать ребёнка. Или что он родится, а я не буду его любить, потому что не носила.
— Лику, Тёму и Лёшку любишь, а его не будешь? — хмыкнул Виктор. — Ася, что за глупости?
— Это не глупости, — я покачала головой. — Мне нужно подумать, серьёзно подумать об этом, правда. А ты… хочешь?..
— Хочу, — ответил Виктор очень серьёзно, сжал мои руки, а потом поднял одну ладонь и поцеловал мои пальцы. — Но, если ты не захочешь, я не стану настаивать. Мне проще — я мужчина, вынашивать всё равно не могу. Многие отрицательно относятся и к ЭКО, а уж суррогатное материнство для них и вовсе что-то дьявольское. Хотя я вижу в этом лишь благо. Если в результате все счастливы, то почему нет?
Я задумалась. Даже глаза закрыла, пытаясь сосредоточиться — но мысли путались, и я никак не могла сообразить, что именно хочу сказать.
Поэтому сказала какую-то глупость:
— Дети будут ревновать.
— Вряд ли. У нас умные дети. Все в нас.