Взрослые люди (СИ)

— Я не понял. Почему гадость? Ты же сказала, что ешь пиццу?
— Сразу видно, что у тебя детей нет, — фыркнула я. — Классику не знаешь. Это же Карлсон! «Красивый, умный и в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил».
— А-а-а, — улыбнулся Виктор и неожиданно похлопал себя по животу. — Прям как я, значит.
— Ага, — подтвердила я и свесила ноги с кровати. Прислушалась к себе — голова почти не кружилась, но слегка тошнило. Скорее всего, от голода. А ещё в туалет хотелось так, что жуть. Но это неудивительно, я же столько жидкости утром выпила — странно, что раньше не проснулась.
Я собиралась встать, и Виктор угадал моё желание — оставив в покое швабру, подошёл ближе и подал руку, чтобы помочь. Отказываться я не стала — схватилась за его большую ладонь и медленно поднялась. Сразу после этого я оказалась почти прижатой к его телу, точнее — к животу, и не удержалась…
Скорее всего, будь я в адекватном состоянии — то есть если бы не болела, — я бы не сделала ничего подобного. Но в моей голове пока клубился туман, мешая адекватно оценивать происходящее, — и вместо того, чтобы отойти в сторону и отправиться наконец в туалет, я провела свободной ладонью по животу Виктора.
Он был тёплый, слегка волосатый и упругий, как барабан. Мне понравился.
— Ась, с огнём играешь, — засмеялся мужчина, довольно сверкнув глазами. — Сейчас как закрою комнату, как…
— Ничего не получится. Я писать хочу, — призналась я невинным голоском, и Виктор поперхнулся. Посмотрел на меня весело — и отошёл на шаг назад.
— Тогда иди скорее. А потом приходи на кухню, ладно? Я сейчас здесь всё помою и тоже приду.
— Ладно, — согласилась я и вышла из комнаты.
Отчего-то было хорошо и смешно. Хотелось похихикать — без причины, как подростку. Да что со мной такое-то? Я такая весёлая, просто потому что погладила Виктора по пузу? Или это у таблеток побочное действие? Или у микстуры от кашля?
А может, я просто…
Нет-нет, быть того не может!
 55 
Ася
Близнецы и Лика без меня не скучали. Дрыхли они! Да, серьёзно — налопались пиццы и пошли спать. Это, конечно, объяснимо — всё-таки они ещё не выздоровели, — но я слегка напряглась. Я надеялась, что буду сидеть на кухне с Виктором и детьми, а близнецы с Ликой будут играть роль «подушки безопасности», но вышло иначе.
Оставшуюся после обеда пиццу — четыре куска, что было даже много, — мы с Виктором разогрели в духовке. Он налил мне чай и всё принёс — мне оставалось только сидеть на табуретке, привалившись спиной к стеночке, как старая бабушка, и наслаждаться жизнью.
Давненько за мной мужчины не ухаживали… Кажется, я даже соскучилась по этому феномену.
— Ты хорошо помыл пол, — призналась я после того, как съела первый кусок пиццы и запила его изрядным количеством чая. Сразу перестало мутить. — Я заценила. Не только в центре комнаты помыл, но даже под мебелью. Близнецы так не умеют.
— Ну мне всё-таки не двенадцать лет, — хмыкнул Виктор. А потом вдруг посмотрел на меня словно как-то смущённо, помялся и не слишком уверенно протянул: — Ася… Наверное, я зря это говорю, но у меня сейчас нет другого выхода… Ты не могла бы одолжить мне немного денег?
Я обалдела.
После того как мы с детьми побывали в его доме, слышать такую просьбу было максимально странно.
Надо было уточнить, по какой причине он вообще просит денег у меня, но я отчего-то поинтересовалась:
— Почему — зря?
— Ну, я в твоих глазах и так выгляжу, мягко говоря, не очень, — он ласково, но невесело улыбнулся. — А если ещё и деньги буду клянчить… Но иначе мне придётся идти до дома пешком — бензин я сжёг почти весь, когда к вам ехал. Надо наполнить бак, но расплачиваться нечем — налички нет, а карточками мне сейчас пользоваться нельзя.
— А-а-а, — поняла я и захихикала. — Вот вам, товарищ фальшивомонетчик! То есть криптовалютчик. Проблемы с законом?
— Никаких проблем, — Виктор поднял руки вверх и начал объяснять, отчего так получилось. Я слушала — и забывала жевать.
  
Интересно, конечно, ему живётся… Вот так р-р-раз — и ты совсем без денег, причём не потому что они банально кончились, как у меня порой бывало, а потому что их нельзя снимать. Романтика! Но, по крайней мере, это объясняет, почему у множества коррупционеров при обысках изымают кучу нала. А я всё удивлялась, зачем такие деньжищи дома хранить, если выгоднее положить в банк под проценты. Ой, наивная моя голова!
— Слушай, я этот эпизод вставлю себе в роман, — произнесла я с энтузиазмом, когда Виктор закончил рассказывать. — Можно?
— Конечно можно. Ничего секретного в этом нет. А что за роман?
Виктор спросил это с таким живым интересом, что я невольно смутилась. Во-первых, потому что появилось подозрение, что он продолжает знакомиться с остальными моими историями, а во-вторых — потому что история, о которой я сейчас говорила, была основана на образе самого Виктора.
— Тебе понравится, — усмехнулась я, отодвинула пустую тарелку и поддела его, признавшись: — Я главного героя с тебя списывала. Мужчина, который коллекционирует баб, как бутылки с хорошим вином. А героиня будет его очередной бутылкой.
Виктор, похоже, успел привыкнуть к моей язвительности — потому что он не обиделся и не напрягся и даже не стал оправдываться, а подхватил мою игру.
— Только вот в какой-то момент, как говорится, всё пойдёт не так? И бутылка не захочет ложиться в рядок, и коллекционер поймёт, что пора бросать бухать и вести трезвый образ жизни?
«Ложиться в рядок». Прелесть какая.
— Что-то вроде того, — засмеялась я, фыркая. — В целом конфликт понятен. Непонятен только финал.
— Почему? Свадьба, дети, всё по классике.
— По классике не получится. После многолетнего алкоголизма герой и сам не уверен, что способен быть трезвенником, а героиня — тем более. Да и детей она иметь не может.
 56 
Ася
Он понял, не дурак же.
Конечно понял.
Улыбка на его губах погасла, взгляд стал серьёзным и напряжённым. И смотрел Виктор на меня так, будто пытался прочитать мои мысли.
— Не может… — подхватил он эхом и вздохнул. — Теперь понятно…
Ну да, теперь понятно, почему мне понадобились приёмные дети. Отчего я не завела своих.
— Да-а-а, — протянула я, тоже растеряв всю весёлость. — Поэтому я думаю, что конец будет максимально реалистичным. Она останется в своём мире, он продолжит коллекционирование.
— И какова же тогда будет мораль сей басни? — усмехнулся Виктор, складывая руки на груди. Выглядел он сейчас весьма мрачно и упрямо. Как баран, который собирается штурмовать особо крепкие ворота.
— А должна быть мораль?
— Конечно. Даже, уж извини, любовные романы просто так не пишутся. Я это понял по твоим книгам в том числе. Всегда существует какой-то путь для трансформации героя. А здесь никакой трансформации, получается, не будет. Зачем это читать? Чтобы расстроиться?
Он был прав, если бы мы говорили лишь о тексте.
Но, увы, наш разговор имел двойное значение. Двойные смыслы. Поэтому я ответила, почти переломив себя:
— Чтобы не забывать: реальная жизнь не сказка. Люди не меняются. И не всегда истории любви заканчиваются свадьбой и детьми. Иногда, даже если чувства глубоки, приходится расставаться с мечтой. Потому что она иллюзорна.
Я думала, Виктор будет спорить. Доказывать, что он способен, что я слишком пессимистична, что ему нужен шанс и так далее.
Но вместо этого он, тяжело вздохнув, вдруг поинтересовался:
— Когда тебе в ветеринарку теперь?
Э-э-э… Что?
— В ветеринарку, — повторил Виктор почти по слогам, видимо заметив моё недоумение. — С Сенькой. Ей же надо снять швы. Ты сама говорила об этом после операции, я помню. Когда поедешь? Я тебя отвезу.