Взрослые люди (СИ)
— Ну, должны же мы всё-таки увидеть обещанных ёжиков!
Виктор, услышав это, даже слегка смутился и с удвоенным рвением принялся обхаживать меня и детей, из-за чего я потом даже пожурила Лёшку и попросила его не напоминать Виктору о том косяке. Если человек сделал выводы, зачем лишний раз его пинать? Я же так не делаю. Лёшка закатил глаза, но пообещал.
В общем, когда мы ближе к вечеру завалились к нам домой, я как-то даже не успела возразить, когда Виктор схватил поводок Бима и заявил, что отправится с ним гулять, а мы пока можем отдыхать. Только ресницами поморгала, глядя на закрывшуюся за спиной Виктора дверь.
— Да, мам, — хмыкнул Тёма, сбрасывая кроссовки, — что-то мне подсказывает: легко и просто ты от этого поклонника не отделаешься. Или ты уже не хочешь?
— Не хочу.
— Ну и отлично, — кивнул Лёшка, переглянувшись с братом. — Он ничего. Но мы будем за ним следить! И если что… — И мне был показан кулак.
— Это не маме, а дяде Вите надо показывать, — возмутилась Лика. — Мама-то чего?
— Я ему уже показывал. Точнее, не я, а мы с Тёмкой.
— Когда? — поразилась я.
— А когда в туалет ходили в кафе.
Точно! Виктор оттуда ещё очень задумчивый вернулся. И потом я несколько раз замечала, как он с иронией пополам с умилением глядел то на Лёшку, то на Тёмку и ухмылялся.
— Защитники вы мои, — пробормотала я и, не выдержав, потрепала обоих по макушкам. — Идите-ка в комнату, там вас подарок ждёт.
— Робот? — хором восхитились мальчишки, но ответа не дождались — помчались в указанном направлении, а за ними, визжа, летела Лика с криком:
— Подождите меня, подождите, подождите меня!..
78
Виктор
Как и в прошлый раз, прогулка с Бимом наполнила меня энергией и умиротворением, поставив точку в утренних переживаниях. Удивительно, но именно этого мне, оказалось, и не хватало — несмотря на день, проведённый с Асей и детьми, я всё продолжал прокручивать в голове случившееся и анализировать.
Мог ли я сделать что-то ещё сверх того, что сделал? Выжил бы Младший, если бы я ехал быстрее, выбрал другую клинику, дал взятку за старание врачам?
Не знаю. Наверное, нет.
Ася предупреждала, что так и будет, а ещё — что после самобичеваний настанет время бессилия, но до него я пока не дострадал. И продолжал грузиться.
Да… Забавно, как жизнь порой щёлкает нас по задранному носу. Держи, Витя! Считал, что у всех человеческих поступков есть двойное дно? Ну вот тебе, получай. И как, думал ты о выгоде или о самолюбовании, когда тащил окровавленного пса к машине? Когда гнал к клинике? Или когда сидел в коридоре и почти молился, чтобы найдёныш выжил?
Чёрт знает, почему этот незнакомый пёс был важен для меня в тот момент. Мне по-настоящему хотелось, чтобы всё получилось — и не для того, чтобы покрасоваться перед Асей, а просто так. Нипочему, как я ей и сказал.
Откровение. То, что произошло сегодня и что я понял и осознал, — для меня всё это оказалось откровением. Не божественным, а моим личным… Узнать в сорок с лишним годиков, что ты всё это время зря наговаривал на окружающих, да и сам ты вполне способен на бескорыстное деяние, — весьма неожиданно. Приятно ли? Не знаю.
Потому что жить в мире, в котором у всех людей есть корыстные мотивы, цели и желания, как-то проще.
А вот что делать со знанием о том, что можно просто взять — и потащить собаку в ветеринарку, потому что тебе её банально жаль и больше ничего, — я пока не знал.
Когда мы с Бимом вернулись, Ася и дети пили чай на кухне.
Она вышла, чтобы помочь мне помыть лапы Бима, и мы, не сговариваясь, вместе отправились в ванную. Я протирал псу лапы тряпкой, а Ася споласкивала её в раковине. Молча и невозмутимо, будто делала это уже миллион раз…
Конечно, делала, но не со мной всё-таки. А меня она, по идее, должна была выставить. Или хотя бы намекнуть, что ещё полчаса — и пора с вещами на выход.
— Почему ты передумала? — спросил я, когда Ася отпустила Бима восвояси, и встал с корточек, слегка нервно комкая в ладонях тряпку, которой мы протирали лапы пса. Ася отобрала у меня эту тряпку, ещё раз её сполоснула, а потом повесила на край ванны.
Делать вид, будто она не поняла, о чём вопрос, Ася даже и не подумала.
— Потому что я ошиблась. Виктор, который жил в моей голове всё это время, точно не был способен на спасение сбитой собаки.
— Неужели настолько плохо? — протянул я слегка уязвлённо, и Ася иронично, но по-доброму улыбнулась.
— Почему плохо? На такое вообще мало кто способен. Положат на обочине и дальше поедут. И я, если честно, даже не осуждаю. Потому что у человека просто может не быть внутреннего ресурса на то, чтобы кого-то спасать, — до себя бы. У меня был такой момент в жизни, Витя, — сразу после выписки из больницы. Тогда, после потери ребёнка. Я увидела на улице кошку со сломанной лапой. Она шла, подволакивая эту лапу, и я на мгновение остановилась… Но потом отвернулась и пошла дальше, поняв, что я не смогу. Не сейчас. — Ася прикрыла глаза и вздохнула. — До сих пор жалею. Я на следующий день искала ту кошку, но так и не нашла. Надеюсь, что её спас кто-нибудь другой. Так вот… Я действительно ошиблась в тебе, когда делала выводы. Кто знает, может, ошибусь и ещё раз? И ты на самом деле не загуляешь от меня через пару лет.
— Если я загуляю, Тёмка и Лёшка намажут меня на бутерброд, — хмыкнул я, вспомнив свой краткий диалог с близнецами в туалете. Хотя пацаны не говорили ничего именно про «загуляю», они сказали просто про обиды. Это я уже мысленно переформулировал.
— Нет, — отрезала Ася неожиданно жёстко и посмотрела на меня с хитрым прищуром. — Вот ещё — лишать себя такого удовольствия! Я сама тебя намажу.
— Договорились, — улыбнулся я и, не выдержав, в первый раз за сегодняшний день по-настоящему обнял Асю.
Я был уверен, что ей в этом плане не о чем беспокоиться. Потому что…
«Когда домой придёшь в конце пути, свои ладони в Волгу опусти».
Эпилог
Ася
Три года спустя
Окончание второго класса у Лики, а у мальчишек девятого мы решили отпраздновать в «тесном семейном кругу» — с лучшими друзьями Виктора и их семьями. Близнецы с первой же встречи сошлись с Аришкой, дочерью Вадима, — она была одного возраста с Лёшкой и Тёмой — и с тех пор лишь радовались, когда Витя затевал дружеские посиделки. Вадима он как-то особенно любил, а я хорошо сошлась с его женой — Лида с удовольствием в свободное время читала мои романы, которые я по-прежнему продолжала писать, и обсуждала их со мной, что я, естественно, всячески приветствовала, как любой автор.
Ещё у Вадима и Лиды была младшая дочь по имени Яна, дошкольница. Обе девчонки, как мне однажды рассказал Виктор, были для Вадима приёмными — после чего я сразу поняла, кто из друзей моего почти мужа приложил руку к тому, что он настолько быстро принял Лику и мальчишек. Язык у Вадима, как и у остальных друзей Виктора, был хорошо подвешен, поэтому не удивительно, что адаптация у него прошла легче, чем у меня. И Виктор, в отличие опять же от меня, даже никаких таблеточек не пил, чтобы поменьше нервничать. А ведь его границы Лёшка и Тёма тоже проверяли, да и Лика от них не отставала. И первый год, когда Виктор стал всё чаще не уезжать к себе, а оставаться с нами, стал для него тем ещё испытанием на прочность.
Но он молодец. Справился.
С Вадимом и Лидой я общалась больше всего. Ещё двоих лучших друзей Виктора и их жён я, конечно, была рада видеть, но какой-то особенной близости между нами не сложилось. Не знаю почему — люди они хорошие, но так порой бывает, это что-то органическое, наверное. Однако на предложение позвать Артура с Олей, а заодно и Марину с Сашкой, я всегда отвечала благосклонностью. Артур и Оля приезжали с младшим сыном — их старшие ребята были уже слишком взрослыми, чтобы ездить с родителями на подобные сборища, — а вот Сашка и Марина притаскивали с собой и обеих дочерей, и сына.